Потому что я тоже тебя люблю!

Эдвард       По Сэту дали слаженный залп, но ничего не произошло, пули так и не нашли своей цели, бесславно увязнув в пространстве. Сила алхимического круга, надежно укрывала хозяина. — Неужели, вы до сих пор не поняли, насколько бесполезны эти жалкие потуги? — надменно бросил Сэт. Алхимический круг полыхнул алым, дохнуло жаром, висевшие в воздухе пули осыпались на брусчатку. — Пора заканчивать этот жалкий цирк, — спрятав камень в карман, парень лениво размял руки. — Один философский камень хорошо, а два еще лучше. Уж не знаю о чем думал мой глупый братец, но я никому не позволю помешать мне. Так что без обид! — Здравствуй, Сэт! Я очень рад, что у тебя все получилось. Сэт вздрогнул, когда его руку, будто в стальные клещи зажали ледяные пальцы сестры. Диана медленно поднялась, левую ногу она подогнула под себя, правую же согнула в колене и опустив на колено руку, с любопытством огляделась. Кивнув мне и Мустангу, как старым знакомый, девушка вновь повернулась к Сэту. Ужас от этой встречи было не передать. Ведь это была уже совсем не Диана, ни кто иной как Истина, пришел в этот мир дабы вершить правосудие. Белый как мел Сэт не мог вымолвить ни слова, и я его очень хорошо понимал, слишком свежи были в памяти мои собственные воспоминания, когда я так же стоял напротив Него, снедаемый собственными страхами. — Знаешь, ты был моим любимцем! — доверительно сообщил Истина широко улыбаясь. — Тебе удалось обвести всех вокруг пальца. Ты так и не признался родным, что тоже познал ИСТИНУ. Знаешь, подобного еще никто не совершал. Я забрал твой правый глаз и обе ноги, но ты не растерялся и позаимствовал их у матери и брата, пока остальные были без сознания. Убедив Диану и Джейка замкнуть круг, для остальных, но под тихую грусть вытянуть из матери и брата остаток жизни, дабы они никогда не открыли твоей тайны. Ты хотел убить и отца, но перенасыщенный силой круг не выдержал. Твои брат и сестра заплатили по твоим счетам своими телами. А дальше ты прикинувшись не от мира сего, и став невидимкой, аккуратно подвел семью к идеи заполучить философский камень. Ведь тебе приходилось нелегко, ноги и глаз никак не хотели приживаться, а убивать по человеку в месяц, дабы поворачивать процесс в спять чересчур хлопотно. Ты боялся попасться, а родственники все не соглашались создать свой собственный камень, да и болезнь отца, ставила тебе палки в колеса. Но ты справился, однако предлагаю остановится на достигнутом, ты знаешь, что ничего не длится вечно, тебе не куда идти и даже не с кем попрощаться, поэтому я заберу тебя с собой, а то мне так скучно. Истина чуть сильнее сжал руку и Сэт рухнул в объятия сестры, глаза закрылись сами собой, и он тряпичной куклой обмяк в кольце холодных рук. Алхимический круг мгновенно угас, на главную площадь Централа, словно по мановению волшебной палочки, ворвались такие привычные и родные звуки большого города. Люди бросились бежать, неважно куда, лишь бы подальше, их не в чем было винить, они и так порядком натерпелись. За считанные минуты площадь опустела, остались только избранные: Мустанг со своим отрядом, да мы с братом и Уинри, которая пришла в себя. Дождь с переменным успехом, то тише, то громче, зашелестел по брусчатой мостовой, смывая с камней кровь. А мы продолжали стоять напротив Истины. — Ох, как же вы меня утомляете, алхимики! Служители науки, как же! — устало проговорил Истина. — Надеюсь мне больше никогда, не придется возвращаться в этот насквозь прогнивший мир, уж лучше я подожду вас у врат! Думаю в порядке исключения, я позволю кое-кому попрощаться, а то еще один неупокоенный алхимик, будет явным перебором. Зеленые глаза Дианы подернутые белесой дымкой, снова обрели прежний насыщенный цвет. Девушка вздохнула полной грудью, коснулась пятен крови на рубашке и удовлетворенно кивнув, обратилась к Мустангу: — Пожалуйста, простите нас! Я знаю, что прошу невозможного, однако ничего не могу с собой поделать. Не дайте этой истории забыться, расскажите о нас всем, дабы ни одна живая душа не повторила этого кошмара. Диана улыбнулась, касаясь щеки Джейка, лежащего рядом. — Прости меня, Эдвард, я ошибалась, находясь в плену своих грез. Ты настоящий, а мы жалкие тени, которые пытались, что-то доказать этому миру. Береги Уинри, ведь она по-настоящему любит тебя! Ещё один глубокий вздох и рассмеявшись, Диана прижала руку к сердцу. — Не