Потому что я тоже тебя люблю!

Эдвард Всю дорогу до Централа я так и не сомкнул глаз в то время, как младшенький душил подушку просто очаровательно пуская слюни. Заинтересованные взгляды то и дело бросали на нас как коллеги по цеху, так и аборигены. И как только девушки могут терпеть эти переполненные неприкрытой похотью взгляды? Когда каждый встречный-поперечный мнит себя даром небес, пытаясь сыскать расположения красавицы. Наше разоблачение не входило в мои планы, поэтому пришлось терпеть сальные комментарии. Бедолаги. Они так и не поняли, как близки были к долгой мучительной смерти. Но ничего сейчас передо мной стоит задача, намного важнее этих проходимцев. Само собой, шагнув на перрон столицы, я был настолько не в духе, что вся человекоподобная масса расступалась перед нами, на интуитивном уровне ощущая угрозу. Моя ставка оказалась верной, толпы народу, наводнившие Централ могли скрыть всё что угодно, ведь вероятность быть узнанным равнялась нулю. Пока регистрировались в списках участников, снимали номер в гостинице — ввиду обилия народу оказалось не так уж просто — вымотались настолько, что решили немного перекусить и составить предварительный план действий. — Эд я, конечно, всё понимаю, но твой план обречён на провал, — в сердцах бросил братишка, приканчивая третью порцию. — Не стоит забывать про элемент неожиданности, — лениво ответил я, отвалившись от стола, как сытая пиявка. — Да какой к чертям элемент неожиданности? — больше прежнего распалялся тот. — Это полный идиотизм. Ты хочешь, чтобы мы соблазнили Мустанга! — Нет, моя дорогая сестрёнка. Не мы, а ты, — спокойно парировал я. — Соблазнять будешь ты, а я, так уж и быть, постою на стрёме. — Но… но… как ты хочешь это сделать? — заикаясь, переспросил паренёк, так и застыв, не донеся вилки до рта. — Разве кто-то может отказать такой красотке, — невинно поинтересовался я, стреляя глазками. Мужики, за соседним столиком переглянулись, расплываясь в щербатых улыбках и, подошли знакомиться. — И, вообще, я что-нибудь придумаю, — уверенно подытожил я, хмуро разглядывая незадачливых кавалеров. От моего взгляда они тут же ретировались. Ал позволил себе ещё пару непечатных комментариев и лёгкой походкой от бедра удалился к себе. Завтра будет нелёгкий день. Казалось, что сам «его величество случай» окончательно встал на нашу сторону, ибо нам везло как утопленникам. Во-первых, из-за наводнивших столицу алхимиков и зевак, в несколько раз была усилена охрана наиболее важных объектов. Однако, подобный шаг только добавил суматохи и сумятицы. В спешке собранные резервы так и не поняли оказанного им высокого доверия. Солдафоны, выпячивая грудь от важности, с большим удовольствием заигрывали с девушками. Во-вторых, ещё до начала письменного экзамена, Ал столкнулся с Мустангом. Увидев печально знакомое лицо, братишка разволновался настолько, что оступился на ровном месте и буквально рухнул в объятия к господину фюреру. Очевидно, миловидная блондинка, стыдливо отводящая глазки и бормочущая извинения, тронула суровое мужское сердце. Рой ободряюще улыбнулся, аккуратно вернул её на грешную землю и предложил проводить. Начало было положено. Стоит ли говорить, что экзамен братишка сдал на отлично и сегодня вечером состоится аудиенция у его светлости. — Брат, я хочу чтобы ты знал, — зло прошипел Альфонс, с ненавистью разглядывая себя в зеркале. — Ненавижу тебя. — Ни секунды в этом не сомневался, — промурлыкал я, с гордостью разглядывая творение своих рук. Тёмно-синее платье в пол, смотрелось на нём лучше, чем на выставочном манекене. Густые пряди светлого кучерявого парика были забраны в тугую косу, полное отсутствие косметики придавало образу юной нимфы некой таинственности. — Боже, за что мне такие муки. Где я так нагрешил, — продолжал стонать Ал, брезгливо оправляя шёлк. — Хватит ныть, — прошептал я, и брат подавился очередной порцией стенаний. — Потерпи, скоро этот маскарад закончится, — серьёзно добавил я, касаясь плеча младшего. — Прости Эд, — притих тот. — Да всё нормально, только не забудь одну вещь, — брат насторожился. — Всё-таки у тебя там вата, не давай Мустангу сильно трогать твою мускулистую грудь, а то он совсем перестанет верить женщинам. — Убью! — взвыл Альфонс. — Вот, немного румянца и теперь ты само совершенство, — расхохотался я, легко уворачиваясь от расписной вазы пущенной мне в голову. Успев на ходу шлёпнуть братишку по заду, скрываясь за дверью. В спину мне продолжали лететь отборные ругательства. Дабы не вызывать подозрений, мы простились у главных ворот резиденции. Меня очень настораживало практическое отсутствие охраны: парочка сопляков у парадного входа, два конвоя по периметру, даже как-то обидно. — И всё же в женской