Потому что я тоже тебя люблю!

Эдвард Устало переставляя ноги, мы топали обратно. Дождь все еще накрапывал, но гроза уходила на север. Гром звучал все тише, а разряды молний тускло мерцали где-то вдали. В тучах наметились прорехи, выцветшие звезды провожали нас домой. Собственно говоря я был преисполнен желания завалится в постель прямо в одежде. Долгая прогулка под дождем оставила массу непередаваемых впечатлений. Наверно со стороны мы очень смахивали на пару чучел, но очень чистых чучел ибо сильный ливень постарался на славу, от копоти и грязи не осталось и следа. Вот только лопатки неприятно холодил разгулявшийся ветер, на моей куртке нетронутыми остались только дырявые карманы, да застежка-молния. Волосы обвисли нечесаной паклей, нос переливался всеми оттенками лилового, кроме постоянно шмыгал и чесался. Успокаивало меня лишь одно, видок братишки был под стать мне, разве что одежда пострадала в меньшей степени! Когда мы подошли к дому, уже рассвело. Я шёл за братом и не глядел по сторонам, воображение рисовало живенькую картинку, где Уинри рыдая у меня на груди, просит о прощении. Улыбка обожравшегося сливками котяры, полностью дополняла мой внешний вид. Предвкушая сладостный час покаяний, резко подаюсь вперёд и натыкаюсь на брата. — Ал, ты чего? — вздрагиваю от ужаса, а душа подло дезертирует в пятки, в доме повсюду горит свет. — Эд, ты как хочешь, но я туда не пойду, — младшенький пятится назад, воровато оглядываясь по сторонам. — Не говори глупостей, ничего она нам не сделает. После столь опрометчивого заявления, Ал делает ещё пару шагов в сторону. Мне он не поверил, да это и не удивительно вряд ли мой дрожащий голос мог бы сейчас его убедить. В голове одиноко крутилась одна-единственная мысль: «А я ещё так молод!», и она отнюдь не придавала сил! Эх, была, не была. Скрывая дрожь в руках, прячу их в карманы, и как можно беззаботнее пожимая плечами, сей простой жест напоминает конвульсии, иду в логово демона. Внутренне обмирая от страха, пытаюсь перед смертью надышаться, каких-то пять шагов до заветной цели, кажутся вечностью. Пять... четыре... три... два... один... рывком распахиваю дверь и успеваю даже не увидеть, а услышать свист разводного ключа. На этой оптимистичной нотке, мои глазки синхронно сбиваются в кучку, и я отбываю в небытие. Уинри Всю ночь я не смыкала глаз, раз за разом обходя дом дозором. Глупая, до жути перепуганная девчонка с гаечным ключом в трясущихся руках. Когда на улице послышалась подозрительная возня, расшатанные нервы сдали окончательно. Потные ладони из последних сил стиснули железную рукоять. На цыпочках прокравшись к двери, заняла стратегически выгодную позицию сбоку и приготовилась атаковать. Вот ручка медленно поворачивается и дверь со скрипом распахивается настежь. В лучах восходящего солнца светлые волосы, кажутся иссиня-чёрными. Всхлипнув от ужаса, подаюсь вперёд. Этот удар я не смогла бы остановить при всём желании. Впрочем, как только разом обмякшее тело грузно осело на пол и мне открылось дивное зрелище перекошенной физиономии Элрика старшего, рука занесла ключ для нового удара. — Убью! — взвыв, бросилась вперёд, но Ал, оказался быстрей, до братоубийства не дошло, печально. Меня профессионально и в то же время предельно аккуратно обезвредили, и до боли сжав в объятиях, держали так минут десять, пока я, обезумев от схлынувшего напряжения, обещала белобрысым самые жуткие пытки. — Уинри, прошу, успокойся! Прости нас за этот фарс! — Ал, говорил нарочито тихо, ласково поглаживая по спине. Гнев шёл на убыль, ярость схлынула, а вместе с ней и вся незнамо откуда