Потому что я тоже тебя люблю!

Эдвард — Ал, рот закрой, — тихо прошипел я, раздражённо глядя на алчный блеск в глазах брата. — Лучше помоги, саднит между прочим. — Откуда боевые травмы? — братишка потёр лоб, тыльной стороной ладони, сбрасывая с себя остатки наваждения. — А я знаю, видно, в этом треклятом доме напоролся. — А с Уинри, что случилось, уж больно бледная была? Я молчал, знать бы самому, что сейчас произошло. Ал размотал платок, взглядом профессионала окинул порез и принялся за лечение. В висках бешено застучал пульс, грудь сдавило и под моим удивлённым взглядом края раны, как живые потянулись навстречу друг другу. — Понятия не имею, я проснулся от ощущения чужого присутствия. Смотрю, она стоит, напротив, еле на ногах держится, а взгляд прикован к моей руке. Только я её перетянул, она потеряла сознание. Едва я к ней подбежать успел, заходишь ты, — задумчиво почёсывая маковку и мыслями витая где-то далеко, я машинально разрабатывал руку. Кожа на месте пореза была ещё очень нежной и нещадно чесалась, но рана закрылась полностью. Ал, правда, настоял на повязке, и теперь я снова напоминал себе бойца невидимого фронта, как же это бесит! — Что делать будем, сдаваться пойдём или дождёмся грома и молний? — братишка аккуратно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. — Может, сначала, поедим? — Перед смертью не надышишься и даже не наешься, — глубокомысленно заявил Альфонс и прежде, чем я успел, придумать язвительный ответ, ушёл на кухню. Боялся я зря, не успели мы сесть за стол, пришла Уинри. Презрительным взглядом, обведя притихших, словно мышей под веником, нас, девушка с чувством выдала. — Сволочи! - цапнув со стола бутерброд, и больше не удостоив взглядом, она ушла в мастерскую. Ошеломлённое переглядывание, выпучивание глаз, издавание нечленораздельных звуков, заняло минут пять, после чего мы, наконец, опомнились и добровольно пошли, каяться. Мне всегда говорили, что я псих, который страдает манией преследования и жуткой паранойей, но сейчас происходящие в доме Рокбеллов, граничит с безумием. Как только мы попытались рассказать Уинри о доме Джейка, девушка подняла такой крик, что задрожали стекла, после чего не церемонясь, вытолкала нас взашей. Теперь на эту тему наложено страшное табу, в противном случае за нашу жизнь не дадут и ломаного гроша. К тому же Уинри ходит донельзя обиженной. То высокомерие, с которым она смотрит, раздражает до чёртиков. Однако это было лишь началом. Ежевечерне девушка обходит дом, инспектируя надёжно ли, заперты двери. На невысказанные вопросы, Уинри лишь пожимая плечами, туманно изрекает: На всякий случай! Ночами опять же не все гладко, как-то проходя мимо её комнаты, я услышал тихие стоны. Ей определённо снилось нечто неприятное. Она металась в постели, сжимая одеяло до хруста в пальцах. Лицо блестело от пота, а щёки прочертили дорожки из слез. Тогда моё сердце болезненно сжалось, и я отважился, шагнуть к ней. Аккуратно присел на краешек кровати, легонько потряс за плечо, окликнул по имени. Уинри вскрикнула от ужаса, отпрянула в сторону, но когда увидела меня, то просто разрыдалась, и порывисто обняв за шею, прижалась ко мне всем телом, продолжая дрожать. Я всегда терялся в подобных ситуациях, не умел, да и не любил успокаивать. Собственно говоря, в этот раз я опять был не на высоте, как говориться — начал за здравие, закончил, ну вы понимаете... — Уинри, что случилось? Кошмар приснился? — я продолжал медленно гладить её по спине, стараясь показать, что бояться нечего. — Вроде того, — она кивнула и наконец-то посмотрела мне прямо в глаза. Сейчас в её взгляде не было гнева или недовольства, только растерянность и страх. — Что