Красная слеза

      После откровения и клятв Элиор успокоился и предъявил свое право на Мартина. Он испытывал острую потребность убедиться и почувствовать кожей, что Мартин с ним, что ни прошлое, ни настоящее, ни будущее не покушается на их связь, на их любовь.       Ладонь к ладони, губы к губам, грудь к груди, бедра к бедрам. Вместе в едином порыве страсти, желания и обещания, навстречу друг другу. Элиор закрыл глаза, растворяясь в нависшей над ним силе, за которой он укрылся от целого мира, в которой спрятался от призраков прошлого, которую сам научился защищать. Проникновение тела и души отличалось, физическая близость была лишь слабым отражением того, что они испытывали на других уровнях. Слабым, но необходимым. Элиор не мог без сильных рук на своем теле и твердой плоти в себе. Весь чувственный опыт Элиора мерк на фоне того, что он испытывал со своим мужчиной, со своим возлюбленным.       Сегодня он непрерывно шептал «Мой», касался рубина на своей груди, гладил Мартина и прижимался к нему всем телом. Мартин повторял то же самое, и иногда их шепот сливался в одно слово, резонирующее между губами, колеблющееся и возвращающееся назад.       — Мой.       В голове еще долго царила приятная пустота. На город окончательно опустилась ночь, звезды успели зажечься на небосводе, луна коснулась своим полупрозрачным светом улиц, и лишь тогда Элиор вынырнул из блаженной дремоты и заставил свой мозг работать.       Политическая карта Империи в его голове все еще оставалась неприемлемо белой. Даже уже известные имена представляли собой изолированные точки, без тонких пунктирных линий симпатий, антипатий и откровенной вражды. Ни один двор не может быть однороден по своей сути. Пусть все подчиняются Императору, но у каждого бывает свой интерес. Одним выгоден мир, другим война, третьим налоги на зерно, а четвертым на виноград, пятые хотят видеть на троне Мартина, а шестые…       — Я могу спросить тебя о том, что рассказала принцесса? — осторожно спросил Элиор.       То, что Мартин излил ему свою душу, вовсе не означает, что Элиор может врываться в нее и топтаться там. Он не будет произносить то самое имя, чтобы лишний раз не напоминать о потере и боли.       — Да, — не сразу ответил Мартин, — это важно.       Элиор приподнялся на постели и сел на восточный манер. Открытое окно холодило кожу, поэтому он накинул на плечи небрежно сброшенную рубашку Мартина. После выздоровления ему больше не нужны благовония, чтобы помогать дышать, но они все также помогают успокоиться. Элиор зажег тонкую веточку и смотрел, как дымок тянется в направлении невидимого глазу воздушного потока. Своими паузами и действиями он давал Мартину время собраться с мыслями. Будет ли ему проще говорить о ней после откровения или нет.       — Ты был прав.       — В чем именно? — Элиор приподнял бровь. Он не удивился, что чутье не подвело его и в этот раз.       — Император умирает и ищет наследника.       — Пока что ничего нового.       Об этом говорил еще Лаэрт, и, наблюдая за придворными, Элиор был с ним полностью согласен. Единственное логичное объяснение случившихся перемен, которые только глупцы не замечают.       — Еще немного предыстории… — с горькой усмешкой ответил Мартин.       Он сидел, прислонившись спиной к кровати, и смотрел в окно, хотя по расфокусированному взгляду было ясно, что видит он отнюдь не звездное небо.       — Немиора не может иметь детей. — Не требовалось пояснять, что искалечило здоровую женщину, у которой уже была дочь. — Около года назад Император решил, что пора выдать замуж единственную внучку. Немиора воспротивилась раннему замужеству дочери, и по какой-то причине Император ее послушал, но его здоровье ухудшилось и ухудшается, поэтому он вновь хочет увидеть свадьбу.       