ипостаси есть свои плюсы, — злорадствовал я, неспешно обходя белокаменные хоромы, окружённые двухметровым кованым забором. Отдав предпочтение брюкам и обуви на низком каблуке, я чувствовал себя почти человеком. Лёгкий плащ удачно скрывал мои широкие плечи и в то же время идеально подчёркивал талию. В коем-то веке пришлось отказаться от привычной причёски, мою распущенную шевелюру придерживала пара заколок. Чуть подкрашенные ресницы и губы полностью меняли меня. Случайные прохожие открыто улыбались, предлагая помощь, ведь в руках я держал весьма тяжёлую стопку книг, а патрульные окидывали откровенными взглядами, наперебой зазывали прогуляться под луной. Не спеша, добравшись до чёрного входа, я таки внял их мольбам. Ну, сейчас вы мне за всё ответите. «Какое расточительство», — я поцокал языком. Из-за тёплой погоды, в резиденции больше половины окон были распахнуты настежь. Изображая из себя юную натуралистку, я обосновался сбоку от нужного окна, демонстрируя деятельное оздоровление свежим воздухом. Вместе с приторным ароматом эфирных масел из кабинета доносились приглушённые голоса. Мустанг был сама любезность, встречая даму на пороге своего кабинета. Вложив в тонкую ладошку бокал с вином, осыпая комплиментами и легко приобняв за талию, с чувством выполненного долга, увёл вглубь рабочего будуара. Белоснежная рубашка с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами, фривольно закатанные по локоть рукава с уставными брюками смотрелись не ахти, но Ал всё равно впечатлялся. Кротко лепеча слова благодарности, братишка, сам того не ведая, разжигал интерес фюрера. — Господин Фюрер… — начал, было, братишка. — Просто Рой, — жёстко оборвал Мустанг, сокращая дистанцию. — Рой, — покорно повторил Ал, пытаясь отсесть чуть дальше. — Я благодарна, за оказанную мне честь встретится с вами тет-а-тет, это высшая награда для весьма посредственной девушки. Произнесена сия фраза была настолько интимна, что я невольно зажал себе рот, дабы не охнуть. Братишка определённо вжился в роль. — Анна, к чему эта скромность, письменный экзамен с таким высоким баллом ещё никто не сдавал. Жду не дождусь увидеть Вас в деле, — покровительственно закончил мужчина, нежно сжимая тонкую ладонь. Абсолютно позабыв о конспирации, я буквально приклеился к окну. Какой, однако, шустрый. — Рой, что вы… — охнул Ал, когда Мустанг в неверном блеске свечей попытался сократить расстояние до минимума, для заключительной стадии знакомства, в просторечии именуемое, поцелуем. Альфонс дёрнулся в крепких руках и обмяк, продолжая бешено вращать глазами. Дать отпор ухажёру, мешало узкое платье и стальные объятия оппонента. «Вот зараза! Что же, поздравляю тебя с самым коротким свиданием, братишка», — мелькнула шальная мысль, а ноги уже коснулись паркетного пола. — Ты бы щупальца свои втянул, — весьма эффектно вклинился я, хватая Мустанга за шкирку и буквально оттаскивая его от позабывшего родную речь братца. Мило покраснев, горе соблазнитель попытался вскочить с мягкой софы, но поскользнулся на холодном шёлке и повалился навзничь, так и не выпустив из крепкого захвата руки Ала. После продолжительной паузы, чуть расфокусированные взгляды всех присутствующих, наконец обрели ясность, но вместо извинений уже готовых сорваться с губ пышущего румянцем фюрера, сошло следующее: — У вас, парик отклеился… — С-с-спасибо, — братишка ушёл в ультразвук, а мне ничего не оставалось, кроме как, бросится сверху на Мустанга и прижать его руки к полу. Распятый на полу, расхристанный мужчина, смотрел с холодной яростью мясника. — Убью, — прошипел Рой и я как-то сразу ему поверил. Альфонс, зажатый меж нашими телами судорожно, дёрнулся, пытаясь защитить руками самое драгоценное и, врезался своим затылком в мой подбородок. Всего на секунду ослабил хватку и получил смазанный удар в висок. Насилу проморгавший, попытался увернуться от очередного «комплимента», но не успел, Мустанг оказался проворнее. Получать от Мустанга люлей хотелось всё меньше, поэтому извернувшись, словно кошка я, вскочил буквально распластавшись, и в прыжке сдёрнул со стола револьвер. Но не успел щёлкнуть предохранитель, как леденящий душу голос очень спокойно посоветовал: — На вашем месте, я бы положил оружие на место, не ваше это милая леди. — Вы ошиблись, мой фюрер, это не леди, а Стальной, — уверенно отрапортовала Лиза Хоукай, бесстрастно разглядывая весёленькую композицию. Мы были настолько увлечены, что не заметили, как появилось новое действующее лицо. — То есть? — недоверчиво прохрипел Мустанг, продолжая тянуть на себя лиф сапфирового платья. — Даже в этой маскировке типичные ему привычки видны невооружённым взглядом. — А Вам, уважаемый фюрер, — Рой вздрогнул. — Я бы советовала