случилось? — повинуясь внезапному порыву, я взял в ладони её лицо, большими пальцами вытер мокрые от слёз щёки, медленно наклонился и коснулся губ. — Расскажи, пожалуйста! При свете ночника резкие грани наших мерзких характеров немного сгладились, давая возможность почувствовать долгожданное перемирие. Кстати, а когда девушка стала спать со светом? Что с ней происходит, почему так резко изменился её нрав? — Зачем тебе это знать? — я готов был поклясться, что ещё мгновение, и она выложит все что на душе, но... Почему? — ей необходим был мой ответ и я не подкачал, кретин! — Ну, мы же всё-таки друзья, — только по прошествии какой-то пары секунд, я понял, какую глупость сморозил, а самое гадкое, что на уме у меня было нечто иное. Девушка дёрнулась как от пощёчины. В глазах снова мелькнула сталь и на смену испуганной девчонке, пришла властная и непоколебимая железная леди. — Пошел вон! — эти слова стегнули меня, подобно кнуту. Уж больно много жёлчи и холода. — Уинри, я совсем не то хотел сказать, — ясно понимая, что все кончено, я пытался объясниться, но, увы. — Я сказала, пошел вон из моей комнаты, — она говорила нарочито медленно по слогам, будто втолковывая простую истину маленькому, несмышлёному ребенку. После, уже не обращая на меня внимания, спокойно легла, накрылась одеялом по самую макушку и больше не произнесла ни слова. Пришлось уходить, на сегодня к её разуму было уже, не пробиться, слишком разозлилась. Настроение остановилось на отметке, ниже плинтуса, но, тут, как будто чувствуя это депрессивное состояние, ко мне в комнату наведался Ал. Окинув его хмурым взглядом, я ясно дал понять, что не расположен к откровенным разговорам, перевернулся на живот, спрятал лицо в ладонях. Братишка не уходил и продолжал настойчиво сопеть, усиленно действуя на нервы, стоял у изножья кровати. — Брат, я тут кое-что переосмыслил и хочу спросить, а вы не того? Начало мне определённо не понравилось, пришлось-таки повернуться, ожидая многообещающего продолжения. Но продолжения не последовало, братишка молчал, старательно скрывая своё смущение. Так, длилось минут пятнадцать, Ал не проронил ни слова, я вторил ему из врождённой вредности и мы оба делали вид, что прекрасно разбираемся в ситуации, будто так и надо. — У тебя все? — я начал злиться, хотя нет, не так, я был в бешенстве. — Эд, я тут подумал, а Уинри, случайно, не того? — Час от часу не легче, кто того? Ты вообще, о чём? — Ну просто она ведёт себя в последние время больно странно: плохо ест, постоянно раздражена, крови вон стала бояться, частые обмороки. — И...? Ничего не понимаю, он снова замолчал. Помявшись ещё с полчаса изображая попранное достоинство, брат неожиданно выдал. — Уинри беременна! Я, подавился на вдохе и надсадно кашляя, продолжал, таращиться на Альфонса: — От кого? — Да от тебя, не от меня же! — ухмылялся Ал. — Как? — до меня плохо доходил смысл его слов. — Ну, пестики там, тычинки... Брат, ты что издеваешься? Ал начал порядком злится. — Над кем? Ал пробурчал что-то не членораздельное, продолжая обречённо косить на меня. Он смиренно ждал, когда же до меня дойдёт. — Да ну...быть такого не может! — Ал, наверное, спятил. — А ты проверь. — Тебе так надоел старший брат, что ты решил от меня избавиться? Да и как ты себе это представляешь? Я так запросто подойду к ней и поинтересуюсь: « Привет Уинри, ты часом, не беременна, а?» Совсем спятил? Я ещё жить хочу. — Вы вообще-то ночь вместе провели. — И что теперь? Сколько мне ещё повторять тебе, между нами ничего не было. Разговор начал принимать явно скандальный и личный характер. Витиевато намекнув брату, какой он идиот! С не меньшим удовольствием выслушав ответное