Lumos

Солнечный свет проникал через широкое, с разводами пыли на стекле, окно, накрывая теплом небогатую обстановку комнаты. Лучи неуверенно касались светлого дощатого пола, прикроватной тумбочки, хрустящих от белизны простыней. В этом месте отчётливо чувствовался привкус болезни – заспиртованный, отдающий металлическим привкусом во рту. Хосок, застывший возле места, где минутой ранее была дверь, не мог отвести взгляда от койки, на которой неподвижно лежал незнакомец. Парень, совсем ещё мальчишка, был без сознания. Каштановая длинная чёлка прилипла к покрытому испариной лбу, острая линия челюсти отбрасывала тень на напряжённую шею, а искусанные губы, сжатые в тонкую линию, алым пятном выделялись на фоне бледного лица. Подбежав к кровати, он рухнул рядом с ней на колени. Обеспокоенно провёл рукой над телом – пальцы невесомо запорхали в воздухе, а сам парень что-то шептал, в перерывах иногда срываясь на тихие ругательства. - Основные жизненные показатели в норме. Слава Богу! – облегчённый вздох вырвался из его груди. Развернувшись, он яростно глянул на Юнги. – Ты обезумел! Почему помчался за мной, а не отнёс его в больничное крыло?! Тот, попятившись назад, уклончиво пробормотал: - Ему нельзя в больничное крыло. - В смысле нельзя? – возмущённый Хосок непонимающе глянул на слизеринца. - Он… – тот переступил с ноги на ногу, комкая ткань мантии и смотря куда-то себе под ноги. – Это из-за моей ошибки он оказался здесь. Растерявшись, Хосок беспомощно застыл со вздернутыми руками, смотря на Юнги и ожидая от него хоть какой-нибудь подсказки. Но тот молчал, сжав кулаки так, что на них отчётливо проступили голубоватые дорожки вен. - Не молчи! – спустя минуту, потеряв всякое терпение, взорвался пуффендуец. – Расскажи мне всё нормально! Я не могу помочь, пока ты столбом стоишь! Юнги продолжил стоять на месте, не произнеся ни слова и упёршись взглядом в пол. Что творилось у него в мыслях – Хосок не знал. Он многое бы отдал, чтобы сейчас покопаться в чужой голове, понять, разобраться в том, что там происходит. Ведь по-своему успел привыкнуть, привязаться, начал испытывать в каком-то своём роде уважение. Юнги показал себя за время их общения, как гордый, целеустремленный и довольно прямолинейный человек, у которого на любой вопрос была своя точка зрения. Он сразу высказывал собеседнику всё, что было у него на уме, без каких-либо прикрас или жалости. И это было самое обидное, что человек, славившийся своей прямолинейностью, сейчас темнил и увиливал от ответа. Все желание помочь разбивалась о стену непонимания, которая с каждой секундой становилась всё выше. Пыль золотистой крошкой кружилась в воздухе, оседая на пол и вновь взмывая вверх – бесконечный хоровод вёл дальше свой путь, не обращая ни на кого своё внимание. Отвернувшись к кровати, Хосок наткнулся взглядом на чужие руки с цепочкой синяков различных оттенков, украсивших их. Гнев пополам с обидой и злостью распространился по всему телу, вызывая покалывание в подушечках пальцев. Вполне чётко пришло понимание, что сейчас не самый лучший момент бросаться обвинениями, но отчуждённым молчанием его довели до точки невозврата. - Как можно так наплевательски относиться к чужой жизни?! Что пытаешься за счёт меня и этого парнишки выгородить себя? Да, вряд ли твою биографию украсит тот факт, что по твоей вине в больницу попал человек. Юнги, ты, смотрю, просто рыцарь в сияющих доспехах, – шипящий смешок, сорвавшийся с губ, резанул по ушам. - Вот ответь мне: каково это скидывать свои ошибки на других?! Последнее предложение каплей упало в море. Мелкая рябь прошла по гладкой поверхности воды, вспенивая её до волн; кривыми кругами разошлись накопленные эмоции. - Уходи. Хосок вскинул голову – Юнги зло, с какой-то затаённой яростью смотрел на него. Плотный кокон раздражения жгутами оплёл невысокую фигуру, отгораживая и отделяя от всего остального. - Убирайся отсюда. По позвоночнику липкой лентой пополз животный страх, заполняя собой всё нутро, вытесняя остальные эмоции. Хосока ощутимо тряхнуло – он оцепенел, обездвиженный этим чувством. Ладони слепо нашарили пуховой матрас, с силой сжав его. В комнате повисла тишина, такая густая, что её без проблем можно было резать ножом. Юнги часто злился. Сыпал язвительными фразами, ворчал, огрызался, игнорировал. Иногда напоказ. Иногда от усталости или плохого настроения. Иногда шутливо, но это было довольно редко – Мин только в последнее время позволял себе такое при разговоре с Хосоком. Сейчас по-другому. Замок повис, обречённо цепляясь дужкой за ворота. Что-то тёмное, с острыми клыками высунулось