взявшаяся богатырская силушка. — Я тебя сейчас отпущу, а ты пообещай мне, что не будешь кидаться в драку. — Нет, — чуть слышно пролепетала я. — Что, нет? — он даже опешил. — Держи меня! Тихо-мирно скользнув в спасительную тьму, я молилась лишь об одном, проснуться утром и от души посмеяться над ночными кошмарами. Эдвард Когда я очнулся, голова гудела как медный колокол, а на макушке обнаружилась знатная шишка размером с куриное яйцо. — Ну, слава богу, а то я уже хотел тащить тебя на руках. Встать можешь? Голова не кружится? — За что она так? — вопрос был чисто риторическим. — За дело, — младшенький ухмыляясь, протянул руку. — Отвечать было необязательно без тебя знаю! Не перестаю удивляться до чего же у неё тяжёлая рука. Аж мурашки по коже, если представлю, чтобы со мной было, попади девушка ещё раз! — А где, Уинри? — Упала в обморок, после того как предрекла кое-кому засунуть гаечный ключ в одно место, — я было приуныл, но добрый братик тут же продолжил, сделав мою жизнь ещё более мрачной. — Правда, тебя Эд, Уинри, любит, несомненно, больше, я-то ограничился одним агрегатом размером семнадцать на девятнадцать. Для тебя же уготован: набор отвёрток, пассатижи и два готовых протеза. — И что теперь будет? — сердце болезненно сжалось. — Наверно, плохо будет. Братик, она так образно выражалась, что мне стало страшно, — он философски пожал плечами, но все его жесты и слова сводились к одному: «Я же тебе говорил!» — Заткнись! — устало бросил я в надежде рухнуть на кровать прямо в грязной одежде. Чутьё, не раз спасавшее мою шкуру, подсказывало, что чуть позже нас будут бить и ,возможно, ногами! Так что стоит немного отдохнуть. Сходили в разведку два начинающих камикадзе, блин. Уинри Меня разбудили лучи полуденного солнца. Я лежала в своей постели и буквально таяла от переполняющих меня ощущений тепла и гармонии. Это был сон. Просто кошмарный сон! Внутри все трепетало от радости, нужно будет обо всём рассказать Эду, пускай посмеётся. С наслаждением потягиваясь, рывком распахнула окно, впуская в комнату морозный воздух осеннего дня. На душе было невероятно легко и спокойно, словно впервые за долгое время на горизонте появилось солнце. После душа ощущение полёта только усилилось. Накинув на плечи лёгкий халатик и тихо напевая весёлую ритмичную песенку, я заправляла кровать, а к довершению уж совсем не свойственной для меня картины собирала с пола инструменты, пытаясь уложить их в подобие порядка. Нет, поймите меня правильно, уборкой я не брезговала просто проводить сие бесславное действо в своей цитадели, считала в высшей степени негуманно, ибо к вечеру того же дня все вернётся на круги своя. Однако сегодня во мне так и бурлила кипучая деятельность. На белый лист плотной, шероховатой бумаги я наткнулась совершенно случайно, после того как неровная стопка впопыхах сложенных чертежей, степенно удалилась на пол. Очевидно, он лежал сверху этого хаоса, но был мной полностью проигнорирован. Зачем я его взяла? И чёрт меня дёрнул в него посмотреть. В тот самый миг в комнате резко потемнело, а уже спустя несколько минут я бежала к Эду, на ходу глотая слёзы. Он лежал на животе, свесив левую руку с кровати, одеяло подметало углом пол, подушка встала на дыбы, а посреди колоритного бедлама симпатичный парень с обнажённым торсом. Его волосы ещё не полностью просохли и теперь казались темнее обычного. На лице застыло какое-то мечтательное выражение. И все бы хорошо, только тёмные круги под глазами и алая лужица крови на полу. После помню, как не могла вымолвить ни слова, продолжая смотреть на окрашенные кровью длинные пальцы. Тогда мне показалось, что моё остановившиеся сердце никогда больше не забьётся, но тут блондин вздрогнул во сне, и резко распахнув глаза, с нескрываемым ужасом уставился на меня. Пауза затягивалась...