напутствие на тему, куда мне пойти и кто по мне давно плачет. Я медленно встал, потирая кулаки в предчувствие расправы, Ал тоже загорелся желанием пересчитать мне кости. Но тут дверь отворилась опять, явив нашим взглядам разгневанную Уинри с надкушенным солёным огурцом в одной руке и разводным ключом в другой. Мы так и сели, причём буквально. Заворожено глядя на это совершенно сюрреалистическое зрелище, я мученически пытался вспомнить все, мало ли, авось в самом деле, произошло нечто, мягко говоря, незапланированное. — Быстро заткнулись оба! — Уинри, а ты чего не спишь? — Ал, сама невинность, усиленно хлопая ресницами, будто он такой белый и пушистый оказался здесь случайно, а буйный старший братик пытается научить плохому, отползал вглубь комнаты. — Заснешь тут под ваши вопли! — девушка напротив, неторопливо продвигалась вперёд, мягко и непринуждённо поигрывая гаечным ключом. — Понимаешь, мы тут кое-что пытались вспомнить, — братишка, а ты мазохист, разве не видишь, что это конец. — И что же? — все нам крышка, вряд ли её перекошенное злобой лицо, и недвусмысленно выставленный в нашу сторону стальной реликт, означают: « Все хорошо мальчики, сейчас я попрыгаю здесь для порядку, покричу и уйду баиньки. » — Ты случаем, не беременна? Это прозвучало как выстрел. Девушка аж запнулась и недоуменно приподняла левую бровь. — Чего? От кого? Капец! Ал, ты дебил! После моего сольного выступления в её комнате и твоего опрометчивого заявления, пощады нам не увидеть. — От Эда, — я попятился. — Как? – ох и жуткий же у нее сейчас взгляд. — Ну... пестики там..., вы что сговорились? — Ал насупился и отвернулся, я же пребывал в предынфарктном состоянии, ибо Уинри, как ни в чём не бывало доела огурец и взяла ключ на изготовку. — Как можно, — нежно протянула она. — Ну, идите до меня, разбираться будем. Сейчас я вам устрою, образцово-показательное выступление. Да Эд? Ведь мы же всё-таки друзья! Оценив ситуацию, я было решил выпрыгнуть в окно, но не успел, девушка оказалась быстрее... — Это ты во всём виноват! — С какой это радости я? Говорил же тебе, ничего не было, но ты упёрся и все тут. — Но всё равно, уж больно бурно она отреагировала! — Нет, в самый раз, это мы ещё легко отделались. Ал вскочил на ноги и оторвав ладонь от лица, представ передо мной во всей красе иссиня - чёрного фингала под правым глазом и кое-где порванной одежде. — Не впечатляет, — я даже головы к нему не повернул. Прекрасно понимая, что выгляжу не хуже, продолжал тупо таращиться в потолок. — Хватит разглагольствовать, лучше залечи! — Угу, разбежался, не буду! — Это ещё почему? — Тебя-то я поправлю, а самому мне что, прикажешь так ходить? — Почему? — Себя лечить у меня не получается! Да ,кстати, про какое такое образцово-показательное выступление говорила Уинри? Пришлось рассказывать. Сдавленные смешки переросли в гомерический хохот. — Эдвард Элрик, ну ты и... — Дурак? — Хуже. Отсеявшись, Ал неожиданно предложил.— Давай уберу с твоего лица следы разгульного образа жизни, ловелас, чтоб тебя приподняло и опустило! — Почему? — я окончательно был, сбит с толку. — Тебя за сегодня наказали дважды! Да не переживая ты так, братик, Уинри отходчивая, скоро все наладится. Но он ошибся, дальше становилось только хуже. Похоже, я начинаю тихо ненавидеть, вот только не пойму кого больше, себя или её? Ну, не может человек измениться до неузнаваемости за такой короткий промежуток времени, сие нереально! А потом я впервые заподозрил у этой истории двойное дно, когда из моей комнаты пропал отравленный клинок! Думай Эд, думай. Теперь я стал гораздо внимательнее приглядывать за девушкой, ежедневно приходилось, выслушивать такое отчего просто вяли