из глубины, отсвечивая огоньками хищных глаз. Неоформленное нечто бесшумно толкнуло приоткрытую створку, с интересом принюхиваясь к окружающему миру. Паренёк, до этого не проявлявший ни признака жизни, слабо застонал. Хосок, вздрогнув, отвлёкся, наблюдая, как его слабые пальцы шевелятся, будто стараясь что-то схватить в воздухе. Они замерли, вслушиваясь в рваное дыхание мальчишки и боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть шаткое равновесие, установившееся в комнате. На заднем фоне раздался сиплый выдох слизеринца – зверь разочарованно взревел, загоняемый обратно в клетку. Брюнет подошёл к кровати, вглядываясь в чужое лицо. Внезапная догадка прозвучала едва слышным щелчком – после этого в душу пришло спокойствие и простое осознание. Юнги испуган. И, может быть, гораздо сильнее его. - Никуда я не уйду, – горло спёрло, слова с трудом поддавались произношению. Слизеринец повернулся к Хосоку, врезаясь в него отчужденным взглядом. Чёрные глаза гипнотически завораживали, утягивая к себе на глубину. – Никуда я не уйду, - уже увереннее повторил он, мотнув головой, отгоняя наваждение. – По крайней мере, пока не помогу ему. Хосок упрямо глянул прямо в чужие глаза – лёгкая тень сомнения мелькнула там, растворяясь в темноте. Через минуту слизеринец выдохнул, отступая на шаг назад. Отпустив кровать, Хосок расслабленно перевёл дыхание. Придвинувшись поближе, протянул ладонь над незнакомцем – лёгкое голубоватое свечение заструилось от запястий, окутывая собой всё находившееся под ними пространство. - На более подробный анализ мне нужно время, – Чон слегка улыбнулся и, помедлив, попросил: – Опиши всё, что с ним произошло. Пожалуйста. Юнги непонятно дёрнул головой, то ли кивая в знак одобрения, то ли просто убирая лезущие в лицо волосы. - Я тренировался. Готовил напиток живой смерти. Чонгук, - он подбородком указал на парня, – пятикурсник с моего факультета… не вовремя сунулся. Перевернул котёл, и отвар, как назло, попал на свежий порез. Хосок, закусив губу, задумчиво посмотрел вниз. - Он просто заснуть должен был… Помнишь на паре по истории магии нам рассказывали про Летицию Сомноленс? - Не помню. - В средневековье жила ведьма. Вышла удачно замуж за тогдашнего королька, приколдовывала маленько ради веселья – ну, в жабу там кого-нибудь трасфигурировала по выходным, чтобы народ боялся и не увиливал от уплаты налогов. И вроде хорошо жила, да вот только проблемы с падчерецей были – видишь ли, течение "я ль на свете всех милей" тогда вошло в тренд. И под эгидой этого мейнстрима ведьма пропитала зельем веретено и уколола им падчерицу, из-за чего та впала в беспробудный сон. Маглы настолько прониклись этой историей, что, вдохновившись, создали сказку. А потом и мультик – я с сестрой в детстве смотрел. Та ещё сопливая история – принцесса продрыхла весь фильм, а главными героями по факту стали три феи пенсионного возраста. Но песенки были зачётными, - протянул Хосок, придерживая второй рукой онемевшее от долгого висения в воздухе запястье. – Ладно, что-то я заболтался. Здесь должен помочь рябиновый отвар. В истории молодой волшебник пробудил принцессу ото сна, смазав губы отваром и поцеловав её. - Я уже пробовал. - Целовать? – волшебник наигранно округлил глаза. – И как? Юнги аж всего перекосило. Внезапно зачесались руки от желания дать подзатыльник. - Рябиновый отвар пробовал ему дать. Как видишь безрезультатно. - Может и поцеловать попробуешь? Мало ли лекарство только так работает. Слизеринец глянул на него, как на непроходимого идиота. - Ты уверен, что не ошибся с будущей профессией? Потому что если ты не шутишь, то тебе нужно всерьёз пересмотреть свои намерения. Хосок жизнерадостно хохотнул высоким голосом и лукаво глянул из-под челки. - Но ты же успокоился, верно? Юнги замешкался, не зная, что ответить. Прислушавшись к себе, с удивлением и некоторым раздражением отметил, что, и правда, стало легче. Своими неуместными шутками и подколами пуффендуец как-то сумел разрядить атмосферу. Тот, увидев реакцию Юнги, довольно заулыбался, отсвечивая белозубой улыбкой. – На каком этапе приготовления зелья ты пролил его? Подумав, Мин ответил: - Оно вроде бы было почти готово - Вроде бы было…? – нахмурились ему в ответ. – Юнги, ты мне что-то недоговариваешь? - С чего ты взял? - Ох, начнём по порядку. Мин Юнги – замкнутый субъект, ненавидящий, когда кто-либо вторгается в его личную зону комфорта, - махнув свободной рукой, будто доставая несуществующую свиток, принялся объяснять Хосок тоном школьного преподавателя. – Вспыльчив, упрям, ворчлив, как толпа недовольных жизнью