Потому что я тоже тебя люблю!

Уинри За месяц моего заключения, я почти свыклась с его обитателями. Гнилостный запах разложения больше не вызывал у меня никаких эмоций, а мерный писк приборов стал обыденным явлением. Напрягали только наши переезды, больше двух недель мы на одном месте не задерживались. Радовало только одно, меня перестали накачивать транквилизаторами, ведь теперь я присматривала за Рихтером и должна была быть всегда начеку. Я не была пленницей, но и свобода была чем-то далёким. Ходить по дому не возбранялось, но я предпочитала компанию Рихтера хмурым физиономиям его детей. Странно, но и чувства ненависти или отвращения, я тоже не испытывала к этой странной семейке.Вот так день, ото дня помогая главе семейства, обмывая и перевязывая его раны, я узнала всю историю с самого начала. Я не могу понять лишь одного, зачем Рихтер рассказал мне правду! Ему снова пришлось пережить самые страшные годы своей жизни. И ради чего? Ради того, чтобы мне во всех красках открылась вся история человеческой алчности. Лучше бы он молчал. ... Алхимия всегда была смыслом моей жизни. В то время, я преуспевающий алхимик, имел в своей жизни все: любящую жену и четверых детей, но увы, не ценил этого счастья. Понимание пришло позже, однако, было уже слишком поздно.Мои дети с малых лет изучали алхимию, на этом настаивал я, причём меня абсолютно не интересовало их мнение. Все дело в том, что наблюдая за своими отпрысками, я сумел продвинуться на новый уровень Знания. Увы, мои дети, сами того не ведая,стали подопытными кроликами. Лишь сейчас я понимаю, каким был чудовищем, но от это не легче. Ещё пять лет назад я находился на пике своего величия, а моё новое открытие сулило всему человечеству не виданные доселе возможности. Но это была иллюзия и, очень скоро колесо фортуны закрутилось в обратную сторону, связав нас в единое целое. Джейк и Диана были погодками, Нейд и Сэт двойняшками. Все свои эксперименты я начал с того момента как младшим, сравнялось тринадцать. Каждый алхимический круг мои дети замыкали все вместе, тогда любая формула приобретала совершенно иное свойство. Так, в один прекрасный день при работе с формулой воскрешения, да-да и это тоже было, я сделал своё главное открытие. Буквально за несколько часов до эксперимента Диана разрезала руку и к моменту активации круга её ладонь все ещё сильно кровоточила. Тогда произошедшие натолкнуло меня на мысль, ведь находящаяся в центре мёртвая кошка слабо мяукнула и попыталась встать. Мои дети не ожидали ничего подобного и разорвали связь, как оказалось, очень вовремя. Из руки Дианы хлестала кровь, а она сама находилась в состоянии полусна, полубреда. После того случая моя бедная девочка восстанавливалась почти два месяца, а я не терял времени даром. Всё было до безобразия просто. Кровь — это жизнь. Чем больше крови, добровольно отданной призывающим, тем выше раскачается маятник жизни. И если после смерти прошло не более двух дней, а тело несильно пострадало, в теории, умершего возможно вернуть к жизни, насильно запечатав в нём душу. Вот здесь мне и пригодилась групповая трансмутация. Все необходимые расчёты не заняли много времени. Мне удалось вычленить нужную толику отдаваемой крови и точно измерить выброс силы, теперь я держал в своих руках все ниточки этого гениального открытия.Тогда я был слишком самонадеян, меня ничуть не смутилась та простота, с которой открылась оборотная сторона алхимической реакции. А дальше мной уже двигала алчность и жажда наживы, ну ещё бы одно из величайших открытий в истории. Когда с основными вычислениями было окончено, а толстая кожаная папка надёжно укрыла от внешнего мира моё открытие, я наконец, решился обнародовать своё детище. Однако с этого момента все и пошло наперекосяк, ибо теперь всюду меня преследовали неудачи. Вроде ничего серьёзного: разбившаяся фоторамка, треснувшее зеркало, синяки да ссадины у детей и сплошной разлад в семье. Я не был суеверным, а потому не придал этому значения, продолжая двигаться к заветной цели, шаг за шагом, желая завоевать новую вершину. Это был очень важный день, и я хотел, чтобы моя семья в полной мере насладилась моим триумфом. Вполне естественно, что мы поехали все вместе. Кто же мог подумать, что прохудившийся тормозной шланг станет решающим гвоздём в крышке моего гроба. Одно мгновение, визг тормозов, крики жены и детей, а потом только боль и темнота.