Семейная жизнь.

У подъезда особняка стояла элегантная машина. Был конец июля, около половины шестого вечера, и между крышами домов, занимавших передний двор, виднелось небо, ясное, знойное, весёлое. Графиня Малфой показалась на крыльце в ту самую минуту, когда в ворота входил муж, возвращающийся домой. Он приостановился, взглянул на жену и слегка побледнел. Она была очень красива, стройна, изящна; продолговатый овал лица, кожа цвета золотистой слоновой кости, большие карие глаза, каштановые волосы; не взглянув на мужа, как бы даже не заметив его, она села в машину с такой непринужденной и благородной грациозностью, что сердце графа вновь сжалось от позорной ревности, так давно его терзавшей. Он прошёл и поклонился. - Ты едишь кататься? - спросил он. Она презрительно бросила два слова: - Как видишь. - В лес? - Возможно. - Мне разрешается сопровождать тебя? - Машина твоя. Не удивляясь тону жены, он поднялся, сел рядом с нею и приказал водителю: - В лес. Супруги сидели рядом и молчали . Муж искал повода для разговора, но жена упорно сохраняла жестокое выражение лица, и он не решался начать. Наконец он тихонько пододвинул руку к натянутым в перчатку пальцам графини и, словно нечаянно, прикоснулся к ним, но жест, которым жена отдернула руку, был так резок и выражал такое отвращение, что муж встревожился, несмотря на свою привычную властности, породившую до деспотизма. Он прошептал: - Гермиона! Не поворачивая головы жена спросила: - Что тебе угодно? - Ты прелестна. Она ничего не ответила, откинувшись в кресле с видом разгневанный королевы. Граф Малфой заговорил снова: - Дорогая Гермиона! Не выдержав, она ответила с досадой: - Ах, оставь меня в покое, прошу тебя! Неужели я даже не имею права побыть одна в машине? Он притворялся, будто не слышит, и продолжал: - Ты никогда не была так хороша, как сегодня . Она явно потеряла терпение и ответила, уже не скрывая гнева: - Напрасно ты это замечаешь; клянусь тебе, я никогда больше не буду твоей. Он был изумлен и потрясен, однако привычка повелевать взяла верх, и его слова: "Что это значит? "- прозвучали не вопросом возлюбленного, а скорее ковриком грубого хозяина. Она отвечала полушепотом: - Что это значит? Что это значит? Ты все тот же! Ты хочешь, чтобы я сказала? - Да. - Сказала всё? - Да. - Всё, что лежит у меня на сердцем тех пор как я стала жертвой твоего жестокого эгоизма? Он побагровел от удивления злобы. И, сттанцы зубы, пробормотал: - Говорите. Это был высокий не широкоплечий мужчина. Красивый мужчина, дворянин, светский человек, считавшийся безукоризненным супругом и прекрасным отцом. В первый раз после выезда из дому она повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в лицо: - Ты услышешь невероятные вещи! Но знай, что я готова на всё, что я пойду на всё, что я не боюсь ничего, а тебя теперь - меньше, чем кого бы то ни было. Он тоже взглянул ей в глаза, уже содрогаясь от ярости. И прошептал: - Ты сошла с ума! - Нет, но я больше не желаю быть жертвой отвратительной пытки материнства, - ты подвергаешь меня ей уже одиннадцать лет! Я хочу наконец жить как светлая женщина, я на это имею право, как и все женщины. Сразу побледнев, он пробормотал: - Не понимаю . - Нет, понимаешь. Вот уже три месяца, как я родила последнего ребенка, а так как я все ещё очень красива и, несмотря на все твои усилия, почти не дурнею, - ты только что признал это, увидев меня на крыльце, - то ты находишь, что мне снова пора забеременеть. - Да ты не в своем уме!!! - Ничуть. Мне тридцать лет, у меня семеро детей, мы живем, вместе одиннадцать лет, и ты надеешься, что так будет продолжаться ещё лет десять, и тогда ты перестанешь ревновать. Он схватил и сдавил её руку. - Я не позволю тебе так говорить со мной! - А я буду говорить, пока не выскажу всё. Слушай. Ты всегда был мне не приятен, и я всегда тебе это высказывала, - ведь я никогда не врала! Ты женился на мне против моей воли; мои родители были в стесненном положении, и ты добился своего; они отдали меня тебе насильно, ведь вы очень богаты. Они заставили меня, я плакала. В сущности ты купил меня; и когда я оказалась в твоей власти, когда я готова была стать тебе верной подругой, привязаться к тебе, ты тотчас стал ревновать, как никогда не ревновал ни один человек: ревностью низкой, постыдной, унижающей тебя и оскорбительной для меня, потому что ты вечно шпионил за мной. Я не прожила замужем и восьми месяцев, как ты стал подозревать меня в всевозможных обманах. Ты даже давал мне это понять. Какой позор! И так как ты не мог помешать мне быть красивой и нравиться всем, то ты старался придумать что угодно, лишь бы устранить от меня всякие ухаживания. Тогда тебе в голову пришла отвратительная мысль - заставить меня проводить жизнь в постоянной беременности, пока я не начну вызывать у мужчин отвращение.