Обложка и содержание

Сознание возвращалось медленно, толчками. Через переплетение ветвей в глаза били яркие лучи света. Спину неприятно холодила вода, заставляя прилипнуть к коже тонкую ткань чёрного косоде. Трава вокруг была ослепительно-зелёной, а деревья – до странного незнакомыми, да и выглядели они так, словно сошли со страниц детских книжек. Лежащий на поляне никогда не был силён в ботанике, но даже сейчас мог сказать: таких деревьев в Генсее, да даже в Серейтее определённо не было. Вандеррейх и Уэко Мундо похвастаться растительностью не могли в принципе. Итак, солнце светило, птички пели, а парень на пару со своей стародавней знакомой головной болью рассматривал опушку леса. Предчувствие у него было самое нехорошее и, кажется, полностью оправданное. Он не видел этот мир раньше, стало быть, тот попадал под категорию «в какие это неведомые дебри мироздания меня занесло». Он влип. Во всех мирах, которые когда либо посещали шинигами, квинси, арранкарам и прочие неведомые зверушки с высокой реацу парень умудрился отметиться. Если же тут не был – значит, его найдут ещё очень и очень нескоро. Вот уж докатился, как докатился. Ичиго попытался перевернуться на бок, полностью рухнул в настолько ледяной ручей, что спина тут же занемела. Доселе чёткая картина мира поплыла: зрение переставало служить. Реацу в теле не ощущалось, за спиной и на поясе было подозрительно легко, словно парные мечи совсем исчезли. «Зангецу!» - хотел воскликнуть он, но из горла вырвался лишь хрип. Из внутреннего мира не отозвались, а попытки призвать занпакто ничего не дали. Зато в голове помутилось, а картинка мира расплылась. Ясно и чётко Ичиго видел только собственные отросшие до плеч за время пребывания в Готее волосы, блеск воды и совершенно не к месту проплывающий мимо белый цветок. «Зангецу!» - уже мысленно позвал Куросаки, не используя реацу и надеясь лишь на ответный отклик. Интересно, где гулял ветер: в его внутреннем мире, кажущемся сейчас таким пустым, или где-то в верхушках деревьев. Свет постепенно мерк. Ичиго разрывался между двумя желаниями: остаться в сознании, чтобы снова попробовать дозваться до своих духовных мечей, или же отключиться до конца, чтобы не лежать в этой давящей черноте, охваченным паникой и одновременно странной меланхолией, вызванной его собственным безделием. Но крикнуть, позвать Зангецу уже не получалось, равно как и скользнуть в беспамятство. Через томительные минуты он начал переставать слышать окружающие звуки, а потом уже мир снова пропал окончательно.