Бог любит троицу (La tercera es la vencida)

Холод, что пронизывал улицы Нью-Йорка, можно было назвать странным для такого времени года, не иначе как боги Асгарда решили обрушить свой гнев на бедный город, заморозив его. И все омрачалось тем, что Джеймсон именно сегодня решил вызвать его к себе. Черт бы его побрал с этими чрезвычайно важными делами. Утомленно вздохнув, Питер оделся потеплее, проклиная истерику Локи, эксплуатацию Джеймсона и свое невезение в целом. Сегодняшний день должен был быть прекрасным, он собирался посмотреть первые три сезона «Друзей», завернувшись в огромное одеяло и держа чашку горячего шоколада. Он собирался делать все, чтобы не видеть, как босс кричит на своих сотрудников, доводя тех до нервного срыва. И уж точно он не планировал провести день в офисе, в котором не так давно отключили отопление. Подгоняемый «радостными» мыслями, Питер быстрым шагом брел к зданию редакции. *** /Что-то тут похолодало./ <У меня сейчас все причиндалы отмерзнут.> /Ужас… что за вульгарщина…/ «Это звучало странно… Желтый, давай ты больше не будешь нас так удивлять?» <Это все автор, у которого в голове каша.> /Интересно, а мы от него когда-нибудь дождемся омегаверса? / «О! О! Я хочу, чтобы в фике была энчилада и неконтролируемый секс!» /<О, да, детка!!! >/ — Жизнь хороша, — протянул Уэйд, прыгая на месте, не заботясь о том, что он выглядел странно. Странно выглядели его многочисленные шрамы, покрывающие лицо, а уж остальное — это мелочи. — Даже грустно, что Танос решил обрушить на все это свой гнев. <А тебе не кажется, что тут все дело в том, что мы слишком рано проводили зиму и убрали все шмотки? > /Нет, мы же знаем, что некая космическая сущность хочет заморозить весь Манхэттен./ — Ой, ладно. Если мы не поторопимся — то не успеем на «счастливый завтрак» в Бургер Кинг, — сказал Уэйд, надевая наушники. — И, да, я клянусь вам, что Нью-Йорк — это удивительное место. Тут ты никогда не можешь знать наверняка, кого стоит бояться: суперзлодеев или же злобных бабулек. /А более подробную информацию ищите в вечернем выпуске новостей./ <На связи ДиДжейПул! > — Да! А теперь прослушайте одну из моих любимейших песен! «Barbie Girl», внимайте! И, маниакально засмеявшись, как иногда на него находило, Уэйд спустился в метро, пританцовывая, включив музыку на всю громкость. Судя по лицам людей, которые его окружали — они боялись, что он вот-вот свалится с эпилепсией. *** Несмотря на то, что с прошлой недели температура оставалось опасно-низкой, с неба не упало ни одной снежинки, поэтому никто не удивился, когда в один миг на город обрушилась настоящая лавина снега, в одночасье останавливая все движение. Питер бежал так быстро, как только мог. Джеймсон с него три шкуры спустит за опоздание и не посмотрит, что на улице апокалиптическая метель. — Черт-черт-черт, — он знал, что передвигаться как нормальные люди — идея откровенно так себе, но уже не мог остановить этот процесс, и даже когда паучье чутье буквально завопило об опасности — он не сумел затормозить и на полном ходу влетел в какого-то безумца, подвернувшегося ему под ноги. — О, нет-нет-нет-нет. Он пытался остановиться, но они оба свалились в сугроб, путаясь в ногах и утопая в снегу. /Какого черта? / <На нас что, сейчас грузовик наехал? > — Ты в порядке? — Питер пытался отлипнуть от него (да что же это такое!), — ох, мне так жаль… я… С большим трудом Уэйд все-таки приподнялся, рассматривая сбившего его парня, его замечательные глаза, и классную задницу, которая так гармонично смотрелась в этих джинсах. <Так-так, что тут у нас? > /Глаза, ресницы, губы, щеки… если бы мы были кем-нибудь вроде Рембрандта, то непременно бы писали с него картины…/ — Свитамс, ты можешь бить меня столько раз, сколько тебе удобно. /Я говорю… что он настолько клевый, как если бы он был ауди… стоп. Ты сказал Свитамс? / <Вообще-то, нельзя говорить человеку о его сладких щечках на первом свидании (Уэйд сказал «sweetums», а Желтому послышалось «sweetcheeks», прим. пер.)> — Желтый прав. /Но это не свидание! / <Но мы тут за пять минут были так близки…> — Нам нужно как-нибудь убить эту страсть. Питер смотрел на человека, лежавшего на земле и разговаривающего с самим с собой, ни на кого не обращая внимания. Наверное, у него сотрясение мозга. Или инсульт. Браво, Паркер, всего один день в роли обычного жителя Нью-Йорка и ты уже кого-то покалечил. — Мне правда жаль, — повторил он, отряхиваясь. — Я надеюсь, ты в порядке. Я не хотел в тебя врезаться, ты ведь правда в порядке? Ничего не сломано? Я бы правда помог тебе, доставил бы до больницы, но мой босс убьет меня, если я не приду в течение… — он достал телефон, смотря на время и тут же бледнее. — В течение пяти минут. Черт! Мне действительно пора, еще раз извини. Мне очень жаль! /Эй, кретины, он вроде что-то говорит./ <Фигня. Он просто двигает ртом.> /Но он делает это очень-очень быстро./ <О, я представляю, что он еще может делать быстро.> /Так, а ну заткнись! / <Ты никогда не разрешаешь мне веселиться! > — Эх, уже? — Уэйд, наконец, поднял глаза, чтобы заметить, что прекраснейший мальчик из его мечтаний убежал. — Жаль, что ты уходишь, но я буду рад увидеться с тобой снова. /Очень глупо./ — Отстань! <Ты даже не спросил его имени.> — Это все вы виноваты, дурацкие таблички! /Мы? Может быть все-таки дело в тебе? / — Да захлопнись уже! — вздохнул Уэйд, поднимаясь, пытаясь понять, куда убежал тот парень. — Надеюсь, мы встретимся еще. /Надеюсь, нет./ <Мы же ходячая катастрофа.> — Я же сказал вам заткнуться, — отрезал Уэйд. И тут случилось то, чего он не ожидал. Внезапно он почувствовал, как зачастил его пульс, а сердце было готово разорваться. /<И это ведь не в первый раз.>/