Паутина лжи

      — Как такое возможно?       Первое, что я сделала после — полезла в небезызвестный Интернет, ища всевозможную информацию об осознанных снах и других подобных феноменах, что могла хоть как-нибудь объяснить все произошедшие события. Впрочем, к моему огромному сожалению, то самое произошедшее совершенно не сходится с написанным на разных сайтах от слова «совсем», вот правда! Или, погодите, я должна была открыть Википедию и почитать, как воспоминания влияют на сон?       Что уж говорить о том, что в этом слишком реалистичном сновидении я ясно могла осознавать, что где-то там, в реальности, просто лежу на кровати и сплю в ночной темноте с пустой головой и умиротворением, но при этом левая рука, которой я, не рассчитав силу, в ужасе несколько раз ударяла по красной кнопке закрытия двери в приснившейся хоррор-игре, немного побаливала даже сейчас, хотя, возможно, мне удалось удариться из-за падения.       Может, все-таки случайно ударилась?       Все картинки также были слишком естественными, как и действия с ощущениями в данный момент здесь и сейчас — холод, жара, я могла как угодно дотронуться до любых окружающих предметов, почувствовать пол под ногами, ткань абсолютно незнакомой одежды.       «Фредди реален или нет, это было взаправду?»       — А что, если сделать так?       Иконка «Five Nights at Freddy’s» открылась, и я попыталась продолжить игру, но ничего не сработало. Вместо этого на экране мелькали маски аниматроников со знакомой всем надписью «это я». Ни одна из кнопок в игре абсолютно не нажималась, а в главном меню все еще так же и продолжало мелькать изображение медведя-аниматроника. Однако стоило мне только кликнуть на кнопку «Старт», как вдруг на экране высветилась белая надпись «Ночь первая. Двенадцать часов», после чего вместо основной локации из первой части меня резко выкинуло в главное меню игры, а спустя мгновение — на рабочий стол компьютера. Им что ли надо, чтобы я игру во сне проходила, как незавершенное дело? Ладно, но я даже удалить ЭТО не могла!       — Нифига себе, — коротко прокомментировала я это явление, подперев голову рукой. — Серьезно?       На отложенном на край стола телефоне загорается небольшой дисплей, оповещающий о новом уведомлении в стиле «у вас новый пропущенный вызов», и я беру его в руки, заодно отмечая, кроме еще нескольких чьих-то публикаций, на циферблате девять часов утра. Неплохо. Или, наверное, я даже не против долгого сна: если организм требует отдыха, значит так, по сути, надо и точка. А вот уведомление о неотвеченном звонке как раз было от мамы, которой неплохо бы лучше перезвонить и сообщить ей, что все дома еще в порядке и относительно кипит жизнь.       Наконец гудки в трубке и… знакомый, родной и любимый голос матери со слишком узнаваемым тембром. Это будний день, она не будет удивлена звонку не в семь.       — Привет, — хрипловато звучит мой голос. — Как дела?       — Да работа как обычно, — слышу я голос и представляю улыбку на ее лице. — Как ты там? Ты сегодня во сне разговаривала.       Я нервно прикусываю губу и мелко киваю, секунду тратя на обдумывание полученного факта. Честно говоря, для меня не был секретом тот факт, что частенько (частенько, черт возьми) я могла и поговорить во сне, уже утром удивляясь рассказам родителей о своих разговорах. Очень надеюсь, что ничего про хоррор я не ляпнула, иначе придется удалять эту несчастную программу целиком и полностью.       — Да-а-а-а-а? Что я на этот раз говорила? — любопытство все-таки побеждает.       В воспоминаниях вскрываются события последнего выходного в кругу семьи: мама на кухне снимает с руки небольшую прихватку и, вытерев руки о бежевый фартук, спокойно произносит: «ты пришла и сказала, что тебе холодно, потом пошла и опять легла спать». Обычная пародия на лунатизм, во всяком случае, вряд ли смогла бы убить.       — Говорила о каких-то там документах, посуде и часах, — поясняет она, после чего также задает вопрос: — а что тебе такого снилось, Алиса с Белым кроликом?       — Ну… — хотелось было ответить на вопрос, сказав, что оказалась в своем сне в обычном кошмаре или бессмыслице, но остановилась, решив, что лучше не стоит. — Эм, я не помню своего сна. Совсем.       Просто не надо рассказывать об этом родителям и другим тоже.       «Совсем».       Сны со временем забываются.       — Ну, смотри никого не напугай, еще о завтраке не забудь, — звучит с опаской.       Я улыбаюсь и нарезаю круги по комнате, чтобы наконец-то после разговора пойти завтракать и открыть все имеющиеся занавески.       — Хорошо, спасибо. Кстати, передавай папе привет от меня.       — Обязательно, солнце.       Я вновь улыбаюсь и говорю нечто отстраненное на прощание, собираясь отменить вызов:       — Люблю тебя. Пока.       В трубке слышатся гудки.       Откладываю телефон обратно на стол и напоследок смотрю на время в нижней части компьютера, прежде чем пойти выполнять запланированные действия. Девять двадцать три.