Я не помнил, что произошло, но очнулся я в круге, один. Мои дети замкнули круг для нас с женой, но не рассчитали сил, ведь к тому моменту мы уже перешагнули свою последнюю черту. Назад вернулся только я, а тело моей Анабэль распалось на атомы и навсегда соединилось с нашими телами нерушимой связью. Эта же участь постигла и моего сына, Нэйда. Мальчик был слишком истощён потерей крови, поэтому потерял сознание, прежде чем завершилось преобразование. Когда умирает человек, происходит поистине колоссальный выброс энергии и никакие формулы уже не в состоянии сдержать рвущуюся наружу мощь. Ударной волной Сэта, Джейка и Диану раскидало по сторонам, и все та же страшная сила жестоко наказала их за содеянное. Джейк потерял руку и тронулся рассудком. Диана лишилась части внутренних органов, а Сэт хоть и остался невредим физически, разумом навсегда остался четырнадцатилетним мальчиком. К слову сказать, способность к преобразованию без круга проявилась лишь у Дианы. Я не знаю как, но нас четверых связало воедино. Теперь любая, даже самая пустяковая царапина проявлялась у меня тоже. Вроде бы ничего страшного, но ни одна из ранок так и не затянулась, мало того, они продолжали разрастаться. Чтобы хоть как-то приостановить процесс, я лёг под нож хирурга. Денег у нашей семьи было с избытком, поэтому я продолжал экспериментировать, вот только полем для анализа стало моё собственное тело. Соболезнуя моему горю, высший военный совет дал мне отставку при этом не запрещая мне вернуться, как только раны потерь перестанут кровоточить, но пути назад уже не было. Поначалу все шло хорошо, сильнейшие антибиотики успешно сдерживали воспаление, и я уже задумывался об автоброне, но моё тело подкинуло мне очередной сюрприз, полное отторжение любых металлов, даже золото и серебро не решили проблемы. Мы много путешествовали, стараясь найти хоть какую-нибудь лазейку к жизни, но повсюду нас ждало разочарование. Собственно говоря, каким ветром нас занесло в Резенбург я уже и не вспомню, однако, только здесь у меня появилась надежда. Сама, того не понимая, ты подарила её нам, рассказав о своём друге – Эдварде Элрике. Мы решили немного обжиться на новом месте и собрать как можно больше информации. Какая это была удача, найти тебя, твой талант автомеханика играл нам только на руку. Ты могла вселить жизнь даже в самые безнадёжные случаи, ты всегда была добра и приветлива с нами, поэтому нет ничего удивительного, что у тебя получилось влюбить в себя моего старшего сына. Видела бы ты его горящие глаза, когда он рассказывал о тебе. Естественно, что в нём взыграл собственник, когда домой вернулся Стальной алхимик. Окончательно потеряв над собой контроль, Джейк пустил под откос все наши планы.А когда состоялась драка между Джейком и Эдвардом Элриком, тут уж, как говорится, стало совсем худо, я потерял руки. Пришлось спешно собираться в путь-дорогу и бежать подобру-поздорову. О том, что ты теперь с нами, я узнал только тогда, когда твоё бесчувственное тело опустили на соседнюю койку. Клянусь, я даже не подозревал об их планах, да и мои дети вряд ли послушались бы меня. Прости, но таков закон жизни, если мы хотим выжить, то должны дойти до конца и ,наконец, разорвать этот порочный круг, что так крепко держит нас вместе. Да я тоже хочу жить, ещё хоть раз увидеть солнце, ощутить пряные запахи луговых трав, почувствовать прохладные струи дождя на коже. Но даже если этого не удастся мне, то я надеюсь, что мои дети смогут спокойно прожить оставшиеся у них годы. Сейчас я очень боюсь за Диану, потому что после моей смерти, если наша связь не прервётся, она станет следующей. Моё любимое дитя будет также забирать на себя все раны братьев. Уже сейчас она чересчур чувствительна к моим приступам. Я поклялся, что продержусь как можно дольше, но без твоей