Обложка и содержание

Около месяца назад. В этот раз попойка оказалась более глобальной, чем обычно. Традиционные лейтенантские посиделки закончились пьяными вдрызг капитанами, арранкарами и подчиняющими. Главнокомандующий Кёраку всей этой вакханалии только потворствовал, справедливо рассудив, что сейчас надраться нужно было всем. До беспамятства, в доску или же в стельку – всё равно, как. От радости ли победы, боли потерь и просто облегчения, что всё закончилось – всё равно даже, от чего. Просто банально напиться. Это была именно гулянка, не поминки. Весёлые тосты и хохот, который больше свойственен психам, истерическое ржание и пьяные попытки сделать хоть что-то, что разбавит мрачную атмосферу. По крайней мере, они назвали это гулянкой и теперь старались сделать всё, чтобы не впасть в уныние. Матсумото подняла пиалу с саке, пьяно хихикая: взгляд её при этом бегал с одного лица на другое, стараясь отыскать хотя бы кроху не наигранной радости. Поздно. Общая эйфория схлынула, оставив лишь усталость и желание отстроить всё же Сейрейтей, пускай и работая от рассвета до рассвета. Споенный своей же лейтенантом повзрослевший Тоширо спал в углу. Ренджи и Хисаги всё ещё продолжали планомерно напиваться. Оба Кучики капитулировали ещё полчаса назад, разойдясь по своим отрядам и попав на другую гулянку. Капитанов рядовые трезвыми отпускать явно не собирались: вот такая вот странная забота. Герой трёх (уже – четырёх) миров успешно слинял примерно в то же время. Он-то прекрасно помнил, чем такое обычно заканчивается (по рассказам, разумеется). Просыпать в обнимку со, скажем, Кенпачи или Бьякуей – удовольствие явно ниже среднего, так что сопротивляющегося временного шинигами отлавливали офицеры одиннадцатого отряда, а после, скрученного какими-то полотенцами, тащили на праздник. Если бы кто-то сейчас вышел на улицу, он бы никогда не решил, что сейчас уже глубокая ночь. Максимум – вечер, сумерки. Кто-то взрывал фейерверки, кто-то пускал «на радостях» серо и кидо. Каждую секунду небо взрывалось буйством красок, звёзд не было видно за расчерчивающими чёрные небеса шарами и лучами, взрывами и всполохами. Ичиго сидел как можно дальше от празднующих, прямо на земле. Конечно, потом ему придётся объяснять, почему это больничная юката имеет зеленовато-песчаный оттенок, выслушивая огромное количество наставлений от Котетсу, но это будет не скоро. Сейчас Ичиго скрывался от шинигами и глушил в себе приступы ностальгии. Воспоминания о доме казались сейчас совсем призрачными, хотя в Каракуре он не был максимум неделю. Мимо пронеслись уже поддавшие патрульные. Напади кто-то на Сейрейтей в этот момент, его бы захватили тут же, без особых помех. Но нападать больше было некому. С Уэко Мундо – мирный договор, Джигоку они просто не нужны, Генсей о них не знает. А квинси – квинси почти все погибли. Император уничтожен. Оставшиеся штернритерры в нём, а заодно и в его идеях, уже разочаровались. Какой-то взъерошенный, потерянный парнишка метался в пьяной толпе, спрашивал у других шинигами, где находятся бойцы десятого. Он искал старшего брата, но найти его уже не мог. Весь десятый был сначала превращён в зомби, а потом и уничтожен. Кроме капитана и лейтенанта. Рядом пронеслась рыдающая женщина, одетая в обычное лёгкое кимоно, а не форменное косоде. Слёзы её не были радостными, это заметно с первого взгляда. Хотя в то, что от радости можно плакать, Ичиго вообще не верил. Он никогда не видел плачущих от счастья людей, несмотря на то, что поводов у тех было предостаточно. Или его окружали слишком сильные личности? Бойцы продолжали напиваться. В воздухе промелькнуло небесно-голубое серо, с громким хлопком взорвавшееся. Следом – слабый, но всё равно красиво вспыхнувший Сокацуй. Вокруг разливались моря никем не сдерживаемой по нетрезвости реацу. К капитанам из-за этого было страшно даже приближаться: давление вокруг них повысилось просто до немыслимых пределов. Откуда-то из отдалённых кустов донеслись первые стоны. По асфальту запрыгал первый выбитый зуб. Герой четырёх миров лежал на крыше и смотрел вниз, на смеющуюся и плачущую толпу. Ему виделась радостная Юзу, встречающая всех неизменным вопросом о проведённом дне, ершистая Карин, загоняющая ногой под стол грязный футбольный мяч, чтобы его не нашла проводящая ревизию сестра. А после, новым кадром – их разрушенный дом. Временный шинигами понятия не имел, какие последствия имела смерть Короля Душ для реального мира. Ичиго не был дураком и раньше, хотя и предпочитал любой нарисовавшейся проблеме сначала дать пинка, а потом уже подумать – а надо ли оно было. При чём «потом» было весьма растяжимым понятием, так что могло наступить и через несколько часов, когда менять что-то было бы уже поздно. Но сейчас он, возможно, повзрослел окончательно. Беснующиеся внизу люди своим весельем не вызывали у него в душе никакого отклика. Его мир – всё ещё Генсей, а сюда он теперь вернётся только после смерти. Хватит уже, хватило с него и двух войн. Он поиграл в героя и спасителя, достаточно побыл защитником – пора становиться обычным человеком. Пора возвращаться в Каракуру. Проверить, как там сёстры и одноклассники, узнать, не полностью ли разрушилась от землетрясения Каракура. Сдать уже чёртовы экзамены и поступить в университет. У него впереди жизнь человека - он убивает её на загробный мир, который, по сути, сейчас ему не очень-то нужен. Разве что друзья… но друзья ли они, или просто боевые товарищи, которых нужно только изредка видеть, чтобы не забыть их внешность и вспомнить былое? Однозначно Ичиго мог ответить только про Рукию. Та всё же была другом. Но домой от осознания этого факта меньше не хотелось. Всё упиралось в одно слово, и слово это - «нельзя». Любые манипуляции с тканью пространства, как объяснил ему Урахара, сейчас были смерти подобны. «Повезло отцу», - мысленно вздыхал Ичиго, - «проскочил в последний Сейкамон, когда об опасности ещё не знали, и даже добрался". Сам он в это время был в лазарете. Теперь открыть портал означало наугад переместиться в одно из пяти измерений, и не факт, что ты попадёшь не в Джигоку, не в жерло вулкана и не под землю. Ичиго настолько самоубийцей не был. Разумеется, броситься на противника, который заведомо сильнее него, самоубийством он не считал. Так что в этом случае он вполне мог подождать обещанный Урахарой месяц.

