Секреты Нарю. Жизнь или смерть?

      Ночь не повлияла на состояние Чона. Такая же каша в голове; такая же разбитость организма. Утро безжалостно требует к себе внимания. На часах пять утра, а надоедливый будильник продолжает играть на нервах, что окончательно добивает парня. Натянув на себя одеяло, он пытается скрыться от назойливого рингтона. Но наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. Сгусток мыслей, образовавшийся в голове детектива, никак не желает упорядочиваться. Оторвав голову от подушки, Чон пытается согласовать её работу со своим туловищем.       – Утро… Привет, – сонным голосом тянет Чон, вглядываясь в светлый дисплей, и подтягивается на мягкой перине. Двадцать четвёртое марта, вторник – высвечивает телефон. Всё бы ничего, но одна мысль моментально приводит Гука в чувство: нужно выяснить, что скрывает хён за своими колючками. А для этого первым делом надо наведаться на склад.       Придерживая плечом телефон, в одной надетой штанине и наскоро запихнутым в себя бутербродом, парень интересуется у Чимина о состоянии поиска информации с камер видеонаблюдения. Получив положительный ответ и пообещав, что отблагодарит коллегу в любой форме, которой он захочет, Чон посылает поцелуй в трубку и сбрасывает вызов. Наспех собрав вещи и папку с документами, он выдвигается в офис.       Тёмное небо, затянутое серыми волнистыми облаками, не предвещает хорошей погоды на ближайшее время. Только вчера было ясное, ничем не обезображенное поднебесье, освещавшее и без того блёклый мир. Чону не хочется застрять где-нибудь в овраге, если внезапно грянет дождь, поэтому действовать нужно быстро.       Приехав в офис, детектив первым делом движется в сторону архива: необходимо выяснить всё об охраннике. Третий этаж всегда славился своей гнетущей атмосферой, серо скрашенной маленьким лучом света из небольшого окошка метр на метр. Огромные железные стеллажи наставлены по всему периметру.       – О, привет малой! – Хосок растягивает губы в улыбке, жестом подзывая вошедшего детектива. – Чимин мне с утра звонил. Сказал, тебе нужна инфа по Ю Мин Со? – И, не став дожидаться ответа, Хо привстаёт с насиженного места и начинает копаться в огромной груде бумаг, рассыпанных по столу.       – Да, здравствуй, хён. – Чонгук удивлён ярому рвению коллеги с утра пораньше. Судя по тому, что Хосок-хёна отправили в архив, сегодня его загрузят по полной. – Тебе не надоело работать почти без выходных?       – Гук, ты ничего не понимаешь. Мне это нравится. Ну и что, что напрягают и что ночами я не сплю, но… – Разведя руки в стороны, Хо продолжает ворошить горы бумаги и пытается зацепить необходимые листы, изредка краем глаза поглядывая на заинтересованного детектива. – О! Нашёл! – И протягивает их Чону, светясь детской радостью, которой даже тёмные круги под глазами не помеха.       Первый лист содержит общие данные: рост, вес, семейное положение и аналогичные сводные данные. Просмотрев немного дальше, детектив спешно закрывает их и разворачивается в сторону выхода, как в его голове вдруг возникает: «Была не была!»       – Хо-хён, ты ведь знаешь, как говорят. – Лукаво улыбнувшись через плечо, Чон сверкает своими чертятами, которые так и пляшут в его тёмных глазах. – Тот, кто в течение дня активен как пчела, силён как бык, вкалывает как лошадь и приходит домой уставшим как собака, должен проконсультироваться с ветеринаром. Есть большая вероятность, что он осёл!       Не дожидаясь реакции, Гук смеётся и пулей вылетает из архива, перебирая ногами со злосчастного третьего этажа, ведь чует практически всем своим телом бушующий ураган позади себя. Он проносится мимо снующих офицеров, втянутых в повседневную рутину, иногда сталкиваясь с ними плечами, но звериный крик сзади: «Стоять, засранец!» – заставляет планктон повернуть головы на источник шума. Вслед за Чонгуком на бешеной скорости мимо офицеров проносится старший офицер Чон, раскидывая листы из рук людей в разные стороны. Извинения – потом. На данный момент в приоритете детектива технично сбежать от разъярённого быка, у которого валит пар из ноздрей, а глаза раскрыты до неимоверных размеров. Преодолев последний спуск к подземной парковке, Чон резким движением руки открывает двери, ставшие последним препятствием, и искры из его пяток сыплются с новой силой. Позади слышен шум быстро передвигающихся ног и сбившееся дыхание его преследователя.       