Потому что я тоже тебя люблю!

Эдвард День практического экзамена поражал своим размахом. На центральной площади яблоку негде было упасть. Никто не препятствовал людскому наплыву, поэтому рядом запросто сновали: простые зеваки, торговцы, ремесленники, а также мелкие воришки и попрошайки. Напряженно переговариваясь, — кандидаты на хлебное местечко в пол уха слушали вступительную речь Мустанга. Я же буквально был готов сорваться с цепи, ибо всё во мне кричало об опасности. Мимолетные взгляды прохожих, случайные прикосновения, в этой невообразимой толчее буквально умоляли дать выход гневу что так давно пожирал изнутри. Чувствуя моё напряжение брат не отходил от меня ни на шаг, вот только подобная забота порождала новые приступы ярости. — Перестань скрипеть зубами, от тебя уже народ шарахается, — Ал, нервно, дернул меня за рукав тонкого плаща, чуть не пустив одежку на лоскуты. — Отвали, — злобно бросил я, продолжая всматриваться в лицо каждого прохожего. «Я знаю ты здесь!» — буквально кричало сознание, и я был с ним полностью солидарен. — Эд, успокойся, всё будет хорошо, — Альфонс сник под моим взглядом, но рукав не выпустил. О да, после таких слов сказанных тихим мягким голосом, коим обычно ведут задушевные беседы милейшие люди в белых халатах, мне захотелось выдернуть из кобуры пистолет. Да, план Мустанга был идеальной выверенной до мелочей стратегией, но кто сказал, что их интересуют те самые мелочи? — Рой не подведет. Видишь все уже на позициях и как только появиться Джейк, мышеловка захлопнется. — Как мило, — едко протянул я. — Рой? Да ты по уши втюрилась в фюрера сестричка. Конечно, по сравнению с ним сам Юлий Цезарь маленький мальчик с грязной попкой. — Хватит, — взмолился порозовевший брат, машинально приглаживая парик. — Думаешь, я не волнуюсь? Погода испортилась окончательно. Резкие порывы холодного не по-весеннему пробирающего до костей ветра, заставляли плотнее запахивать плащи и буквально на нос натягивать капюшоны. Тьма накрыла город, будто покрывалом. Свинцовые тучи вселяли суеверный ужас, росчерки молний яркими вспышками что-то писали в небесах. А мы в молчании ждали природного исхода. Кандидаты поочередно выходили на небольшую возвышенность и, вычерчивая алхимические круги, пытались поразить фюрера, не забывая при этом неприятно удивить конкурентов. От вспышек преобразования неприятно рябило в глазах. Шел уже второй час экзамена, кандидатов не убывало, а в моей душе огромный паук плел паутину страха, неужели я ошибся и выбрал ложный след? А потом я увидел её и все мысли мигом покинули неуютную обитель. Джейк и не думал скрываться. Медленно, вразвалочку поднимаясь на помост. Девушка тенью следовала за ним, а замыкал процессию Сэт. Я был готов ко всему, но это оказалось выше моего понимания. Она сама вышла нам на встречу. Скользя бесстрастным взглядом по толпе, Уинри Рокбелл шла вперед, крепко сжимая руку врага. Ветер трепал ее длинные золотистые волосы, но она словно и не замечала неудобств, неотрывно глядя на меня. Многие в таких случаях говорят: «что сердце болезненно сжалось», «пропустило удар» и прочую чушь. Я же с потрясающей ясностью понял, что мое сердце практически мертво, ибо та девушка, что стояла предо мною, была мне абсолютно чужой. Неживые голубые глаза ловили каждое мое движение, а тонкие пальцы сильнее впивались в руку провожатого. Солдаты вскинули с десяток ружей, но Джейк даже бровью не повел, лишь притянул к себе Уинри. Сухо щелкнул предохранитель, и ядовитый клинок замер всего в каких-то жалких паре сантиметров от шеи девушки. Всего один, пусть даже малюсенький порез и ей не жить, он знал это и самодовольно ухмыляясь, бросал мне вызов. — Отдайте мне философский камень, и девчонка не пострадает! — С патетическим надрывом продекламировала эта падаль, буквально касаясь холодной сталью горла Рокбелл. На площади воцарилась неестественная тишина. Я же рванул вперед, а вместе со мной Ал, — повисший на мне мертвым грузом. Враг оторопело уставился на мою женскую ипостась, а после зашелся в диком хохоте. Солдаты не теряя времени даром, сноровисто взяли в клещи эту парочку самоубийц. Мустанг осторожно вышел вперед — на суровом лице мелькнуло непонимание. И тут я был с ним