***

      Днем я просто не смогла придумать, что можно было бы поделать, но, походив из одного конца комнаты в другой, позже все же нашла себе небольшое занятие. Честно скажу — я просто помирала со скуки, сидя на полу и чиркая на листе бумаги черной гелевой ручкой какую-то неровные квадраты и прямоугольники. Художник так себе, если честно, да и вдохновения что-либо рисовать не было никогда раньше. А свой остаток долгого дня я провела как и все прошлые — записывая что-нибудь, доставая друзей сообщениями и читая самые глупые теории о известных фэндомах.       Все имеющиеся в комнате часы одинаково застыли немного за одиннадцать. И когда время успело так пролететь? Серьезно? На протяжении нескольких минут, почти час, я пыталась исправить эту неполадку со, вроде, стертыми данными и зависшей игрой, и мелькающее изображение бурого медведя к концу дня начинало просто неимоверно бесить. Ну и как я тогда прошла первую ночь? Думать логически не получается.       Сейчас ответственный ученик с первыми в жизни предстоящими экзаменами стал бы к концу года подтягивать свои знания, отдельно составлять и читать конспекты, но так как я — дохлый номер рядом с остальными в классе, нужно решить более глобальные проблемы со снами. А мой организм как раньше не скажет мне за долгое бодрствование «спасибо», я точно уверена в этом, можно правильно распределять силы.       — Так, самое время.       — Ничего себе, — ахнула заглянувшая в комнату родительница. — Лина, ты на время смотрела?       — Только что смотрела, — хихикнула я, заметив вошедшую в комнату родительницу. — Я уже хотела идти желать тебе спокойной ночи, а ты сама пришла.       — Ну-ну, — вздохнула она, но от меня не скрылось закатывание глаз. — Да, спокойной ночи, дочка. И да, не сиди допоздна, а то глаза заболеть могут.       Она мягко улыбается и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Сказанное «не сиди долго» вовсе не заставило меня прекратить продолжать заниматься своими делать, но очень и очень скоро сон меня споморил.       И это предупреждающее «глаза заболеть могут» — как лезвием по сердцу.       Проснуться меня заставило ощущение того, что я куда-то падаю, а потом меня начинают трясти за плечи, первой мыслью сию секунду заставляя желать мести за такое беспрецедентное вмешательство в спокойное пробуждение с сопровождающим головакружением. Глаза сами собой резко распахиваются, и я злобно гляжу на разбудившего меня Майка, чувствуя, как спина немного болит ото сна на твердой поверхности.       Я оказываюсь на том же месте, где исчезла до этого, только картинка немного другая: пустой зал с расставленными в стопку пластиковыми тарелкам на столах.       — Весело.       — Коллега, ты просто взяла и растворилась в воздухе на глазах у посетителей! Тебя видели несколько человек, — начал было Шмидт, глядя на меня. — К счастью, я придумал небольшую отмазку (которая вряд ли сработала). Кстати, какого черта?       Я все-таки поднимаюсь с кафельного пола и выпрямляюсь, ощущая, как приятно тянутся мышцы спины, а затем только тогда окончательно понимаю, что нахожусь в знакомом мне месте, то бишь в помещении столовой. Осознав всю суть происходящего, я почувствовала непреодолимое желание рассмеяться, после чего, не выдержав, залилась диким хохотом, заметив ничего не понимающего дневного охранника. Вот же ж!       