уши, но надо, же когда-то проявить выдержку. В один прекрасный день по дому эхом прокатилась волна смеха, того чистого и живого смеха, который был для меня важнее всех сокровищ мира. Уинри разговаривала с бабушкой, очень образно и красочно пересказывая её последние новости. Я, было, заинтересованно, прислушался и остолбенел, в её словах ,правда отсутствовала напрочь. Только красивая сказка, видно, сочинённая уже давно и хранимая для подобного случая. Милая выдумка, лишь для того, чтобы успокоить бабулю. — Бабушка, я прекрасно справляюсь с текущими делами. Пауза, девушка слушает ответ... — Нет, приезжать не надо. А вот с этого места, пожалуйста, поподробней, почему ты начала нервничать, Уинри? — Тебе в ком-то веке выпала возможность отдохнуть, к чему эти жертвы? Она решительно против приезда бабули, странно, я-то вижу, как она соскучилась. — Обязательно! Удачи! Пока. Телефонная трубка коротко тренькнула, опускаясь на рычаг, и я решил выйти. Больше не таясь, переступил порог и замер на месте не в силах произнести хотя бы слово. Уинри стояла ко мне спиной, задумчиво разглядывая танец опадающих листьев за окном. Я видел отражение её глаз в холодной поверхности стекла, Боже, безжизненный и неэмоциональный взгляд, устремлённый вдаль ,наводил такую панику, что впору залечь, и окопаться. Она обречённо посмотрела на меня и ушла, оставив наедине с моими мрачными мыслями... — Ужин? — я что сплю? Нда, переглянувшись с братом, я понял, что его посещают схожие опасения по поводу её поведения. Вот те раз, то она сутками сидит у себя в комнате, смотрит как на кровников, что собственноручно вырезали всю её семью, то здрасьте, пожалуйста, я была неправа, давайте мириться! Меня так и подмывало проверить, как будут реагировать на свет её зрачки. Ну мало ли, чем она могла надышаться в своей мастерской. Однако, мы всё-таки изобразили на лицах нечто вполне счастливое, осторожно садясь за стол. Алкоголь, опять? Ладно, рискнём, хотя... нет, стоп, мне не могло показаться, Уинри не выпила ни капли. Чуть подавшись вперёд я, вижу, как она делает вид, что пьёт, но её губы плотно сжаты. Значит, и я пить, не буду. Последую её примеру, прости брат, сегодня ты мой подопытный кролик. Прозрачная жидкость скользнула за пазуху. Не страшно, мешковатая одежда надёжно скроет сию оказию, я поёжился, но они не заметили этого, потерпим ещё чутка. Как в воду глядел, не прошло и получаса, а Ал уже похож на сомнамбулу. Резкий взмах руками и полный нокаут, что ты задумала, Уинри? Зеркально повторяю манёвр. Чёрт походу я себе все отбил, чересчур резко приземлился, краем глаза вижу как девушка оседает на пол, в панике закрывая глаза и извиняясь. Через некоторое время она, правда, смогла взять себя в руки и чуть пошатываясь, ушла в мастерскую. Но когда до меня донёсся запах гари, я понял, что дальше тянуть не в силах. Рывком, распахнув дверь, так и застыл на пороге, увидев её со стальной рукой Джейка наперевес. — Уинри? — Эд? — Что ты делаешь? Почему? — меня трясло от гнева. Как она могла, ведь ради неё я готов был, отдать свою жизнь не задумываясь ни на минуту! — Не твоё собачье дело! – сказала как отрезала. И понеслось... — Ты! — голос сорвался на крик. — Да как ты смеешь говорить мне это! Сколько ещё ты собиралась водить нас за нос? — А что тебя не устраивает? — она с поразительным спокойствием встретила мой полный ярости взгляд, её губы тронула улыбка. Все это так не вязалось с происходящим, я даже опешил. — Что затронула самолюбие, тогда извини! Может быть, скажешь нечто высокопарное, глядишь, я одумаюсь и брошусь к тебе на грудь? Дерзкий взгляд, елейная ухмылка... игры кончились. Я продолжал стоять напротив, с открытым ртом и пытаясь хоть как-нибудь обуздать свой гнев, медленно хрустел костяшками пальцев. — Что ты будешь делать дальше? — Уйду, раз и навсегда, наверно после этого тебе полегчает! — Нет! — Да! — Я... — Позволь мне уйти, — на секунду она потеряла контроль, но так, же быстро взяла себя в руки, — её поведение настолько выбило меня из колеи, что я не сдержался... — Я ненавижу тебя! Ты...