***

Масштабная попойка закончилась только через два дня, после чего все, а особенно сотрудники отряда обеспечения, облегчённо вздохнули. За это не столь короткое время шинигами успели немного залечить душевные раны, прийти в себя, опохмелиться, а кто-то и окончательно уйти в запой. Напоить же успели даже закоренелых трезвенников, хотя те и не очень сильно упирались. А потом началось восстановление Сообщества душ. Куросаки и сам знал, что особо полезным стать не может, так ему ещё и напомнили пару десятков раз, поэтому и не лез в это дело. Его и не заставляли участвовать в стройке, наоборот, в принудительном порядке отправили в лазарет «восстанавливать потраченную на борьбу с Яхве реацу». Восстановление свелось к тому, что Ичиго сидел в четырёх стенах и большую часть времени изучал историю Сейрейтея, духовную анатомию и формулы для кидо. Ещё через неделю к временному шинигами стали приходить капитаны, чтобы практиковать демоническую магию, а после начал наведываться и Зараки, чтобы просто почесать кулаки. Как он просачивался мимо бдительных медиков, оставалось загадкой. Первый раз Ичиго сбежать не смог, но после исчезал, едва Кенпачи показывался в поле зрения, несмотря на то, что понимал: всё это только для его блага. Всё шло размеренно и даже скучно. Приходили Исида, Орихиме и Чад, принося с собой новости с полей восстановления. Чаще всего они просто сидели, а говорить получалось редко. Выходило как-то совсем печально: общие темы, как оказалось, они могли найти только во время драки с общим противником и учёбы. И если с Чадом или Химе молчать было совсем не томительно, напротив, очень даже хорошо было отдохнуть от бесконечной болтовни некоторых лейтенантов, то с Исидой молчание казалось другим - давящим и томительным. Ичиго было стыдно за то, что он когда-то не поверил Урю. Квинси - стыдно за то, что не подал хоть какой-то знак дурному временному шинигами. Изредка заходил «на подраться» Гриммджо, и Куросаки грешным делом подумал, что бывшего Сексту пора познакомить с капитаном одиннадцатого отряда. Останавливало его только то, что один получеловек-полукот вполне мог и не пережить этого знакомства. Сейрейтей восстанавливался в рекордные сроки, что было понятно. Рядовой шинигами ликовал: большую часть работы делали добропорядочные и трудолюбивые капитаны. Вскоре зашли и Рукия с Ренджи, которых, как оказалось, сделали первыми офицерами. В принципе, это было ожидаемо, в связи с катастрофической нехваткой личного состава, но Ичиго всё равно удивился. По стародавней привычке быть идиотом, конечно же. Такого он всё равно не ожидал, а стоило бы. Месяц шёл до обидного медленно. Ичиго даже казалось, что его хотят тут оставить, а такой радости ему нужно не было. Другим бонусом могло идти становление капитаном, что судя по изучаемым искусствам, было вполне возможно, но странно. Ближайшие пару лет ему использование банкая даже не мерцало из-за огромного расхода реацу. Запасы энергии у Куросаки оказались всё же не так безграничны, как он сам считал ранее. Да, оставались сила берсеркера, блюты и очень мощный шикай, но для капитана, в этом Ичиго был уверен, такого мало. Возможно, знание кидо могло бы исправить положение, но проверять это Куросаки не хотел. Не хотел быть капитаном. Да и героем почему-то – тоже. Слишком уж многого ждут от «героя». И тут впервые подал голос Зангецу-Пустой. До этого они общались только во внутреннем мире, но сейчас, похоже, занпакто сильно захотелось вставить свои пять копеек. А поданный голос оказался