Когда по чистой случайности бросаю взгляд на темноватого цвета рукава далеко не пижамной кофты, вдруг осознавая, что, как и в первую ночь работы (выживания?), на мне был этот же самый предмет одежды. Какая-то темно-серая кофта с длинными рукавами, темный удобный плащ, достигающий своей длиной почти что до щиколоток и облегающий плечи и спину эластичной тканью, да такого же темного, черного, цвета джинсы. Ботинки на шнуровке в точности повторяют упомянутый выше цвет. Одни сплошные темные цвета и оттенки.       И плевать на последствия.       «Теперь точно больше вопросов».       — Ну и хорошо, — проговорила я. — Слушай, я ничего не знаю! Я была у себя дома, легла спать, а теперь опять в этой ж… кхем-кхем, теперь я опять здесь!       — Не боишься быть убитой костюмом медведя? — хмыкнул охранник, после чего сложил руки на груди. — Тебе только сейчас повезло, а потом что?       Выжидающий взгляд Шмидта заставляет поторопиться с ответом.       — У меня есть отличная тактика прохождения. Должна сработать, — задумчиво произношу и, улыбаясь во все тридцать два, развожу руки в стороны. Впрочем, сработает ли вообще? Действуют ли данные игровые штучки в этой реальности? Интересно, я буду это раз за разом повторять?       — И это все из вашей игры?       — Ну да.       Взгляд по чистой случайности цепляется за окружающую вокруг обстановку. За какие-то стулья, небольшие коробки с множеством цветной бумаги, видимо, для всяких аппликаций, за рисунки на стенах, а в следующую секунду я понимаю, что пришла в себя не за прилавком у входа в ресторанчик, как это было в первый раз, а в этом самом коридорчике, ведущем в столовую. Значит, место пробуждения меняется?       — Стоп, а где ты меня нашел? — брови сами собой взлетают вверх от удивления.       — Здесь, — заявил охранник. — Тебе уже пора, Лина.       Отдав мне ключ от заведения, Шмидт вылетел из здания имени Фредди Фазбера, пожелав мне удачи. Вероятно, очень сильно хотелось свалить из этого ресторана. «Да уж, удача мне понадобится», — тут же проносится у меня в голове, и я просто пожимаю плечами, начиная шагать в сторону Офиса.       Уже в помещении с безопасными дверьми, окнами я села на свое место, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, первые секунды не особо прислушиваясь к каким-либо звукам. Однако звенящую тишину все-таки прервал телефонный звонок, неожиданно заставивший меня дико дёрнуться и резко раскрыть глаза. Да-да, звонил Телефонный. Я лишь одним движением руки поднимаю трубку, поднося к уху, а затем с нескрываемым любопытством произношу, абсолютно не надеясь на ответ:       — Да?       — Гм, алло? Привет. Ну, что же, если ты это слушаешь, значит ты сделал это, вторая ночь! А-а-м, поздравляю!       — Алло? Вы меня слышите? — снова спрашиваю я ради интереса, а потом убираю телнфонную трубку от уха, скашивая взгляд на телефон. — Конечно, это же записи.       — В этот раз я не буду говорить слишком долго, так как Фредди и его друзья стали более активными, они прогрессируют каждую неделю. Гм, пока я говорю, проверь камеры, все ли на своих местах?       Точно! Камеры! Я взяла в руки планшет и принялась проверять камеры наблюдения. М-да, а Бонни уже нет на сцене. Либо Телефонный псих, ведь он кажется постоянно необычно спокойным, даже за секунду до смерти, либо это его нормальное поведение. Шторы в «Пиратской бухте» были плотно закрыты. Да, вот теперь ещё и Фокси! Чёрт! Остальные слова Телефонного я просто пропустила мимо ушей, ожидая прихода аниматроников. Самое главное — чтобы дверь не заела, а то будет самый глупый из всех возможных провалов.       