Lumos

Спустившись на землю и схватив метлу, Хосок направился к раздевалкам, надеясь, что Юнги догадается подойти туда. Форма неприятно липла к разгорячённой коже, тяжёлым балахоном придавливая к земле, а парень, не обращая на это внимания, бежал, спотыкался, прокручивал в голове все возможные ситуации, которые могли произойти. Одна мысль бредовее другой рождественскими лампочками зажигались в мозгу, начиная от внезапной атаки отрядов инквизиции (неважно, что её уже как несколько столетий нет) и заканчивая заговором домашних эльфов, задумавших кражу фантиков из-под мятных жаб. Поглощённый своим разыгравшимся воображением, Хосок не заметил, как оказался на месте. Он по привычке проскользнул в скрытый от посторонних глаз проход между двумя строениями, полностью уверенный в его безопасности. По крайней мере до этого момента ему казалось, что тот безопасен. Когда что-то бледное неожиданно вынырнуло из темноты и схватило его за плащ, всю уверенность как рукой сняло, а сам парень взвизгнул похлеще благородной дамы, обнаружившей таракана в своей тарелке. Хотя... здесь благородные дамы расстроенно курят в сторонке – пуффендуец превозмог сам себя и своим пронзительным криком растоптал их профессиональную гордость в пух и прах. - О Господи, да заткнись ты уже! Честное слово, орёшь так, будто живого тролля увидел, – произнес знакомый шепелявый голос, а рука – как оказалось при ближайшем рассмотрении, это была всего лишь обычная человеческая рука – услужливо встряхнула вырывающееся тело. - По мне, так ты хуже тролля. Я из-за тебя чуть сердечный приступ не заработал! - Кто ж знал, что ты такой ранимый и впечатлительный. Не волнуйся, в следующий раз я обязательно позову с собой личного церемониймейстера, чтобы тот заранее трубил о моём приближении. Отдышавшись и успокоив бешено бьющееся сердце, Хосок повернулся к Юнги. Собранный, с аккуратно приглаженными волосами и опрятно лежащей формой, слизеринец как всегда со слегка отрешенным выражением лица внимательно смотрел вперёд. Если бы сейчас какой-нибудь случайный прохожий увидел его, он никогда бы не поверил, что пять минут назад этот парень, растрепанный и потерянный, стоял на трибуне, перекрикивая шум толпы. Но так сказал бы только случайный прохожий. Хосок же чувствовал усилившуюся на ткани хватку дрожащих пальцев, видел нервно сжатую в кулак руку и взволнованный блеск на дне чёрных глаз – для тех, кто хоть немного знал Юнги, было понятно, что тот не на шутку взвинчен. - Веди. Тот перевёл удивлённый взгляд на Хосока, не веря своим ушам. Что вот так вот просто? Не надо ни уговоров, ни объяснений, ни драматичного падения на колени с последующим битьём головы о землю? Последняя картина, правда, представлялась с трудом. - И ты ничего не спросишь? – Юнги недоверчиво наклонил голову и прищурился. - Сам расскажешь. Тебе ведь нужна моя помощь? – бросил он, краем глаза наблюдая за чужой реакцией. Получив утвердительный кивок, Хосок поставил метлу в дальний угол раздевалки и вернулся обратно. – Тогда нам надо побыстрее смыться отсюда. Скоро ребята набегут. Он прав. Меньше слов – больше дела. Развернувшись, Юнги поспешил к выходу, а за ним и пуффендуец. Выскользнув из полутемного помещения, Хосок зажмурился от яркого солнечного света, больно резанувшего по глазам. От поля извилистым ручейком в сторону замка уходили люди. Порывы ветра едва доносили досюда общий шум; отчетливо слышались лишь редкие выкрики. Вдали можно было рассмотреть, как несколько красных и жёлтых точек отделились от основной толпы и, взлетев в небо, постепенно начали приближаться к раздевалкам. Юнги, шедший впереди, резко затормозил, и следовавший за ним Хосок, не успев