Эд ошарашено глядел то на меня, то на свою ладонь, которую рассекал порез шириною в добрых четыре пальца. Тихо чертыхаясь и забавно морща лоб, парень полез под подушку. Явив белому свету грязную тряпицу, на поверку оказавшись носовым платком. С силой стянув повреждённую конечность, он вновь настороженно посмотрел на меня. — Уинри? От схлынувшего напряжения я уже толком ничего не видела. — Я... тут... а... ты... ну... и... это... Оставив честь по обдумыванию фразы старшему брату, я попыталась плавно соскользнуть в спасительный обморок. Уже оторопевший Эд бросился меня ловить. Не знаю, поймал или нет, но очнулась я в его объятиях. На этой пикантной ноте дверь открылась вновь и в комнату вошёл, зевающий, Ал. Картина, представшая перед ним, его явно впечатлила, потому что зевок зевком, но рот у младшего братишки так и не закрылся. А дело было в том, что Эдвард сидел на полу, рефлекторно продолжая прижимать меня к своей обнажённой груди. Из одежды на нём были лишь чёрные плавки, но их очень удачно оттенял жаркий румянец парня. Я же возлежала рядом в полупрозрачном халатике, который задрался хорошо хоть не по самые уши и чего там греха таить, щеголяла похожим румянцем. — Уже помирились? — невинно хлопая ресницами, словно девица на выданье, поинтересовался младший братик, как только челюсть смогла двигаться вновь. Мы сосредоточенно молчали, усиленно игнорируя друг друга. Получалось не очень, попробуй не обрати внимания, с расстояния в каких-то пятнадцать сантиметров. Когда тишина в комнате стала почти осязаемой, я, наконец-то опомнилась и оттолкнув столь желанные руки, быстрее убежала к себе, на ходу выдав первую пришедшую на ум фразу, чем ввела парней в ещё больший ступор.— С добрым утром! Нет, так дело не пойдёт, нужно все хорошенько обдумать. Больше не обращая внимания на царившую в комнате разруху, дрожащими руками разорвала послание на мелкие кусочки. Но эти слова так и продолжали всплывать в памяти, будто их выжгли в моей мозгу. «Не забудь о нашем уговоре или в следующий раз ему будет ГОРАЗДО больнее». Я медленно схожу с ума... с каждым восходом солнца понимая всю бессмысленность жизни. Каждый новый день начинается с белой розы на подушке и записки, в которой стоит лишь цифра. Сегодня уверенная рука оставила мне десять дней на моё бесполезное существование. Прошёл почти месяц, и уже в который раз я убеждаюсь в том, что зло куда как сильнее пресловутой светлой силы. У меня появилась странная привычка, каждый вечер обходить дом, проверяя, надёжно ли заперты окна и двери, однако, даже если все опутать цепями, утром меня всё равно будет ждать ещё одна цифра. Вы не поверите, я пыталась не спать, чтобы увидеть, откуда в мой дом приходит это чудовище, но тщетно. Каждый раз ближе к четырём часам утра перед глазами все начинает плыть. Когда же способность мыслить возвращается вновь, лишь ни в чём не повинный цветок страдает от моей руки. Я устала от этой пытки, от прогнившего человечества в целом и от ощущения полного поражения. Я боюсь, боюсь за него! Каждый раз, просыпаясь в холодном поту с трудом, сдерживаю рвущийся наружу крик. Алхимический круг в кладовке, я вижу это в замочную скважину, светит все ярче, словно отбирая у меня последние крупицы любви и тепла. А самое смешное в том, что расскажи я ему обо всём, мы бы умерли в тот же миг! Нет, никогда, пусть лучше не будет меня, но над его головой