Великий Император, практически равный Единому в глазах своих подданных — слабый старик, одержимый мыслью о наследнике и продолжателе рода. О каком воплощенном бессмертии может идти речь, если ему, как и всем смертным людям, нужно надеяться на свое семя. Как только эти обнажившиеся слабости и несовершенства не поколебали веру Мартина и многих других в величие их правителя.       — У принцессы Селии есть жених, — припомнил Элиор. — Такой же молодой человек, как и она сама.       По-видимому, не отказавшись от своих идей, Император учел ошибки прошлого и в этот раз дал своей девочке приятного и любимого мальчика, от которого она не захочет сбежать в объятия другого.       — Похоже уже совсем скоро он станет ее мужем.       Что ж, Селия будет не первой и не последней принцессой, в которой видят лишь колыбель для будущих наследников. И даже ее юный возраст не такая уж и помеха, если на кону стоит будущее императорского рода. Тем более, ее чувства не проигнорировали, она уже будет счастливее, чем ее мать.       Жестоко искалеченная физически и надломленная морально, Немиора переносила свой жизненный опыт на дочь и пыталась изменить ее судьбу. Элиор не слышал ее исповедь, но мог представить. Она получила более сильный удар от судьбы, нежели Мартин. У Мартина была война, кровь и новая страсть, а Немиора осталась заперта в дворце вместе с человеком, богом, правителем и отцом, разметавшем в клочья ее будущее из-за страха за свое.       — Мартин. — Элиор краем глаза заметил, что веточка благовония выгорела и обломилась. Их неторопливый разговор длился намного больше, чем ему казалось. Паузы между словами и мыслями наслаивались одна ну другую. — Если мы хотим вернуться в безопасность Варгенхолла, то это отличный шанс. Император получит то, что хочет, и до нас ему больше не будет дела. Аэлла, Роллон и Хьюго ждут нас.       Имена близких и родных отдались в сердце теплом и болезненным уколом одновременно. Дети очень быстро растут, Элиор пропустит множество первых шагов маленького Хьюго. Малыш может так отвыкнуть, что даже не признает в нем родного, придется знакомиться вновь и выстраивать отношения повторно. Но такой малыш даже и не запомнит его отсутствия в будущем, а вот Роллон будет помнить, как его оставил учитель, пусть и по весомой причине. Чем раньше они смогут вернуться, тем лучше.       Впервые с момента их приезда у Элиора появилась подтвержденная информация, с которой можно работать. Можно выработать стратегию, разработать план выживания, но судьба сделала им подарок и практически решила проблемы за них, уведя внимание Императора в сторону.       Элиору было не понятно, почему Император все же вызвал Мартина в столицу, если у него был отличный способ получить кровного наследника по прямой линии. Возможно думал, что за давностью лет обиды исчерпали себя, а зависть поутихла. Может быть, этому простому смертному, которого глупцы нарекли высокими титулами, захотелось посмотреть на по-настоящему великого, имя которого останется в веках, а не затеряется на страницах истории как одно коллективное прозвище на десяток людей       — Нет.       — Нет? — переспросил Элиор, мысли которого успели сделать виток на родину и вернуться сюда, пока Мартин размышлял. — Что именно нет?       — Я не позволю использовать Селию.       И вот еще одна правда. Истинная причина, по которой Немиора прервала свое почти двадцатилетнее молчание и связалась с бывшим возлюбленным. Причина, почему она тайно переступила порог его спальни именно сейчас, а не в тот самый миг триумфа, как Мартин появился в городе. Сейчас ей потребовался не возлюбленный, не кузен и не друг. Ей потребовался союзник. Союзник, отголоски былых чувств которого легко пробудить жалостью и виной.       — Ты пойдешь против воли Императора?       Столько раз Элиор слышал, как этот титул произносят с еретическим трепетом, словно говорят о самом Едином! А теперь Мартин, тот самый Мартин, посвятивший все свои победы трону, собирается противостоять Императору. И все ради одной женщины…       Элиор на миг отвел глаза от лица Мартина и прикусил щеку изнутри. Ему не на что жаловаться, ради него Мартин сделал кое-что не менее грандиозное и несвойственное ему: Волк Бури не стал разрушать город и смешивать процветающую культуру с пеплом истории. И все же, все же, все же… Элиор испытывал жгучее недовольство, которое умело скрывал.       — Это не будет открытым противостоянием, — после очередной паузы ответил Мартин. Ему этот разговор тоже давался непросто, и Элиор это чувствовал. Протянув руку, он утонул своей тонкой ладонью писаря в широкой ладони воина.       — Хорошо, — согласился Элиор. — Как именно ты это себе представляешь?       — Я встречусь с Императором. Объясню ему, что Селия слишком юна.       — Хорошо.       — Я скажу, что никогда не нарушал данное ему слово. Что у меня не раз были возможности вернуться сюда на своих условиях. Но я не вернулся.       — Хорошо.       Даже не слыша себя со стороны, Элиор понимал, его повторяющееся «хорошо» звучит вовсе не как согласие и одобрение. Дрогнувшие пальцы, крепче сжавшие его руку, подтвердили сомнения. Элиор придвинулся к Мартину ближе и положил голову ему на грудь. Что бы ни случилось, они на одной стороне. Весь мир и никто другой не значат для них столько же, сколько они друг для друга.       — Прежде… — Элиор подбирал слова, — стоит поближе познакомиться с Селией и убедиться, что ее в самом деле надо спасать. Возможно, она просто любит своего мальчика и готова стать ему женой. Она — не Немиора.       Мысленно Элиор молился, чтобы так и было. Чтобы юная девица оказалась по уши влюблена в смазливого мальчишку, чтобы ее не пришлось спасать, и они все могли бы оставить столицу со всеми интригами и опасностями позади. Как же запутаны нити судьбы, если сейчас их благополучие зависит от чувств малозначимой в большой политике женщины.       — Я согласен с тобой, — ответил Мартин. Элиор улыбнулся маленькой победе и поцеловал своего мужчину в шею, после чего прижался к нему и закрыл глаза. Вторая, самая приятная вещь, которую можно делать ночью, это спать.       Добиться встречи с принцессой Селией оказалось намного проще, чем Элиор ожидал. Он даже укорил себя за то, что с самого начала не подумал устроить встречу дяди и племянницы. Неужели его взор оказался замутнен стереотипами об имперцах, и он совсем сбросил женщин со счетов. Будучи знакомым с Аэллой, ему стоило лучше присмотреться к знатным дамам.       С принцессой все было ясно: дочь прекрасной Немиоры и уже не играющего никакой роли отца, уже много лет вернувшегося в объятия Единого. А вот избранник Селии интересовал Элиора намного больше. Кто оказался достоин высокой чести породниться с самим Императором? Несмотря ни на что, Элиор не верил, что это обычный человек без поддержки и амбиций.       Для получения дополнительной информации Элиор использовал Лаэрта и нескольких послушников Ордена, с которыми смог наладить доверительные отношения. Избранника Селии звали Корум, и он был из древнего, но постепенно пришедшего в упадок рода. Его мать умерла, а отец повторно женился, так что на пятки наступали два младших брата. Впрочем, судя по заговорщическому голосу Лаэрта, мачеха Корума была низкородной особой, чье истинное происхождение безуспешно пытались скрыть. Все невероятнее и невероятнее.       За время пребывания в столице, не считая триумфа и последующего пира, Элиор побывал на двух крупных мероприятиях, но не встретил там семью жениха. Возможно, в Империи с ее извращенной логикой все иначе, но разве такие люди не должны были сразу же возвыситься? Элиор не видел картину целиком, и от этого его буквально колотило.       Не стоило сбрасывать со счетов и Посланников, чья полумистическая суть во многом походила на императорскую. Они обычные люди со своими желаниями, что бы им там не приписывали легковерные имперцы, которым уже много поколений дурили голову. Люди с татуировкой замка на лице, проживающие чужую жизнь… Будь на их месте Элиор, он бы захотел как-нибудь поквитаться с судьбой, да вот только кто стал бы первой жертвой.       