ты просто подлая тварь! — Я знаю. Её лицо осветила та самая улыбка, от которой сердце пропустило удар, меня будто окатило ледяной водой, а я наконец-то понял что сказал! — Уинри.... — Я надеюсь, ваша семейная сцена закончена? — медленно, растягивая каждое слово и явно упиваясь этим моментом, произнёс некто третий. Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с Джейком. Он торжествует, все вышло так, как было запланировано. — Я же тебя предупреждал! — взмах протезированной руки. Я не успеваю, не отскочить, не блокировать. Гаечный ключ. Её ключ, врезается в висок. Тупая и какая-то обидная боль сковывает разум, что-то тёплое бежит по щеке, оставляя после себя неприятное ощущение липкости и сырости. Тягучие капли, срываясь вниз, дробятся в полёте и расплёскивается алыми звёздочками на досках пола. Перед глазами вспыхивают и тут же гаснут золотистые искры, тьма забвения подбирается все ближе. Нет, я не могу потерять сознание, только не сейчас... Медленно оседаю на пол, а рядом падает тот самый ключ, перепачканный моей кровью. Я же тебя предупреждал... Уинри — Любимая, почему на вас женщин ни в чём нельзя положиться? — У меня всё было под контролем, какого черта ты вообще здесь? — Я волновался, и как оказалось, не напрасно, — парень медленно обошёл вокруг обмякшего Эда, пару раз пнул того по рёбрам. Услышал стон... и остался доволен его состоянием. — Моя рука готова? — Да. — Прекрасно, перенастроишь позже, а сейчас нам пора. — Подожди, а как же алхимический круг, ты же обещал мне, что они не пострадают! Где Сэт? — меня накрыла паника, это определённо выбивалось из разряда простого, все под контролем. — Он уже занимается своим творением. — Но как вы сюда попали? — в принципе в вопросах уже не было нужды, меня обставили как ребенка. — Еще в прошлый раз Сэт оставил для нас запасной выход, так на всякий случай. Пойдём любимая, ты убедишься, что я держу своё слово. Снова мы спускаемся вниз, в маленькой комнатке тускло светит одинокая лампочка, Сэт, насвистывая все ту же колыбельную, неторопливо осматривает алхимический круг, вновь безучастный ко всему. Линии, когда-то начертанные мелом, полыхают всеми оттенками кармина, сжимаясь и пульсируя, словно кровеносная система неведомого чудовища, они нагоняют такой ужас, на голове начинают шевелиться волосы. — Все? — Сэт смотрит сквозь нас, ему абсолютно безразлично здесь происходящие. — Да, — Джейк крепче сжимает мою ладонь. — Ты знаешь, что нужно сделать. Младший брат кивает в ответ и одним резким движением ладони стирает совсем уж неприметную линию. Реакция следует незамедлительно, всего минуту назад переливающиеся всеми оттенками красного линии, вновь становятся белоснежным контуром. — Уходим. Мы незамедлительно покидаем дом, прощай Эд и прости, если сможешь. Эдвард Почему меня не убили? Я был слеп, нем, но слышал все сказанное ею тогда. И каждое её слово становилось очередным гвоздём, что был вбит в крышку моего гроба. — Уинри... Отчаянным усилием воли поднимаюсь и как в бреду иду за ней. — Уинри, нет! Стой! — Я люблю тебя! Прощай! Ноги подгибаются, перед глазами все плывёт, но я не сдамся, слышишь, никогда! Каждый шаг даётся с трудом, но нужно идти вперёд. Я почти спустился с крыльца, когда по дому пронеся печально-знакомый стон. Ал... брат...