объясниться, откуда эта юная леди? Вроде голоса она не повышала, но в комнате ощутимо упала температура. — Я ничего не сделал, — открестился Мустанг, скидывая с себя Альфонса. — Я не леди, — пролепетал Ал, стягивая парик и стыдливо прикрывая разорванное платье. — Подожди, если там Стальной то... — опомнился, наконец, неудавшийся соблазнитель. — Альфонс Элрик, — чёрные глаза хлестнули подобно бритве. — Раз с этим мы разобрались, предлагаю сразу перейти к делу, — резюмировал я, с опаской разглядывая Лизу, которая была настолько при исполнении, что у меня непроизвольно задрожали руки, ибо огнестрельного оружия на ней было больше, чем игрушек на ёлке. Уинри И снова всюду была кровь, вот только ни один прибор жизнеобеспечения не подавал признаков жизни, как и лежащий на кровати мужчина. — Рихтер… прости… — Уинри, перестань, всё кончено, — Диана аккуратно убрала мои руки с груди отца. А потом порывисто обняла за шею и разрыдалась. Джейк выдохнул сквозь зубы, сильнее прижимая к простреленной руке окровавленное полотенце. Сэт тихо напевая мелодию колыбельной, полностью ушёл в себя начисто игнорируя происходящее. Мы почувствовали неладное, когда он в очередной раз примерил свой маскарадный костюм. Последние несколько дней, Джейк не появлялся дома, заканчивая свои таинственные приготовления, а Рихтер жадно хватая ртом воздух, продолжал уверять что всё в порядке. Со слов Дианы старший сын любил отца, но тогда почему он ни капли его не жалел, раз за разом заставлял отца чувствовать боль? Это наплевательское отношение стоило ему жизни. — Как ты себя чувствуешь? — как можно осторожнее поинтересовалась я, поглаживая девушку по спине. Вместо ответа, Диана отстранилась, подняв на меня почти чёрные глаза и, неожиданно схватила скальпель, полоснула брата по щеке. — Полагаю, комментарии излишни, — усмехнулась Диана, смахивая кровь со своей щеки. — Ну, спасибо тебе братец! Мало того, что, я даже не женщина, ты решил добить меня окончательно? Или тебе интересно продержусь ли я дольше отца? — девушку разобрал истерический смех. — Сестра прошу тебя, успокойся. Обещаю, этот кошмар скоро закончится и всё встанет на свои места. — Как ты не можешь понять, что всё кончено! Ничего уже не будет, как прежде, — мертвенно-бледную девушку била крупная дрожь. — Диана! — вскрикнула я буквально в последний момент, успев подхватить оседающее на пол тело. — Смотрю, вы уже успели подружиться, — издевательски вопросил парень, склоняясь над сестрой. — Напомни мне милая, кто хотел перерезать глотку девчонке, когда Стальной выбрал её? И он снова выберет её, даже если ты станешь Матерью Терезой. — Ну и пусть, — одними губами прошептала Диана. — Ведь Эдвард настоящий… — Приведи её в порядок, у нас мало времени, — зло бросил он, швыряя мне под ноги окровавленную тряпку.

***

— Ужасно выглядишь, — он вернулся даже раньше, чем говорил, неся в руках тарелку полную еды. И хоть у меня уже несколько дней во рту маковой росинки не было, подобное изобилие не вызвало во мне никаких эмоций. — Я не голодна, — бросила я, продолжая хлопотать над Дианой. — Уинри, прости меня, я, правда, не хотел срываться на тебя. Давай заключим временное перемирие. Нам нужен только философский камень, и я обещаю, что как только он окажется в моих руках, мы тут же покинем эту страну. Диана не сможет продержаться дольше отца, поэтому действовать нам предстоит быстро. Мне ни к чему лишние жертвы, их и так было чересчур много и поверь мне я не испытываю от этого никакого удовольствия, только горечь. Не знаю, что на меня нашло, но я поверила ему на слово, беспрепятственно протягивая руку. Уже после первого кусочка, я почувствовала сильную боль и жжение в животе. Очень хотелось спрятаться, скрыться от этой боли, но всё что мне удалось это оттолкнуть от себя тарелку. Я чувствовала, как Джейк сильнее прижимает меня к себе, но, прежде чем сознание окончательно померкло, он произнес: — Думаешь, я не догадался про отравленный клинок, спрятанный в моём протезе? Я понял это уже давно, как и то, что в случае нажатия на скрытую пружину он легко, почти неощутимо оцарапав мне кожу, быстро отправит в заоблачные дали! Увы, дорогая, я сразу понял что к чему, но не бойся, уже не сержусь на тебя. Наверно, кое-что стоит изменить в наших планах. - Холодная игла вошла в шею и вместе с движением прозрачной жидкости в шприце, я лишилась воли. В мою ладонь бережно вложили, тот злополучный осколок, предусмотрительно обмотанный холстиной. Джейк нанёс свой заключительный удар, эти три слова, будто каленным железом, выжгли у меня в мозгу его волю. «Убей Эдварда Элрика». — Не смей её трогать, чудовище! — прокричала Диана, но он лишь отмахнулся от неё как от назойливой мухи. Пора начинать.