Бог любит троицу (La tercera es la vencida)

Почти два месяца прошло после инцидента с Гипно-Хаслером, а Уэйд все еще не мог поверить в то откровение, которое для него раскрылось. Казалось немыслимым то, что это происходило с ним… зная вселенную, можно было предположить, что это еще одна ее нелепая шутка. — Я настаиваю на том, что это неправильно. Это не могло быть его первыми словами. Спайди и я говорили друг другу много всего и до нашей маленькой ссоры с супер старпером из восьмидесятых. /В принципе, позиция неплохая. Но подумай вот о чем: кто вообще в нашей гребанной жизни спрашивал, все ли у нас нормально? / <А я скажу вам, кто! Наш Спайди! > — Окей! Даже если это правда, хотя это неправда! Что, если это просто какая-то путаница? Я настаиваю на том, что Спайди не моя половинка… почему же он тогда не закричал что-нибудь в духе: «Холли-Молли! Мне суждено всю жизнь прожить с Дэдпулом! Божечки!»? <А если он просто не заметил? > /Правда-правда! Мы же не знаем, какая у него метка, может быть, он просто в тот момент нас не слушал? / <Мы же тоже его не с первого раза услышали.> — Уточните, — нахмурившись, но, тем не менее, заинтриговавшись, спросил Уэйд. /Впервые, когда мы говорили с Человеком-Пауком, вокруг гремели взрывы, а он преследовал злодея класса С./ <И в таких ситуациях очень легко все прослушать.> — Мне нравится ваша теория, но! Это все равно бредни, так что никакого шоколада! — скрестив руки на груди, Уэйд отвернулся к окну. Вид на Нью-Йорк действительно впечатлял, но долго наслаждаться все равно не получилось. К нему подошел один из агентов, с самым, что ни на есть серьезным выражением лица. *** Отто с апатией смотрел на шумные городские улицы. Его раздражало все, а в особенности те звуки, что издавало тело Питера. Октавиусу хотелось покоя. — И твои музыкальные вкусы слишком специфичные… я бы лучше понял какой-нибудь рок или панк. Но нет… чистая классика, — он высунул язык, проводя им по губам. — Интересно, заметит ли кто-нибудь? Ну… им же месяц потребовался на то, чтобы понять, что под личиной Кэпа скрывается Скрулл. Отто прищурился, будто бы звуки были где-то не здесь, повернувшись, он посмотрел на свое отражение, закованное в теле парня, и только покачал головой. Не время и не место. *** Уэйд взял Батрока за ногу и ударил его о землю. Отто, глядя на все это, невольно стал переживать за своих агентов. Вдруг бой резко прекратился точно также, как и начался. Появившийся Гамп положил всему конец, и Уэйд тут же развернулся, доставая оружие. — Ветис передает «Привет» и «Время вышло»! — НЕТ! СТОЙ! — закричал Питер, и Отто почувствовал, как обострилось паучье чутье, и как Питер внутри него рванулся вперед. — Подожди его убивать, — ему нравилась мысль о том, что, все-таки, в нем оставалось что-то человеческое. — Прислушайся к своему другу, Дэдпул. — Мы не друзья! — несколько разочарованно крикнул Питер. — Мы не совсем друзья, — сказал Отто. — Ну… мы приятели. — Мы больше похожи на любовников, — вставил свою ремарку Уэйд. — Напомни мне, почему я не могу просто шлепнуть этого типа, Свитамс? — он приобнял его, практически на нем повиснув. «Почему я говорю в таком тоне?» /Ну ты говоришь то, что чувствуешь, не так ли? / <Да никто кроме тебя не расскажет о чувствах настолько открыто! > {О чем они говорят, Уэйд?} <Вечно мы забываем о том, что Престон здесь.> /То, что он наша родственная душа — вовсе не означает, что ты должен забывать о контракте./ {Человек-Паук ваша родственная душа? } «Ты все еще здесь? Он не моя половина! Он просто спросил, как я, это ничего не меняет!» /Человек и тот, с кем ему суждено провести остаток жизни — до конца не изученный материал./ Бессознательно, Питер раскрыл рот, смотря на Уэйда, не в силах поверить в то, что услышал. Свитамс? Дэдпул назвал его Свитамс? Это означало только одно… но это же невозможно, правда? Стиснув зубы, он наблюдал за тем, как Отто разбирался со всем, слишком погруженный в свое маленькое открытие, и не реагируя на остальное. Ровно до того момента, пока до его ушей не дошел звук выстрела в Трапстера, взрывающего его контейнер с клеем. — Если Человек-Паук этого не скажет, придется мне: вот это влипли так влипли! — О боже, и это моя половинка! — в ужасе воскликнул Питер. Если бы он мог вернуться в свое тело, то первое, чтобы он сделал — это прыгнул с Эмпайр Стейт вниз головой. А может быть… может быть… поговорил бы с наемником.