Первый раз я нашла Бонни в левом холле, а затем и моментально вздрогнула, когда до ушей донеслось шарканье металлических лап совсем близко к комнате охраны. Стоило только голубоватому лучу света упасть на фиолетовую морду, двери в момент закрылись.       — Уходи давай, — практически шиплю я и нервно вздрагиваю.       — Нет, тебе положено ждать, — послышались четкие, разборчивые слова за западной дверью, когда в то же время через левое окно можно было заметить металлического зайца.       — Что?! Твою мать! — плохие ругательства явно требуют освобождения, но я останавливаюсь и с криком подскакиваю на ноги, переводя ошарашенный взгляд на источник звука. — Ты разговариваешь?       — Я все равно не отвечу, мисс, — начал вновь говорить кролик, а мое сердце тут же падает куда-то в пятки. — Прощайте.       И он ушел. Просто взял и ушел, топая своими лапами. Когда фиолетовый заяц обнаружился в столовой, я в страхе открыла дверь и осознала, что вперелась пустым взглядом в точку на стене перед глазами, до сих пор ощущая, как продолжает колотиться сердце от испуга. Они разговаривают! Можно было бы этим воспользоваться и спросить что-нибудь у этих аниматроников. Когда было уже три часа, мои размышления прервали шаги, а после перед левой дверью показалась курица со слюнявчиком. Чика.       Я захлопнула дверь и выдохнула, а следом вернулась обратно на свое место, начиная проверять камеры. Фокси обнаружился в «Пиратской бухте», смотря в камеру своим горящим ярко-желтым глазам. Б-р-р-р… Прямо в душу смотрит! Чика все еще стояла возле железной двери, однако чуть позже меня прервал стук в небольшое окно.       — Иди уже!       — Ладно, открывайте! — заговорила курица механическим женским голосом. — У нас еще есть время поиграть.       И Чика резко развернулась, уходя дальше по темному коридору. Взяла и направилась в сторону сцены, в конечном итоге обнаружившись в столовой, начиная смотреть в камеру. Я пролистывала камеры наблюдения, внимательно оглядывая локации в поисках роботов-животных, внутри дрожа от неподдельного ужаса, страха. Правда, чуть позже аниматроникам всё же удалось напугать меня чуть ли не до смерти, когда взгляд так остановился на камере с фиолетовыми шторами: на моих глазах фиолетовый занавес совершенно неожиданно резко распахнулся, однако Фокси, к моему огромнейшему сожалению, уже там не было. Сердце с сумасшедшей скоростью начинает колотится в груди, когда до ничего не понимающего сознания все-таки доходит осознание того, что в этот момент по западному коридору на огромной скорости бежит аниматроник-пират, собираясь прикончить ночного охранника, а затем я резко срываюсь с места, с силой, на которую была способна, ударяя по ярко-красной кнопке закрытия двери, отчего руку практически мгновенно пронзает тупая боль… И плевать на порчу имущества пиццерии, ведь я спасаю свою собственную жизнь, свою никому не нужную душонку, которая в любой момент без проблем может остаться без физического тела.       Черт, черт, черт.       Какого черта?       Почему именно я? Почему именно это ругательство?       Я вздрагиваю от резких стуков в металлическую дверь, устремляя ошарашенный взгляд в сторону окна, слыша по ту сторону двери тихое ворчание, вероятно, самого Фокси, который продолжает громко ударять крюком о твердую поверхность. Могу поклясться, что видела что-то в левом коридоре, вот честное слово. На ватных ногах развернувшись и как можно быстрее добравшись до кресла, стараясь не оборачиваться, не смотреть в сторону двери, за которой находился прибежавший Фокси, однако хаотичный поток мыслей все же прервал громкий стук в дверь, из-за которого изо рта все-таки вырывается перепуганный вскрик от полной неожиданности. Настолько громкий стук… От него даже на секунду показалось, что этот лис сейчас оставит в двери огромную вмятину или вовсе дыру, что значительно уменьшит мои шансы выжить. Совершенно не ожидала подобного.       