абсолютно солидарен, это все не могло закончиться так просто. Элемент неожиданности проявил себя во всей красе, мы потеряли бдительность сами того не осознавая. — Чем вы думали, заявившись сюда? — огненный алхимик прищелкнул пальцами, с белой перчатки осыпался сноп мелких искр. — Неужели настолько глупы, раз считаете, что я отдам философский камень из-за одного заложника? — Конечно, — спокойно пожал плечами Джейк, скользнув рукой по золотистым волосам заложницы. Я уже не пытался вырваться, скинув с себя руки брата, я замер как хищная кошка перед прыжком, правая рука сжала прохладную рукоять пистолета. «Ну же отклонись еще на пару сантиметров и я, наконец, вцеплюсь тебе в глотку!» Во рту чувствовался привкус металла, тонкая струйка крови из прокушенной губы скользнула вниз по подбородку. Только леденящая нутро пустота и бешеная ярость двигали мною. Все вокруг окрасилось алым, и я жаждал этой крови. — А вам не приходило в голову, что мы вполне можем пожертвовать этим заложником, — осторожно сказал Мустанг, с опаской косясь в мою сторону. — А если это не единственный заложник, — так же открыто улыбаясь, вопросил Джейк. Личная армия огненного алхимика удивленно переглянулась. Все происходящее здесь граничило с полнейшим маразмом. Почти пятьдесят человек личного состава были поражены наглостью парня, что так открыто, смеялся в лицо их командира. Два суицидника и закаленный в различных передрягах отряд, отлаженный механизм, где каждая деталь работает с филигранной точностью, полностью уверенная в остальных. Казалось что итог очевиден, вот только братьев вовсе не интересовало наше мнение. Мы держали на мушке их, они же в свою очередь открыто улыбались нам, — ожидая чего-то. Часы на ратуше пробили полдень, вместе с громким звоном массивного медного колокола, вся площадь пришла в движение. Почти три сотни конкурсантов и добрая половина простых зевак ощетинилась в нашу сторону разномастным оружием, начиная от изящных кольтов и парабеллумов, и заканчивая грубо сработанными обрезами собственного производства. На площади началась самая настоящая паника, от криков женщин и детей, хотелось зажать уши. И пока солдаты тщетно старались призвать гражданских к порядку, Сэт преспокойно достал из кармана мел, и вычертив пару линий на брусчатке, глубоко вздохнув, приложил руки к алхимическому кругу. Размах у парня оказался воистину королевским. Действительно, зачем изобретать велосипед, если можно пойти по протоптанной дорожке и сделать из главной площади Централа лабораторный полигон. Алхимический круг, пульсируя как сердце демона, в нетерпении ожидал первых жертв. — Я надеюсь, что ответил на Ваши вопросы, господин фюрер! Если Вы не хотите отдать камень, мы сделаем дубликат. Народ в панике отхлынул от центра площади, но дальше вычерченных границ не смог уйти ни один. Стоило только шагнуть за алую грань, как люди один за другим исчезали — оставляя после себя кровавое месиво. Толпа замерла скованная страхом. С суеверным ужасом люди наблюдали пробуждение дремлющих сил. Смертельные линии жадно мерцали, требуя еще жертв, а запах крови и горелой плоти разносились в окрест. — Хватит, — голос Мустанга дрогнул. — Я отдам камень, при условии что вы - не активируете круг и вернете заложницу! — Всенепременно, но вы кое-что забыли, — Джейк иронично хмыкнул, оценивающе поглядывая на солдат. Последние и не думали опускать ружья, продолжая держать парня на мушке. — Убрать оружие! — рявкнул огненный алхимик, срывая с шеи золотую цепь. — Круг, — с нажимом повторил фюрер, поднимая руку вверх. Заключенный в недра драгоценного металла, похожий на всевидящее око — философский камень — словно мощный магнит, — притягивал к себе полные алчности и страха взгляды. Сэт равнодушно пожал плечами и перечеркнул алхимический круг — сияние мгновенно угасло. — Теперь заложницу, — Мустанг протянул Джейку камень, но цепочки из пальцев так и не выпустил. Просияв противник оттолкнул от себя Уинри, и я едва успел подхватить оседающее тело. Уинри В висках пульсировала кровь, а голос Джейка у меня в голове, беспрестанно твердил: «Убей!». — Эд… — деревянные губы не слушались. — Уинри, держись, все будет хорошо, — прошептал Эдвард, сжимая меня в