помощи, Уинри, мне уже не обойтись. Я даже не могу представить, сколько боли мы принесли тебе и твоей семье, но прошу, помоги продержаться до момента, как философский камень будет у нас. Если все удастся, я сам буду молить тебя о смерти... Эдвард Я не любил подобные минуты, когда тебя что-то беспокоит, но вот что является тому причиной, понять было невозможно. В такие моменты я напоминал себе сторожевого пса, что уже чувствует опасность, но ещё не видит её. Что-то должно было случиться, интуиция ещё ни разу не подвела меня. — Эд, да что с тобой? Перестань каждые пять минут оглядываться по сторонам! — Ал продолжал бормотать себе под нос нечто ругательное, но мне было всё равно, потому что я не мог ошибиться, за нами велась слежка. Я не рассказывал об этом даже братишке, дабы он не счёл меня окончательно свихнувшимся, но спустя пять дней нашего странствия я, кажется, видел Диану. Пусть мельком, пусть только вполоборота, но я не мог ошибиться. Она тоже заметила меня, вот только на её лице кроме ужаса отразилось облегчение и даже радость. Однако не успел я проделать и половину пути, насмерть перепугав всех пассажиров на перроне, ну ещё бы, не каждый день увидишь вменяемого с виду парня, который в одночасье срывается с места и с перекошенным от ярости лицом, начинает расшвыривать попавших под руку пассажиров, как этой мерзавке и след простыл. Тогда нас очень «вежливо» попросили покинуть сие славное место, но я был настолько взвинчен, что не сдержался, каюсь. До следующей станции в тот день пришлось идти пешком, вот только я тогда так и не рассказал брату причину своего странного поведения. С тех пор я жил предчувствием беды, мне постоянно казалось, что вокруг нас закручивается что-то страшное. Это была последняя точка отсчёта, небольшой городок на пути к величественным горам Бригса. Какая ирония, ведь именно это место промелькнуло в моём мозгу, после освобождения из каменного плена. Меня раздражало все, начиная от необходимости каждый раз начинать все с нуля и заканчивая жестокими угрызениями совести по одному и тому же поводу таким кретином можно было только родиться! Спустя месяц наших странствий, я почти что пал духом. А мимолётный образ Дианы, давно казался бредом, жестокой шуткой судьбы. Но на границе сознания ещё теплилась надежда и именно она толкала меня вперёд, к той единственной, что навсегда отдано моё сердце. Наше рвение увенчалось успехом на второй день пребывания в городе. Уже привычной схемой, мы с братишкой шерстили окраины, пока у одного из особнячков не стали свидетелями занимательного диалога: — Какое падение нравов у нынешней молодёжи,— сухонькая старушка на лавочке передёрнула плечами. — Эй, старый, ты меня слышишь? — Сколько можно толковать об одном и том же? — низенький дедок ритмично отбивающий лёд со ступенек, неохотно отложил лом и хмуро посмотрел на собеседницу. — Они сняли этот дом всего на две недели, ничего не испортили, мало того, подправили твоё здоровье, а к довершению всего вручили столько денег, что теперь тебе можно безбедно прожить до конца дней своих, а после ещё несказанно осчастливить детей и внуков, оставив им нешуточное наследство. Забудь ты уже их причуды и странности, слава Богу, ушли, скатертью дорога! — дедок смачно сплюнул и снова взялся за работу. — Дурак ты старый! Мне просто жалко бедного Джейка, больной отец - то ещё горе, но его жена — эта блондинистая наркоманка, уже перебор! — Это сугубо его дело, сердцу не прикажешь! — А вот Диана была со мной согласна! – не унимала старушка. — Они люди взрослые, сами разберутся! – жёстко высказался дед, потирая ладони. Несколько минут я просто стоял столбом, не в силах переварить услышанное, сердце с грохотом ударялось о рёбра, на глазах навернулись слёзы, не может быть... — Эд, пожалуйста, успокойся! Брат, ты слышишь меня? Да очнись ты, наконец! Мощнейший удар в челюсть мог уложить на лопатки взрослого мужчину, однако, я лишь пошатнулся, продолжая держать старика в паре сантиметрах над землёй. — Говори... — рычал я, с трудом сдерживая себя, чтобы не разорвать ни в чём ни повинного человека на кусочки.