Принцесса Селия принимала гостей в отведенной ей части дворца. Как и полагается самому главному гостю, Мартин и его свита появились последними, поэтому их встречала не только Селия, но и весь ближайший круг. Который оказался на удивление маленьким. Не было Немиоры, продолжающей жить в добровольном изгнании, не было стайки юных фрейлин или же незамужних компаньонок, готовых скрасить досуг, не было присматривающей за молодой принцессой дуэньи.       Возможно, это очередная особенность Империи, или же принцесса чересчур самодостаточна, слишком набожна или нелюдима. Селия оказалась совсем не такой, как Элиор предполагал. У нее на лице застыло глуповато-восторженное выражение лица, она с восторгом смотрела на знаменитого генерала, а затем с еще большим восторгом на своего жениха. Такого же простоватого и невыразительного с точки зрения характера, но с удачной внешностью.       Элиор был разочарован, но это разочарование смыло волной плохого предчувствия, когда он познакомился с родителями жениха. Будущий тесть принцессы Селии, граф Тайрон, оказался игроком. Элиор знал десятки таких людей, все они входили в ныне упраздненный Совет в Кайросе. Политики, игроки, интриганы, для которых власть — наркотик и главная страсть.       Во многом Элиор полагался на интуицию, но это было нечто большее. Это был многолетний опыт игры, полученный в стычках с отцом, отточенный в долгом путешествии на восток и закрепленный при возвращении в Кайрос, где надо было оберегать несведущего Хьюго. В Империи из-за абсолютизма политические игры были выражены не так ясно, а игроки не обладали высоким классом.       Тайрон держался хорошо, он любезно общался с Мартином и его свитой, всячески выражая свое почтение, но его выдавали мелочи. Элиор невзначай рассказал о случае с лошадью в день триумфа, а глаза Тайрона забегали во всей комнате, ладошки предательски вспотели. Более того, Элиор теперь видел, какое влияние тот имеет на принцессу. Не просто так круг общения Селии ограничен женихом и его семьей: пустоголовую девицу буквально отрезали от семьи и любого другого влияния. Не исключено, что именно она уверяет Императора в необходимости скорой свадьбы.       Обычно молчаливый Мартин беседовал с племянницей, практически игнорируя всех остальных. Атия пыталась завязать разговор с мачехой жениха, но та бесполезным аксессуаром болталась рядом с мужем. Тайрон пытался и слушать разговор Селии, и вести светскую беседу с Элиором, признанным при дворе доверенным лицом герцога Найгрета. Для Элиора эти попытки быть везде и сразу выглядели жалко.       И все же он далеко не сразу раскусил, кто их невидимый соперник. Теряет хватку, ведь оказалось очень просто, нужно лишь грамотно сформулировать вопрос самому себе: кому и по какой причине выгодна смерть Мартина или отлучение от двора. Почти все желания игроков сводятся к получению власти, а самый простой способ ее получить — брак, причем не обязательно твой собственный.       Чем скорее влюбленные поженятся, тем быстрее Тайрон навсегда войдет в самый близкий к трону круг. Ребенок, особенно если это будет мальчик, не только подарит Императору долгожданного наследника, но и позволит Тайрону на долгие годы играть ведущую роль при марионетке. Можно дождаться естественной смерти Императора, а можно ускорить ее, но главное зацепиться за спинку трона, спрятаться за ней и уже не разжимать жадные пальцы.       Все это Элиор рассказал Мартину и Атии, когда они вместе сидели в покоях, наполненных запахом благовоний. Атия была удивлена тому, как Элиор все по полочкам разложил и объяснил любые мотивы их врагов. А Мартин смотрел на него с одобрительной улыбкой и медленно покачивал бокал с вином.       — Я больше никогда не сяду играть с тобой в шахматы, — сказал человек, завоевавший треть континента.       — Это не конец. Мы знаем своего врага, но теперь нужно придумать способ победить его, — ответил польщенный Элиор. — Ты не можешь просто убить его.       — Не могу? — удивленно переспросил Мартин.       — Да, не можешь, — рассмеялся Элиор.       В том, чтобы решать все проблемы силой, есть множество плюсов, первый и самый главный из которых — скорость решения. Один взмах мечом, и былой враг повержен. Но в таком случае придется столкнуться с последствиями, глубину которых им не дано знать, но одного гнева Императора достаточно, чтобы этот путь не выглядел перспективным. Искреннее удивление Мартина в очередной раз показывало, как он чист, как далеко от грязи политики. Битва — намного более честное и благородное искусство, но жизни… сотни жизней. Элиор предпочитал грязь.       — Нам нужно лишить его влияния. Как-то скомпрометировать, например, или же рассказать Императору о планах Тайрона.       — Планы Императора и планы Тайрона совпадают, — заметила Атия. — Им обоим нужна свадьба и ребенок. Нам не нужно вмешиваться.       Впервые за долгое время она приняла активное участие в обсуждении дальнейших планов, и Элиор понимал причину. Сейчас у них появилась великолепная возможность вернуться назад, чтобы Атия могла вновь взять приемного сына на руки и окружить его своим теплом.       — И оставить попытку убить меня без внимания? — нарочито ласково поинтересовался Мартин, отчего голос прозвучал очень угрожающе. Атия тут же замолчала.       Очередное доказательство того, что Тайрон неумелый игрок. Ему не стоило объявлять войну Волку Бури, не выяснив его амбиции и намерения. Теперь Мартин не сможет мирно выйти из конфликта, не потеряв лицо. Конечно же, об этом тайном сражении никто не знает, но имперский генерал не оставит свою честь поруганной. Элиор бы отступил. Он ценил возможность жить выше любой гордости, выше рода и светских правил. Но он не был человеком, за которым стояли сотни и тысячи, как и не был великим.       — Я найду способ повергнуть его, — ответил Элиор. — Это мое поле боя, — улыбнулся он Мартину. Его мужчина не стал в нем сомневаться.       Они разошлись. Атия ушла в смежные покои, которые якобы занимал Элиор, Мартин пошел в тренировочный зал, чтобы выпустить холодную ярость, а Элиор пошел в библиотеку, где намеревался лучше изучить генеалогическое древо Тайрона и узнать о скрытых финансовых возможностях.       Дворцовая библиотека отличалась от Музея цивилизаций так же, как придорожный камень отличался от ограненного рубина, но Элиор в любом окружении книг чувствовал себя как рыба в воде. Он листал один из фолиантов, когда почувствовал присутствие в небольшой комнате для чтения. Элиор поднял голову от книг и посмотрел на стоящую в проходе тень. По коже пошли мурашки, когда он узнал эти нереальные черты лица.       Посланник. Татуировка замкá искажала восприятие лица, без рисунка Элиор никогда бы не узнал этого человека, но сейчас даже смог вспомнить, который перед ним. Тот самый, что приезжал в лагерь и звал Волка Бури к заслуженному триумфу, тот самый, которого Элиор подслушивал, спрятавшись за шторой, тот самый, который не стал увозить Мартина в столицу.       Повинуясь светскому этикету, Элиор поднялся и поклонился. Посланник — голос Императора, что почти равнозначно присутствию их вечного правителя в этой полной двойственных логических парадоксов стране. Элиор не знал, что и думать. Мартин в опасности? Он в опасности? Их в чем-то подозревают?       — Лорд Элиор. — Голос Посланника не был похож на богатый, сильный, мощный голос, которым они могли руководить толпой. Это был голос… человека. — Я должен с вами поговорить.       Элиор растерялся. Каждое слово, сказанное Посланником, — это слово Императора. Почему царственная особа обратилась к нему в темной коморке, а не в подобающем статусу тронном зале.       — Я… — Элиор не нашел, что сказать.       — Я говорю от своего имени, чего не делал много лет, — продолжил Посланник. — Я ищу помощи. — Он сделал паузу, во время которой Элиор не посмел задать вопрос. — Помогите мне спасти Императора.