грусти, сестрёнка! Здесь больше нет зла и боли, а мы наконец-то встретимся с мамой и братишкой, они так долго ждали нас! Диана радовалась как ребенок, упиваясь своим последним мигом жизни. Вот все и закончилось, так зачем же грустить? Не было не всполохов света, земля не тряслась в агонии, просто в один миг, на брусчатке остался лежать маленький красный камушек оправленный в золото. Философский камень вернулся к своему владельцу, а Джейк, Сэт и Диана, ушли в небытие. Уинри Не грусти, сестрёнка! Такой веселый голос Дианы, хрустальным колокольчиком продолжал звенеть в ушах. Даже забываясь тяжелым сном, я не могла сдержать жгучих слёз. Она не должна умирать! Нет, пожалуйста, не подходи! Остановись, Эд что-нибудь придумает! Раз за разом мне мерещилась одна и та же картина: «Диана со шприцем в руке, закрывает Эда собой». «Алые, быстро расползающиеся пятна на серой рубашке». «Бледные губы, слова прощания и последние мгновения жизни, которые она провела освободившись от скверны, щедрый дар Истины». Прости меня, сестрёнка! Странный звук привлек моё внимание, обострившийся слух вернул в суровую реальность. Я едва смогла приоткрыть отяжелевшие от слез веки. Вся комната расплывалась, очертания предметов были подёрнуты белесой дымкой и терялись в пространстве. На месте окна зияла огромная дыра, переполненная ослепительным светом. Мне было очень жарко, во рту пересохло, даже язык распух, и как бы я не старалась из горла было не выдавить даже подобия звука. Странный звук повторился, здесь явно кто-то был, но разглядеть визитера, сидящего подле окна, было не реально. Пришлось смириться и еще какое-то время полежать с закрытыми глазами, стараясь абстрагироваться от действительности и привести мысли в порядок. Не получилось! Мало того что этот мерзкий звук ни на секунду не смолкал, так он еще и усилился! Да что же это такое, дайте мне покоя или добейте до конца чтобы не мучилась. И откуда только силы взялись? Руки сжали простыни, тело повинуясь импульсу, приняло вертикальное положение, глаза худо-бедно прозрели. Я уже хотела послать несчастного визитёра по матушке, но наконец разглядела посетителя и поперхнувшись первым же словом раскашлялась. В пол оборота к окну сидел Эд, потягивая через трубочку… МОЛОКО. Задумавшись о чем-то своем, он не замечал, что по соломинке вместе с последними каплями идет воздух. Я что умерла и попала в рай? Обессилено рухнув на подушку, я созерцала потолок, неоформленные мысли петляли в голове, как пьянчужки в картинной галерее. — Уинри, ты меня слышишь? — Находясь под сильнейшим впечатлением я не сразу сообразила, что сверкающий нимб над склонившимся парнем, всего лишь круглая потолочная лампа, а у «ангела», до того потасканный вид, что впору чертей пугать. — Ээ, — прохрипела я, пытаясь снова подняться. — Подожди, сейчас, — Эд, принес с соседней пустующей кровати еще пару подушек, и помог мне сесть. — Выпей, — к губам поднесли стакан. Глотать было тяжело, но пить хотелось сильнее. — Ещё, — прохрипела я, приникая к стеклу, как вампир к шее жертвы. — Как ты себя чувствуешь? — после долгой паузы, нарушил тишину Эд, не сводя с меня глаз. Я не нашлась с ответом, все это время разглядывая Эдварда, ибо вопрос был неуместен. Я была слаба, жутко хотела спать, но в целом оценивала свое состояние как удовлетворительное, словно совсем недавно переболела гриппом. То есть через пару дней буду как огурчик, вот и весь сказ. Старший же Элрик вблизи просто пугал. Красный от усталости глаза, буквально горели на изможденном бледном лице, под глазами залегли не просто тени, а самые настоящие синяки. Скулы и нос хищно заострились, лоб прочертила еще одна складка. На губах уже не осталось ни одного живого места, даже сейчас он их нервно покусывал, застыв, словно взведенная пружина и готовый сорваться в любой миг, если мне что-то понадобиться. Отродясь нечесаная грива, была связана в хвост на затылке каким-то грязным обрывком ткани. Черная рубашка, смотрелась на нём, как простыня одетая на вешалку и он ещё спрашивает как я себя чувствую! — Что это? — неожиданно для себя прищурилась я, когда наконец поняла, что черные стрелки в уголках рысьих глаз, мне не мерещатся. — Ничего, — буркнул Эд, поспешно растирая глаза. Стрелки и не подумали исчезать, качественно размазавшись по лицу черной маской Зорро. Боже, какая же я дура! Тихо застонав, спрятала полыхающие лицо в ладонях.