настолько громким, что Ичиго чуть не уронил очередной учебник. - А ведь капитаном и в самом деле могут сделать. Второе правило помнишь? Да, Ичиго его помнил. «Капитаном может стать шинигами, за которого поручатся семь действующих капитанов, при условии, что остальные не против». Против не будет никто. Кто-то – из вредности, кто-то просто чтоб жизнь на новой должности мёдом не казалась. Но вот поручатся ли за него семеро, даже шестеро, с учётом опущенного сейчас ценза? Рукия, Ренджи, Икакку, которого на должность выперли насильно, - они могут, несмотря на всю свою любовь к тому, чтобы называть его оболтусом и идиотом. Возможно, Тоширо (который на самом деле капитан Хитсугая), Бьякуя (если его хорошенько приложило во время войны с квинси), капитан Кёраку, Синдзи, восстановленный в должности отец… Чёрт, а могло и прокатить. И это было очень-очень плохо. - Вот-вот, Король, - ехидно отозвался из внутреннего мира Зангецу. «А Королём что ли по привычке назвал?» - то ли возмутился, то ли порадовался Ичиго, но в полемику вступать не стал. Спорить с Зангецу было себе дороже, несмотря на то, что все его пинки носили исключительно вразумительно-обучающий характер, а язвительность была способом достучаться. «Начнёшь спорить – опустят ниже плинтуса», - подумал Куросаки и тут же понял, что мысль эта для его внутреннего мира была озвучена. - Вот-вот, Король. Ичиго понял, что влип конкретно.

***

С появлением таких вот диалогов время соизволило таки потечь немного быстрее. Ичиго теперь часто заходил во внутренний мир – и потренироваться, и профилактических пинков от Зангецу-пустого получить, и даже развеяться немного. Пустой, конечно, мозг выедать умел филигранно, мелкой ложечкой, но и собеседником оказался хорошим почему-то. Ичиго же он в определённые моменты понимал лучше даже, чем сам Куросаки. С Зангецу-квинси было немного сложнее. Раньше он казался заботливым наставником, после Ичиго просто не смог его отпустить. Что делать сейчас с частью Яхве (хотя последнее Ичиго упорно отрицал, предпочитая называть старика именем занпакто) он не знал. Однако отпустить до сих пор был не в состоянии, так что искал подход. Самому же старику наверняка о многом говорил тот факт, что временный шинигами не стал отказываться от него, узнав всю правду, а этого оказалось достаточно. За медитациями и постоянными посещениями внутреннего мира по желанию Ичиго и без него время пошло быстрее, что не могло не радовать вайзарда. К концу месяца заявился сияющий, как начищенный чайник Маюри, счастливый просто до абсурда. Ичиго хотел предложить ему остаться у медиков, сдать кровь на анализ, но тут же отмёл эту мысль, как несостоятельную. Мало ли что можно обнаружить в крови у фанатика пробирок, это ни о чём не говорит. Как оказалось, капитан двенадцатого отряда раньше, чем Урахара, получил донесение, что проходить можно, и уже отправил две группы шинигами в Генсей. «Смог обставить Гетабуши хоть в чём-то, а?» - язвительно донеслось из внутреннего мира. Ичиго подавил ухмылку. Если бы Маюри знал о том, что Куросаки постоянно слышит голоса из подсознания, его бы уже вскрыли. Или всё же нет – против воли Кёраку не попрёшь. Итак, Куротсучи, удерживаемый от непродуманных вскрытий и операций только приказом главнокомандующего, сквозь зубы прошипел, что портал в Генсей ждёт временного шинигами на территории тринадцатого отряда. До расположения Ичиго бежал то ли в шунпо, то ли в сонидо, почти не потратив время на смену формы: только полностью активировав шикай.