Обогнув машину, детектив кладёт руки на крышу, дабы отдышаться, но злой взгляд с противоположной стороны авто нещадно его прожигает.       – Так, Чон Чонгук! – согнувшись, выдыхает Хосок, поставив ладони по обе стороны коленей. Его грудь тяжело вздымается, и он пытается привести дыхание в норму. – Нет в тебе ничего святого. Твой язвительный язык определённо надо вырвать! – И, засучив рукава и без того растянутого пиджака, офицер надвигается на оппонента.       – Стой, стой, стой! – Гук широко распахивает глаза и выбрасывает ладони перед собой в примирительном жесте. – Хён, ты же знаешь, что я о тебе забочусь? Ты в последнее время на зомби стал похож. – Улыбка растягивается на его лице, стремительно превращаясь в добродушный оскал. – А ведь в твоём возрасте нельзя перенапрягаться.       Лицо офицера вытягивается в немом «о», и его глаза постепенно расширяются, превращаясь в два огромных блюдца. Хосок медленно выпрямляется, и его кулаки сжимаются, постукивая друг о друга. На его лице возникает симметричный оскал, а его глаза так и говорят: «Ты попал, мелкий!»       – О, здравствуйте, шеф Кан! – Чонгук вскидывает ладонь вверх и смотрит мимо Хосока, чьё лицо начинает приобретать зеленоватый оттенок.       Офицер резко оборачивается, цепляя взглядом пустую парковку. Позади него раздаются визги шин, оставляющих угольные следы на сером асфальте. Выхлопной серый дым скрывает наглого беглеца. Офицер даже не заметил того, что всё это время они находились возле машины детектива.       – Чон Чонгук, мать твою! – истошный крик Хосока, отражающийся от стен, явно долетает до верхних этажей.       «Научил ребёнка плохому» – единственная мысль, пролетающая в его уставшей голове. Прикрыв глаза, Хо разминает затёкшие плечи, вспоминая мелкого проказника. Рот непроизвольно растягивается в детской улыбке, и из него вырывается тихий смех.       Дубовые двери резко отворились, представляя вниманию находившихся в помещении людей статную фигуру человека, облачённого в полицейский мундир с множеством нашивок и блестящими наградами, успешно зафиксированными на груди.       – Так, офицер Чон и офицер Юн, с этого дня к вам будут приставлены кадеты. Лучшие выпускники двух академий. Ваша задача – обучить, проинформировать и быть для них эталоном. Возражения не принимаются, и желания не обсуждаются, – приказной тон шефа умел выбить абсолютно всю смелость у подчинённых.       Напарники похлопали глазами друг другу. За спиной начальника стояли четыре фигуры парней, облачённых в форму новичков, которые с интересом разглядывали приставленных к ним сонбэ.       Хосок окинул взглядом «зелёных», воображая тот хаос, который ему предстоит творить в дальнейшем. «Если их отдали на растерзание нам, значит, остальные успешно отвоевали себе свободу».       – Да, шеф! – синхронно произнесли оба офицера, медленно выдыхая накопившийся в лёгких воздух и одновременно рассматривая новое «мясо».       Ещё раз окинув взглядом кадетов, шеф Кан бросил папку с досье новичков и спешно ретировался со словами: «Мне надо работать. Надеюсь на вас». Дверь со скрипом закрылась, и младшие остались на растерзание двум матёрым волкам.       В кабинете стояла гробовая тишина, которую изредка нарушало тиканье настенных часов. Два человека, опустив головы вниз, усердно занимались изучением собственной обуви и узоров на мозаичном полу, не решаясь поднять взгляд. Офицер Юн продолжал рассматривать новоприбывших, изредка косясь на напарника. Хосок столкнулся с чёрным изучающим взглядом, будто его поставили на витрину некоего магазина, мимо которого снуют несчётное количество людей, так и норовящих поглазеть на очередную новинку. По левую сторону от человека-сканера стоял парень слегка ниже ростом, с каштановыми волосами, и посматривал на офицеров.       Решив начать знакомство, Хосок встал с места и двинулся в сторону четырёх неподвижных тел. Взгляд черных глаз продолжал прожигать офицера по мере его приближения, а на лице новичка проскользнула однобокая ухмылка. Офицера Чон это начинало напрягать.       – Итак, мальчики и «девочки». – Окинув взглядом несколько поднятых и опущенных голов, Хосок негромко рассмеялся и вернулся взглядом к изучающим его глазам.       – Меня зовут офицер Чон Хосок, а это, – кивнув в сторону напарника, сказал он, – офицер Юн. С сегодняшнего дня забудьте всё, чему вас учили в академии. На начальном этапе вам пригодятся только навыки анализа, следствия и физическая подготовка, которую, кстати, сегодня мы оценим. После этого мы распределим вас по группам. Офицер Юн, или, может быть, Вы решили сами выбрать себе студентов? – Чон одарил взглядом скучающего напарника, чьи думы явно не были заняты подбором «персонала».       – Хоби, мне абсолютно всё равно, как мы их распределим, обучать придётся одинаково. – Напарник пожал плечами, хотя его больше прельщал вариант с замкнутыми новичками, что стояли смирно и не наблюдали за офицерами, как стервятники за своей наживой.       Хосок устало потёр переносицу. Он знал, что офицеру Юн плевать на «зелёных» с высокой колокольни. Поэтому максимум, что он мог ему предложить, – это разделить новичков по два человека, поскольку Чона не вдохновляла идея взвалить на себя груз из четырёх человек, которые только и будут что мешаться под ногами. А расследование у них шло полным ходом. Обойдя кадетов, вставших возле дверного проёма, Хосок крикнул другому офицеру, чтобы тот проводил новеньких на стрельбище, но не выдавал им оружие, пока офицеры не подойдут. Закрыв за вышедшими дверь, Чон вперился взглядом в невозмутимого напарника, двумя пальцами перебиравшего листы с информацией на новичков.       – Говори: что тебя не устраивает? – Хосок скрестил руки на груди, подошёл к столу напарника и облокотился на его стол, продолжая сверлить его взглядом.       – Хо, может, ты их всех обучишь? – продолжая сверлить взглядом бумаги, спросил Юн.       – Не слишком ли много ты себе позволяешь, напарник? М? – Напряжение начинало электризовать воздух, постепенно накаляя атмосферу.       – Брось, Хоби, – дикая усмешка исказила лицо Юна, – неужели не выручишь своего напарника? – Последнее слово было произнесено настолько надменно, что чаша терпения Чона переполнилась до краёв.       Хосок бы всё вытерпел, но отлынивание от работы – не по его части. Не в первый раз Юн пытался скинуть «чёрную» работёнку на него. Однако в этот раз Чон решил побороться. Придвинувшись ближе, дабы никто лишний не услышал, он произнёс то, чего сам от себя не ожидал.       – Как ты думаешь, – было сказано тихим беззлобным шёпотом, и небольшая пауза заставила слушателя навострить уши, – что будет, если шеф прознает о всех твоих грешках? Особенно о том, как ты игрался на месте преступления со свидетельницей. Как ты скрыл некоторое количество нелегального вещества в своих личных целях. А мне напомнить тебе случай на мосту Мён-до? Как «некий полицейский», – с ухмылкой продолжал Чон, наблюдая за ступором коллеги, в ужасе расширившего глаза, – оставил свой ствол на железных балках, так как не пропускал мимо ни одной юбки. А потом его верный «напарник» обнаружил его в руках маленького ребёнка. Я могу продолжить список, Юн. И ты знаешь, что он не закончится на этом.       Хосок пронаблюдал за сжавшимися кулаками своего напарника и, похлопав его по плечу, забрал досье со стола и схватил с соседнего стула свою куртку. Последним, что услышал офицер Юн перед закрытием двери, было: «Я возьму двоих. Абсолютно любых. После этого наше сотрудничество будет окончено».       Офицер Чон лавировал между этажами, изучая информацию о новоприбывших. Парень зашёл на стрельбище и обнаружил двух человек, которые с интересом рассматривали ранее не изведанное ими помещение. Дверь за офицером медленно открылась, и взгляд Хосока столкнулся с всё-таки пришедшим напарником, на чьём лице выражалась злость и полное несогласие.       – Итак. Сегодня мы проверим ваши навыки в стрельбе. – Офицер Чон подошёл к окну пропускного, о чём-то поговорив с человеком по ту сторону. Схватив несколько пистолетов, он вернулся к четырём парам глаз. – Первыми начнут «девочки». – Хосок стал рассматривать тех самых зажатых парней, и на его лице непроизвольно заиграла улыбка. – Академия?       – Высшая академия Ульсана. Отделение следственного департамента, – не отрывая взгляда от очередного пола, произнесли новички.       – Очередные бумажные задроты? – Хосок задумчиво почесал подбородок, переведя взгляд на ухмыляющегося напарника, который в свою очередь одобрительно кивнул. Хосок понимал, кого он себе присмотрел. Ведь офицер Юн не любил находиться на вызовах – ему больше было по душе просиживание пятой точки в захламлённом офисе, разглядывание следственных карт и выявление очередных шагов преступника. Чон перевёл взгляд на остальных парней, рассматривая их подтянутые тела и смазливые черты лица, которым явно было не место у служителей закона.       «Очередные богатенькие сынки?»       – А вы, малышня? – переводя взгляд с одного на другого, спросил Хосок, не заметив ни одной лишней эмоции на их лицах, помимо неприкрытой уверенности, так и сияющей в их черных глазах.       – Сеульская полицейская академия. Отделение криминалистики и дознания. Чон Чонгук и Пак Чимин, – на одном дыхании выговорил черноволосый и, скрестив руки на груди, вперился взглядом в офицера. – Не думаете ли Вы, что слово «малышня» в данном случае не уместно? Или же Вы к работе относитесь так же халатно, как и к людям, – абсолютно недооценивая противника? – Чонгук вопросительно поднял бровь, поглядывая на опешившего офицера, глаза которого заметно округлились.       «Вот это уже интересно», – пролетела мысль в голове Хосока, и офицер рассмеялся во весь голос, привлекая внимание своего напарника. Офицер Юн явно не был настроен на столь же позитивный лад.       – Докажешь мне, малец! – Подмигнув черноволосому, Хосок развернулся к выпускникам Ульсана и протянул им оружие со словами: «Вы первые».       Молодой парень, получив пистолет, подошёл к стойке. Хосок подал знак регистратору, и перед дрожащим новичком появилась мишень. Немного сжав рукоять, парень направил дуло в центр, зажимая спусковой крючок. Щелчок. Небольшой страх промелькнул в глазах стрелявшего. Очередное нажатие не привело ни к какому результату. Зато привело Чон Хосока, который схватился за свои волосы, нервно оттягивая их назад. Офицер подошёл к недоумевающему новичку и выхватил пистолет из его рук.       – Товарищ кадет, если Вы дебил, то так и скажите, и ничего пистолет ломать. – Бросив презрительный взгляд на испуганного парня, он протянул пистолет Чонгуку. – Надеюсь, хоть ты умеешь с этим обращаться.       Хмыкнув, Гук забрал оружие из рук офицера, снял предохранитель и передёрнул затвор, прицелившись в мишень. Секундное обдумывание – и раздался выстрел. На табло отразился результат: 9,8/10. Хосок одобрительно покивал головой, на что Чонгук лишь пожал плечами и развернулся в сторону своего однокурсника.       Следующим был тот самый парень, с каштановыми волосами, который стоял в кабинете офицеров с левой стороны. Ловко орудуя пальцами по железным частям пистолета, он выстрелил. 9.2/10. На его лице не дрогнул ни один мускул.       Казалось, что вся жизнь этих двух новичков была связана тёмными нитями с жестоким миром, где в раннем возрасте им приходилось держать в руках нечто более опасное, нежели несчастный, зашарпанный глок. Ни грамма эмоции, ни единого дрогнувшего мускула.       Результаты Сеульской академии и академии Ульсана, как и характеры этих людей, заметно различались. Хосок мог с лёгкостью сказать, где тут приложили свои волосатые руки родители «золотой молодёжи». Офицер перевёл взгляд на своего всё ещё напарника. По глазам офицера Юн было сразу понятно, кого он выбрал себе под крыло. А Чон и не стал бы возражать. Наоборот, он бы зацепился за этих малых, которые принесут в дальнейшем огромную пользу, только вот…       – Чон Чонгук. – Уходя с территории тира, Хосок положил ладонь на плечо новичку, проходящему мимо, приостановив его, дабы никто не услышал. Чимин остановился возле однокурсника, но, получив от Гука лёгкий кивок и напутствие «Иди вперёд», удалился. Офицер продолжил: – Я очень легко определяю, хороший передо мной человек или нет. Если он мне нравится – значит, хороший, если не нравится – значит, плохой.       – И какой же я, офицер Чон? – Чонгук растянул в улыбке свои пухлые губы, внимательно изучая рассматривающего его человека.       – Ты маленький, заносчивый и, вероятно, никого не слушающий засранец, – интонацией выделяя слова, произнёс Хосок, глядя на расслабленное лицо новичка, глаза которого немного сузились, а рот выдал тихий, безобидный смешок. – Но уж точно не плохой.       – Вы первый, кто мне здесь такое сказал. Ваши работники только и умеют что обсуждать новых людей, на которых в дальнейшем захотят спихнуть свои обязанности, но в моём описании – Вы правы. – Чонгук развернулся спиной к офицеру, медленно следуя за своим другом.       Провожая спину Чонгука, Хосок размышлял: «Дальше будет значительно тяжелее, но, думаю, оно того стоит». Как в один момент Гук развернулся вполоборота и с улыбкой на лице произнёс: «Мы с Вами сработаемся, офицер Чон».       Несколькими днями позже, с выеденным шефом мозгом, Чон Хосок официально сменил напарника. Теперь их стало двое. Пак Чимин и Чон Чонгук.