перестанет висеть дамоклов меч. Я знаю, что мне надо сделать и я смогу... потому что люблю. Первое самое неприятное, но неизбежное и я решила не тянуть с подобным «счастьем», объявить Джейку о своём решении. Как, спросите вы. Нет ничего проще, понадобилось всего четыре слова и он снова у моей постели. «Я согласна. Что дальше?» — это сообщение лежало на столе, и он не мог его не заметить. — Уинри, я знал, что ты примешь единственно верное решение, — сегодня он не пытался распускать руки просто спокойно сидел рядом и улыбался, принимая свою победу как должное и не отвратное. — Давай без вступлений! — Как пожелаешь, любимая, — он не стал спорить также легко и непринуждённо переходя на деловой тон. — У тебя в запасе ровно неделя, семь дней, на то, чтобы изготовить для меня новую руку и придумать, как вывести братьев Элриков из строя. В полночь, мы придём за тобой и покинем этот город, навсегда. — Что? — я опешила, недоверчиво продолжая, коситься на ночного гостя. Да что он себе позволяет, завоеватель, чёрт бы его побрал! — А как тогда Сэт попадёт в дом и где активирует алхимический круг? Вряд ли Эдвард примет его с распростёртыми объятьями, — он издевался, причём с таким непроницаем лицом, что прочитать его эмоции было нереально. Как же меня подставили. Повязали по рукам и ногам и рады, ненавижу! Самомнения ему не занимать, сейчас передо мной сидит сытый, но оттого не менее опасный хищник. Я не рискнула, сказать что-то против. Толку-то?! — Что я должна сделать? — в горле встал ком. Как только, такие изверги могут ходить по нашей земле? — Любимая, это же не каменный век, выиграй для нас несколько часов, чтобы мы смогли спокойно уйти, не опасаясь слежки, и все будут счастливы. Братья живы, ты со мной — благодать. Я продолжала сидеть, как громом поражённая, уж больно все получается гладко, это определённо не к добру. Джейк, не торопясь, встал, отвесил галантный полупоклон, нежно погладил по щеке, коснулся губами виска, и откровенно рисуясь, спокойно ушёл, воспользовавшись входной дверью. Вот тогда-то мне в голову и пришла эта мысль, раз я не могу воспротивиться, то вполне способна не слабо подпортить ему жизнь, посмертно подпортить. Однако для того чтобы воплотить свой план в реальность, мне нужен было позаимствовать кое-что из комнаты Эда. Под покровом ночи я тихо прокралась к нему и довольно быстро отыскала обломок клинка со старого протеза Джейка. Собственно это было несложно, обмотанный в кусок старой холстины, отравленный стилет лежал под кроватью, качественно замаскированный разным барахлом. Уже переступая порог, я обернулась и в тот же миг он во сне прошептал— Прости! Меня хватил столбняк, а на душе стало до того мерзко, что захотелось броситься ему на шею и самой молить о прощении. Размазывая крупные слёзы по лицу, я поклялась себе. За последние дни пребывания дома, сделать так, чтобы братья станут меня тихо ненавидеть! Так хотя бы будет легче, расставаться. Потом я постаралась довольно-таки основательно, подпортить свои взаимоотношения с парнями. Это было не так уж и сложно сделать, ведь мой характер оставлял желать лучшего, а наговорить гадостей, вообще всегда, пожалуйста. И последнее мне необходимо, собрать авто броню с ноля. Конечно, задача не из лёгких, но это реально и я тому прямое доказательство. Я даже не потрудилась сделать новый чертёж, достаточно было лишь слегка доработать старый, а в остальном цифры и формулы всплывали в памяти сами собой. Круглосуточное ковыряние в металле практически без еды (кусок в горло не лез) с перерывами в лучшем случае на час-два, мой организм воспринял