объятиях. — Беги, — хрипло выдохнула я, отталкивая его как можно сильнее. Рука против воли скользнула в карман, холодная сталь осколка обожгла ладонь, пальцы свело судорогой. — Уинри… Он не сделал ничего, просто стоял и смотрел. В его глазах не было страха, а из моих рук он готов принять всё, — даже смерть. Быстрая тень мелькнула между нами. Холодные руки обхватили за шею, и прежде чем стальное острие пронзило податливую плоть, — я почувствовала укол. Мыслям вернулась ясность, с глаз спала пелена. Хрупкая девичья фигура, медленно оседала к моим ногам, продолжая сжимать в руках пустой шприц. От осознания увиденного, меня охватил ужас. — Успела… — прохрипела Диана. Острие клинка пробило левое легкое, и теперь оно быстро заполнялось кровью. — Сестренка… почему? — Джейк рванул к ней, позабыв обо всем на свете. Оттолкнув меня, прочь, он как можно бережнее прижал к груди раненную девушку. — Потому что Эдвард настоящий, а не фальшивка — как мы, — тяжело дыша прошептала Диана, пытаясь улыбнуться. — Прости меня, сестренка! Прости. Прости, — словно мантру шептал парень прижимаясь лбом к ее лбу. Как когда-то давно в далеком и счастливом детстве. Когда они еще не познали горячей утраты и их сердца не точила скверна — он всегда так делал, желая успокоить и защитить самого дорого человека: свою маленькую, слабую сестренку. — Ты злилась что я не жалею отца, но он сам умолял меня не осторожничать, пока проклятие нашей семьи не пало на тебя. Папа тоже хотел жить, но еще больше он хотел дать свободу нам. — Прости, что перестала верить тебе… братик… — Диана коснулась его щеки. По ее телу прошла судорога. Маленькая ладошка дрогнула и упала на брусчатку. Зеленые глаза подернулись белесой пеленой, но так и не закрылись. Еще одна судорога выгнула тело дугой, но сердце уже перестало биться. Джейк просидел так еще какое-то время, продолжая прижимать к себе в тщетной попытке согреть. Медленно покачиваясь, он баюкал сестру, продолжая что-то шептать ей на ухо, — улыбаясь. Затем аккуратно положил на землю, вытащил клинок и отбросил его в сторону. Стянул свой плащ, заботливо укутал девушку, поцеловал в лоб и выпрямился. Сейчас он был похож на столетнего старца, нежели на юношу. В глубоких, почти черных глазах больше не было жизни. — Сдаюсь, — наконец смог выговорить тот, прямо посмотрев в глаза Мустанга. По его щекам текли слезы, наверное он плакал впервые, в своей новой жизни, когда разделил проклятие семьи. — Давно пора, — Сэт, о существовании, которого казалось, забыли все присутствующие — зашелся в диком хохоте и подобрав отброшенный осколок, одним чудовищным по силе ударом вонзил его в спину брата. Хрустнули ребра, Джейк пошатнулся и упал на колени, до сих пор не веря в происходящие. На белой рубашке расползалось алое пятно. — Какое облегчение, — зло оскалился Сэт, ногой отталкивая от себя оседающие тело. Алхимический круг вновь полыхнул багрянцем, как губка, впитывая пролившуюся кровь. Пальцы Джейка все еще сжимающие философский камень дрогнули и разжались. Красный камень, сверкнув острыми гранями, упал на лежащую подле Диану. И я готова была поклясться в том, что бескровные губы Дианы растянулись в торжествующей улыбке, а в мертвых глазах вспыхнуло пламя. Эдвард В полнейшей гнетущей тишине Сэт наклонился за философским камнем. На его лице одна за другой, бурным калейдоскопом сменялись эмоции. От плохо скрываемой радости и гордости, до полнейшего презрения ко всем собравшимся здесь. — Почему, Сэт? — прохрипел Джейк. — Силён, — ухмыльнулся парень, с неослабевающим интересом наблюдая как брат продолжает отчаянно цепляться за жизнь. — Неужели оно того стоило? Зачем вам с отцом нужно было все усложнять? «Забрать уже существующий камень у фюрера», «идти по пути меньшей крови», — что за бред? Да на нас крови оказалось еще больше, даже не по локоть, по уши! Мы колесили по свету в поисках знаний, словно цыганский табор. Зачем? С нашими деньгами и связями мы давно уже могли создать свой собственный философский камень, и быть у руля, а не скакать вокруг да около. Что ж, пора заканчивать, — он деловито вскинул руки. — Огонь! — рявкнул Мустанг, наконец сбросив с себя наваждение. Сухо щелкнули предохранители, и по Сэту дали слаженный залп.