завхозов. Страдает легкой формой мании величия. - Какой ещё формой?! - Величия. Проехали. Субъект плохо ладит с окружающими, имеет проблемы с чувством такта и юмора. Семикурсник мрачно зыркнул и показал оттопыренный средний палец. - Что и требовалось доказать, - удовлетворённо хмыкнул Хосок. – Но он лучший на факультете по зельеваренью и алхимии – этого у него не отнять. Так что всё-таки случилось? - Я … - Юнги замолк. – Отвлёкся тогда. Пуффендуец перевёл изумленный взгляд. - Вау... неужели ты восстановил рецепт философского камня? - Что? Ты о чём? - Не угадал? Будем считать, что первую попытку я провалил. Хм-м, создал новое заклинание? - Чёрт возьми, к чему ты клонишь? - Перебираю варианты, что же могло тебя так отвлечь, что ты забыл про приготовление зелья. Люди, да и вообще живые существа, отпадают – весть об убийстве с особой жестокостью быстро бы разнеслась по школе. Остаётся не так уж много вариантов. Две мои блестящие догадки ты отверг, поэтому я в тупике. Юнги наклонил голову, заинтересованно прислушиваясь, как необычно сосредоточенный Хосок на грани слышимости проговаривает различные предположения себе под нос. Некоторые он сразу отвергал, смешно мотая головой при этом, другие несколько раз озвучивал с различными интонациями и после также отвергал. - Ладно, я сдаюсь. У меня больше нет идей. Кроме Джорджа. - Какого ещё Джорджа? – теперь настал черед Юнги изумлённо вытаращиться на собеседника. - Твой кактус Джордж. Я видел, как ты кидал тоскливые взгляды на кактусы профессора во время пар по травологии. Тогда у меня родилась идея. Вполне логично предположить, что тебе, как и любому человеческому существу, нужно выплескивать куда-то всю нежность и трепетность своей души, поэтому я почти на сто процентов уверен, что эти чувства нашли выход в виде привязанности к Джорджу. После я задумался о том, что ты и кактусы в какой-то мере похожи… Теперь Юнги захотелось врезаться головой в стену или сделать тоже самое с Хосоком. Пока он ломался, решая, как ему поступить, пуффендуец повернулся к кровати, убирая руку. - Готово. Хм-м, мне кажется, я знаю, почему не сработал рябиновый отвар. Юнги напрягся. - Из-за чего? – коротко и сухо спросил он. - Ты налажал с рецептом, - искренне удивился метаморф, переводя взгляд на брюнета. – Повезло, что эта ошибка всего лишь усыпила парня. - Но напиток живой смерти и должен усыплять. - Волшебным спокойным сном. Без сновидений. Усыплённых этим зельем людей часто принимали за умерших – отсюда и его название. А теперь посмотри на него и скажи мне, разве он похож на труп? Вот и я так не считаю, - Хосок покачал головой. Темноволосый парень на кровати разинул рот в беззвучном крике. – Ещё я заметил, что у него полно гематом, ушибов и трещина в одной кости. Не то чтобы я хотел лезть в вашу с ним личную жизнь, но ответь мне на один вопрос: это тоже по твоей ошибке? Он поднялся с колен и немигающим взглядом уставился на Юнги. Тот слегка поежился от непривычного холода, прозвучавшего в чужом голосе. - Нет. Не по моей. Хосок посмотрел ему в глаза и кивнул. - Поверю тебе на слово в первый раз. А теперь, пока я буду лечить его, найди безоар. Думаю, он снимет часть эффекта, и потом мы сможем привести твоего друга в порядок рябиновым отваром – на днях я как раз практиковался его готовить. Так что по дороге захватишь бутыль из моей комнаты. Кстати, где мы вообще? Я в первый раз вижу это место. - Выручай-комната. - Та самая? Про которую ходят слухи? – Хосок взбудоражено подорвался и закрутился волчком на месте, внимательнее осматривая комнату. – С ума сойти. Никогда не верил в её существование, и вот смотрите, я теперь внутри живой легенды. Офигеть. - В лазарете хранятся безоары? – Юнги подошёл к шкафу, стоящему в углу комнаты. - Да, десяток держат на случаи особо тяжелых отравлений. - Не помнишь, где именно? - На средней полке в правом углу. Коробочка темно-синего цвета. - Эта? – парень повертел в руках вытянутую из недр шкафа коробку. Та в солнечном свете отливала красивым серебристым оттенком. - Она, - оторопело подтвердил Хосок. – Но откуда? - Выручай-комната обставлена так, как это необходимо нуждающемуся, - произнес Юнги. – С одной оговоркой: тут нет зелий и еды. Жди здесь, я по-быстрому схожу в твою комнату за отваром. - Хорошо. Юнги кивнул и направился к стене, в которой уже появилась знакомая дверь. Услышав звук щёлкнувшего замка, Хосок повернулся к койке с коробочкой в руках. Не успел он её распаковать, как дверь опять открылась, и с её стороны послышался вопрос: - Это конечно всё хорошо, но подскажи: где твоя комната вообще находится?