перестроиться, врезался в него всем корпусом. - Обойдем с другой стороны. - С какой стати,- с досадой возразил он, потирая ушибленную руку – на ощупь слизеринец был такой же мягкий, как каменные горгульи, стоящие на школьном мосту, – только время зря потратим на ненужную петлю. - Лишние свидетели мне не нужны. Поворчав, что никому они нафиг не сдались, а Юнги просто мнительный болван, страдающий манией преследования, Хосок всё-таки последовал за брюнетом, который, проигнорировав его мнение, уже был практически на другой стороне поля. Обойдя Гремучую иву по кривой дуге и миновав огороды с оранжереей, они очутились с восточной стороны замка. Там Юнги, нырнув в одну из арок, остановился возле невысокой, практически незаметной двери с отлитой из бронзы ручкой. Послышался щелчок замка, и он, держа палочку в руке, толкнул плечом легко поддавшуюся дверь. - Балуемся взломом, мистер Мин? - Когда того требуют обстоятельства – да, - хмуро буркнул тот, заходя в узкий коридор, освещённый одним тусклым факелом. – Люмос! Белый огонёк затрепетал на конце палочки, выхватывая из темноты старую кладку стен, покрытую извилистыми трещинами пополам с паутиной. Коридор едва ли был рассчитан на двух людей, поэтому Хосок с осторожностью двинулся вслед за слизеринцем, который безмолвным призраком скрылся в сумраке. Внизу что-то неприятно зачавкало (например, выброшенные кости младенцев, ведь что ещё можно ожидать от тайного туннеля), но Хосок отчаянно храбро шествовал вперёд, стараясь не думать о том, что находится под ногами. Отбрасываемые тени изломанными фигурами следовали по стенам, нагоняя ощутимый дух отчаяния и не менее ощутимую клаустрофобию. И сейчас Хосоку больше всего захотелось бросить все, забыть про дурацкую просьбу и с диким воплем помчаться обратно. Атмосфера этого места давила и нагнетала, тонкими пальцами пробегаясь по натянутым до предела нервам. И лишь когда волшебники добрались до винтовой лестницы, лентой завивающейся вокруг массивного каменного столба, пуффендуец с облегчением перевёл дух, внутри радуясь, что вот он, наконец, – путь наверх, к свободе! Не тут-то было. Вопреки ожиданиям здесь не было никаких стрельчатых окон, украшенных витражами, как во всех башнях Хогвартса, не было никаких намеков на свет или свежий воздух. Впереди уныло продолжался всё тот же каменный, затхлый мешок. Лестница с узкими ступенями покачивалась под ногами, пока они поднимались по ней, издавая порой злобный металлический скрежет (а в воображении Хосока скорее крики невинно замученных душ). Однако последней каплей стало не это. Последней каплей стал паук величиной с половину пальца, который неожиданно появился прямо перед лицом. Паук, покачиваясь на своей невидимой паутинке, воинственно перебирал восемью конечностями, будто грозясь небесной карой всем тем, кто посмел встать на его пути. Издав звук умирающего кита, Хосок вцепился мёртвой хваткой идущего впереди Юнги, на что тот поражённо отшатнулся назад. С трудом удержав равновесие, он попытался скинуть чужую руку с себя и позже, поняв всю тщетность попытки, обратил внимание на пуффендуйца. - Юнги-и-и…и, - заикаясь, произнес метаморф не в силах пошевелиться или хотя бы отвести взгляд. - Святая борода Мерлина, только не говори, что ты так напуган обычным пауком. Хосок бледнел, краснел, синел, меняя цвет быстрее, чем глизень, запущенный в банку, а паук, явно польщённый столь яркой реакцией на его скромную персону, решил перевести знакомство на новый уровень. Он потянулся к парню лапками, целенаправленно примериваясь к носу. Пуффендуец медленно начал оседать на ступеньки, норовя отрубиться. - Да ты издеваешься, – мгновенно среагировав, Юнги одной рукой