Вот же зараза рыжая!       — Не трать мою энергию, рыжий, — выкрикиваю я и сжимаю руки в кулаки, отчего ногти врезаются в кожу ладоней. — По голове себе постучи!       Прозвучало ещё несколько стуков в левую дверь Офиса, после чего наконец-то следом удаляющиеся шаги лиса-пирата, явно направившегося в свою прекрасную Пиратскую Бухту. Неужели ушёл? Или просто кажется? Я подождала еще несколько секунд, после чего дрожащей рукой нажала на кнопку открытия металлической двери, устремляя взгляд на планшет с камерами наблюдения.       Бонни, как и в самой игре, досталась роль самого активного аниматроника из всех остальных. Он то появлялся возле двери, то вообще пропадал, не мелькая на камерах наблюдения, отчего становилось не по себе от осознания того, что кролик-аниматроник может в любой момент оказаться возле меня, в комнате охраны. Чертова паранойя, от которой нужно срочно избавляться.       Где-то к полшестому, когда заряда энергии оставалось всего двенадцать процентов, Офис, в котором я находилась, накрыла напряженная тишина: абсолютно все стихло, словно это было затишье перед самой настоящей бурей. К слову, правую дверь я предпочла ради собственной безопасности закрыть, ибо в восточном коридоре появилась канареечного цвета Чика, незаметно подкравшись к окну и заглянув в комнату охраны. Тусклый, даже, наверное, голубоватый свет, мгновенно осветивший пришедшего аниматроника, устрашающе замерцал, будто бы в каких-то страшных фильмах. В голове одни сплошные ругательства… Стой на своем месте!       — Открывайте, мисс, — заговорила желтая курочка и отошла от двери немного в сторону. — Мы же не в игрушки играем.       — Конечно, — недовольно бормочу я, чувствуя, как от резкой вспышки страха, ужаса дрожат пальцы. — Но я предпочитаю наблюдать со стороны. И в безопасности, ничего личного.       И потом желтый аниматроник исчезла. Да, вот просто взяла и исчезла, совершенно бесшумно пропала и больше не стояла у левой двери, заглядывая в офис охранника, в то время как я буквально через несколько минут, вновь ища роботов через камеры наблюдения, практически откидываю вещь в сторону от громкого и неожиданного звона колоколов, или же будильника, после слыша, как из коридора раздались удаляющиеся шаги. Сердце в один момент подскочило в груди и забилось быстро-быстро от неожиданности. Слишком быстро. Быстро-быстро-быстро…       Огромное спасибо, Майк Шмидт, за предупреждения. В эту смену без проблем можно было погибнуть, а что потом…       Все так, как ты и говорил. «А потом что?»       Неопределенное количество времени я без движения сидела в офисе в тишине и, к счастью, покое, закрепившись взглядом за включенную камеру со сценой, на которой стояло трио знаменитых аниматроников-животных. В голове упорно крутилась, словно горела яркой лампочкой, твердая мысль о том, что вторая ночь оказалась пройдена… Мне просто снова приснилась хоррор-игра, снова ее персонажи, но при этом все чувства и ощущения ничем не отличались от моей реальности вот вообще. Разве что инстинкт самосохранения в реальноти не позволил бы вообще подобного делать и не позволил бы так сильно рисковать жизнью.       — Впереди новый день! — тут же следом проносится в голове, и восстановившуюся тишину в комнате нарушает облегченный выдох.