как должное. Руки послушно и в то же время с каким-то остервенением стягивали детали меж собой. В те моменты я была похожа на робота, вот это и пугало больше всего. Я закончила даже раньше, чем планировала, но кое-что все же пошло не так. Это мой последний вечер в кругу семьи. Сегодня я переступлю ту хрупкую грань временного затишья и навсегда распрощаюсь с прошлой жизнью. Пусть Эд всегда говорил, что мои руки должны нести лишь жизнь, больше этого не будет, бомба замедленного действия уже готова и ждёт свою жертву. — Ужин? — настороженные взгляды братьев буквально прожигали насквозь. — А что, что-то не так? Мы же так редко проводим вместе свободные минуты. — Да? Правда, что ли? Со стороны сия картина выглядела более чем странно, я, таки лучась голливудской улыбкой, жестом матёрой отравительницы зазывая братьев на кухню, парни,наоборот, застыли двумя изваяниями, не торопясь сделать шаг навстречу накрытому столу. — Ой, да бросьте паясничать, я просто хочу извиниться за своё никчёмное поведение. Мне очень жаль, правда, обещаю больше такого не повториться! — чтоб вас! Эта их природная подозрительность путает мне все карты. — Как хотите, значит, я буду, есть в одиночестве и пусть вам будет стыдно! — Эд, я думаю, нам стоит принять предложение Уинри,— Ал задумчиво потирая подбородок, кивнул, мол, неужели она одумалась горемыка. — Наверное, ты прав, — старший брат не сводил с меня потрясенно пристального взгляда, однако, охотно поднялся с кресла, изобразив на лице бледное подобие улыбки. Трапеза напоминала поминки, все сосредоточенно молчали, исподлобья поглядывая на соседей и давясь предложенными кушаньями. — Нет, так дело не пойдёт! — я решительно встала, чем заставила братьев вздрогнуть и чеканя каждый шаг, вышла прочь, чтобы уже через минуту появиться с бутылкой дорогого коллекционного саке в руках. — Давайте немного разрядим обстановку? — Э-э-э...? — парни переглянулись ещё растеряннее. Кажется, сбылись их худшие опасения, я точно сошла с ума. — Что опять-то не так? — я начинала злиться, нервы были натянуты до предела, ещё немного и со мной точно случится истерика. — Уинри, ты уверена? Кажется, кто-то зарёкся пить, вообще! – Ал, аж съёжился, в ожидании очередного скандала. — Уверена! Мне, правда, безумно совестно и я хоть как-то хочу искупить свою вину, ведь вы от меня столь кого натерпелись! — истерические смешки были мной полностью проигнорированы. — К тому же тут только одна бутылка, думаю, до прошлого инцидента не дойдёт,— у меня предательски вспыхнуло лицо, как ни странно, на парней это произвело положительно впечатление и они смело протянули свои чарки. Бутылка закончилась довольно быстро и вполне довольные жизнью братья встали из-за стола. Первым это почувствовал, Ал. Резко взмахнув руками, младший Элрик оступился и кулём осел на пол. Рядом с ним также лихо опрокинулся Эд. Это было так страшно, что я чуть не заскулила от ужаса. Опустившись на пол, и закусив губу, я попыталась, собраться с мыслями. — Простите, — прошептала я в пустоту. Однако времени оставалось мало, нужно поторапливаться. Усовершенствованный чертёж протеза пришлось сжечь, дабы ни одна живая душа не узнала о страшной модификации оного. Когда я проверяла готовое изделие, в частности, его клинок, в мастерскую ворвался Эд. Такого поворота событий я точно не ожидала, тяжёлый протез выпал из ослабевшей руки. Как он догадался? Он не мог подняться, невозможно, в саке была просто лошадиная доза снотворного. — Уинри?! Гнев, неверие, обида, потрясение, страх, — все смешалось в его взгляде, он сразу понял, для кого сделана эта игрушка.