***

Рукия Кучики, только недавно ставшая капитаном тринадцатого отряда, мрачно рассматривала документацию. Работы было непочатый край: столько, что даже ей хотелось ввернуть какое-нибудь словцо из услышанных в Руконгае. Нет, их-то подразделение было восстановлено в рекордные сроки, а вот одиннадцатое, напротив, в них же и доломано. А ещё надо было помочь Ренджи с кидо, зайти, наконец, к Нии-сама и к Ичиго – словом, чтобы успеть всё, нужно было освоить клонирование. Или просто выпросить себе рейгай. Мимо окна пронёсся бывший Секста, который до сих пор оставался в Сейрейтее из-за невозможности возвращения в Хуэко Мундо. Особо радикально настроенных шинигами Эспада не отправлял, конечно, на перерождение, но в четвёртый отряд доставлял регулярно. Рукия мысленно прикинула, во сколько обойдётся её отряду ремонт, и с кем этот арранкар с шилом в одном месте сцепился на этот раз. Услыхав грохот, Кучики приписала к фантомному счёту ещё пару ноликов, а потом выбежала на улицу – охлаждать пыл забравшихся в тринадцатый отряд драчунов. Лица проносившихся мимо рядовых почему-то имели странное выражение: тут была и обида («Мы всё это отстраивали, а вы в одно серо разрушите, падлы!»), и страх («Зашибутданунафиг», - в одно слово), и, почему-то, удивление. Одним пинком, не заботясь о своей репутации, распахнув сёдзё, Рукия и сама застыла в изумлении. Дрался бывший Секста с Ичиго. При чём тот, хоть и восстановивший нужный для шикая уровень реацу полностью, но так и не вернувший банкай, пока только уворачивался! - Танцуй, Соде но Шираюки! – мрачно приказала Рукия. Хоть Ичиго, хоть Ренджи – никто не посмеет разрушать бараки её отряда! Явно ожидавший подобной подлянки от подруги Ичиго еле увернулся и вернулся на землю. Следом приземлился и Джагерджак, так и не добившийся реванша. Куросаки поднялся. Оба стояли спиной к Рукии, а перед ними чернел провал Гарганты и белели двери сёдзё. Кажется, опять пора была прощаться, но в этот раз младшей Кучики грустно не было. Ведь прощание это не навсегда, да и у Ичиго до сих пор есть силы, да? Куросаки повернулся к ней и попытался улыбнуться, разгладив морщинку между бровей. Получилось не очень плохо, но так странно, что Кучики пришлось подавить ответную улыбку. Она же сейчас капитан. Церемония в результате вышла скомканной. Ичиго хотел сбежать «по-английски» и, желательно, через чёрный ход, так что других капитанов и лейтенантов ждать не собирался. Капитан тринадцатого отряда не собиралась его удерживать. Это казалось глупым. Да и можно ли удержать того, кто даже сейчас по уровню реацу превосходит некоторых капитанов? Едва ли. Да и в конце концов, герой четырёх миров имел полное и, главное, заслуженное право на спокойную жизнь без регулярных просьб о помощи от шинигами и прочих жителей «загробного» мира. Так, по крайней мере, думала Рукия. - Не попади снова в беду, Ичиго. - Это вы любите попадать туда. - Я серьёзно. Куросаки смеётся и машет рукой, исчезая в Сейкамоне. Смеётся он обычно редко, и новому капитану тринадцатого отряда смех этот врезается в память, отпечатываясь в подкорке мозга. Ей стыдно отчего-то и страшно. Страшно не за себя и не за Ичиго, страшно беспричинно. Если б сейчас младшая Кучики знала, что начнётся через несколько дней, если б она хоть изредка прислушивалась к своей интуиции, не затыкая её голосом разума, то она бы вцепилась в Ичиго, не отпуская его, заставляя задержаться в Серейтее. Уже через три дня в Готее должен был начаться ажиотаж. Впрочем, если бы временный шинигами не был бы так ослеплён радостью, этот самый ажиотаж бы и не начинался. Вместо привычного бега по переходу, Ичиго понял, что его куда-то засасывает. Всё вокруг вспыхнуло. «Кототсу меня поглощать начал, что ли?» - подумал Ичиго, забился и понял, что всё пропадает в странной круговерти.