перехватил падающее тело, а второй оторвал паутину вместе с пауком, отбрасывая её в сторону. – Эй, подъём! Хосок никак не реагировал на слова, пребывая в состоянии собственноручно созданной нирваны, поэтому слизеринец, закатив глаза от всей этой ситуации, несильно хлопнул его по щеке. - С возвращением. Моргнув несколько раз, Хосок увидел склонившегося над ним Юнги, который сосредоточенно изучал его лицо. Чересчур близко. Он замер, безвольной куклой болтаясь в кольце чужих рук и рассматривая в ответ лицо напротив. - У тебя сегодня серые глаза, – выдал Юнги будничным тоном, словно делясь с собеседником новостями о погоде. Хосок захотелось в открытую заржать от всей этой ситуации. А потом провалиться под землю и всю свою жизнь провести где-нибудь на Южном полюсе в обществе пингвинов. Потому что пингвины крутые. А эта ситуация нет. Нет. Это не он стоит сейчас посреди лестницы в древней башне. Нет, это не чужие руки обхватили его поясницу. И нет, это не его лицо находится в пяти сантиметрах от лица Юнги. Того самого Юнги. Нелюдимого слизеринеца, которого игнорирует собственный факультет. Слизеринеца, который два месяца изводил его, не подпуская к себе. А сейчас этот же человек спокойно стоит и с интересом разглядывает его. Это очень странно, и случившееся ужасно смущает. С каждой секундой мысль о жизни среди пингвинов становится всё более привлекательной. "Катастрофа". В голове на заднем плане заиграла скрипка – мелодия похоронного марша прекрасно вплелась в общую атмосферу. Сердце с силой бухнуло в груди и с ехидненькой фразой «не ищите меня, голубцы», провалилось в тартарары, а кончики ушей предательски заалели. Волшебник осоловело отпрыгнул, отряхивая мантию от каких-либо следов жгущих, словно огонь, прикосновений. «Стыдно-то как», – Хосок, не зная куда деть взгляд, уставился вниз, но, увидев ползущего по ступеньке недавнего знакомого, не спеша ретировался обратно за чужую спину, стараясь при этом сохранить невозмутимое лицо. - Кто бы мог подумать. Капитан команды, отличник в учебе, поддержка и надежда всего Пуффендуя … Почти упал в обморок от простого паучка. Какая ирония. - Ничего подобного. Просто стало душно, в этой твоей загогулине невозможно дышать, – ответил Хосок и, поняв, насколько по-идиотски звучит это оправдание, вспыхнул ещё сильнее и, отпихнув от себя парня, затопал дальше. Раздавшийся позади тихий смех был такой же неожиданный, как гром среди ясного неба. Хосок обернулся и, обернувшись, удивлённо застыл – Юнги, придерживаясь рукой за колонну, открыто улыбался. Глаза, прищуренные от нахлынувших эмоций, с весёлыми искорками, тлеющими на дне, тепло смотрели на растерянного парня без капли издевки. - Пошли. Мы почти на месте, – проходя мимо него, добродушно фыркнул брюнет и легонько толкнул в плечо. Хосок заторможено кивнул. Спустя два пролёта лестницы перед площадкой метр на метр оказалась такая же невысокая, с бронзовой ручкой дверь-близнец первой, которую они давно оставили далеко внизу. Повторив с ней такие же манипуляции, Юнги выбрался наружу, а следом за ним пуффендуец. Дверь, чутка поразмыслив, растворилась в воздухе, обдав их волной сухого воздуха. - Ну и куда ты меня привёл? – Хосок, испытывая какое-то дежавю, рассматривал чистую и светлую комнатушку, с широким окном по центру. - В место, где нужна твоя помощь. - И в чем заключается моя помощь? Веселить тебя? Прости, я клоуном не нанимался,- съязвил он и перевёл взгляд. – О Господи… Юнги стоял рядом с кушеткой, в идеальности повторяющую такую же из больничного крыла, на которой лежал парень с беспомощно запрокинутой головой, измученно сжимающий перебинтованными пальцами простыню. - Ты же изучал целительство?