Секреты Нарю. Жизнь или смерть?

      Дорога до складов выматывает, особенно когда за рулём сам Чонгук. Если вчера его довозил до места назначения водитель, то сегодня такого счастья ему не перепало. В колонках играет очередная попса, которая подстегивает прогибаться под современный мир, следуя моралям, и вести правильный образ жизни.       «Хотя какой, к чёрту, правильный?»       Периодически мелодии разбавляются монотонным говором ведущего, представляющего слушателям очередного новенького исполнителя или исполнительницу. Чонгук закатывает глаза, слушая очередной бред из динамиков про талантливейшее «чудо света», зная, как они добиваются этого в этом прогнившем мире. Глазки построить, позолотить и без того волосатые руки, ножки раздвинуть – и тебе готовы вылизывать все части тела слепо следующие за тобой тысячи безмозглых фанатиков. Большинством агентств в нынешнее время владеют занимательные личности, которые одновременно занимаются незаконными делишками, снабжая наркотой, шлюхами и пушками весь «тёмный» Сеул. Несколько таких людей он уже успел засадить в самые отдалённые части света за железные прутья.       Путь неблизкий, но навязчивого звука, терзающего уши детектива, вполне достаточно, чтобы не съехать в ближайший овраг из-за очередного недосыпа. Пасмурная погода плохо сказывается на состоянии организма, который яростно пытается подавить всевозможные попытки упасть на руль движущейся машины.       На горизонте появляется злосчастное место. Всё та же белая полусфера, но в столь мрачный день окружающая её природа уже не выглядит настолько привлекательной.       Не доезжая до пропускного пункта, Чон паркует машину.       – Добрый день. Я детектив Чон из окружной полиции Сеула. Позвольте задать Вам несколько вопросов. – Чонгук верит, что в один момент разберётся с подозреваемым, посадит его и вернётся к своим офисным обязанностям. Непричастность хёна имеет место быть. В этом он уверен.       – Здравствуйте. Что Вас интересует?       – В ночь с двадцать второго на двадцать третье была Ваша смена? – И, получив утвердительный кивок, Чон продолжает. – Было ли что-нибудь подозрительное во время Вашей службы в этот период?       – Нет. Что Вы, детектив, – старик немного мнётся, но не теряется, – я всегда хорошо исполняю свои обязанности.       – То есть ничего, что вызвало бы Ваши подозрения, не было? И Вы не отлучались со своего рабочего места ни на секунду?       Чонгук передумывает все возможные варианты развития событий, но весьма разумнее было бы пересмотреть камеры видеонаблюдения. Охранник всё же теряется, и его глаза взволнованно бегают по настороженному лицу детектива.       – Простите, детектив. Я хочу Вам помочь. Если это останется между нами – я Вам скажу. – Получив одобрительный кивок, старик продолжает. – Дело в том, что я иногда могу заснуть. В связи с тем, что нормы работы у меня нет и я сплю по несколько часов в сутки. В общем, так получилось, что в тот день, как и в некоторые предыдущие, я, возможно, задремал. Не следил за временем – может быть, что-то да произошло. Хотя не думаю, что за какие-нибудь несколько минут смогли открыть склад и совершить убийство. Я надеюсь, Вы не скажете об этом моему начальству, – охранник взмолился о помощи.       Тихий шестнадцатибитный звук раздаётся из кармана старика. Засунув руку в карман дутой куртки, он достаёт гаджет, чем-то напоминающий телефон. Как понимает Чон – игрушка для маленьких детей, рассчитанная на убивание времени за кормлением непонятного создания.       – Простите, детектив. Внучка дала мне это, чтобы я кормил её питомца. Продвинутая молодёжь нынче пошла. – Усмехнувшись, охранник нажимает пальцами по клавишам, после чего кладёт гаджет обратно в карман.       Чонгук издаёт усталый вздох. Ещё одна непонятная ситуация. Возможно, охранник как-то причастен к убийству и всё это только маска – прикрытие.       – Могу я получить записи с ваших камер?       – Да, конечно, детектив, – охранник приглашает детектива в свою каморку. Вполне немаленькое помещение, заставленное многочисленными мониторами, несколькими шкафами и парочкой стульев. Парочкой?       Охранник усаживается на стул и начинает искать в архиве данные по определённой дате. Он уточняет у детектива, как ему будет лучше предоставить информацию, и Чон протягивает старику флешку. В обмен за молчание перед начальством о неработоспособности его подчинённого Чонгук получает видео с камер в момент преступления. Да, в ходе расследования полиция может получить все записи с камер независимо от разрешения собственников, но Чону нужно перестраховаться.       – Хён, я пришлю тебе видео на обработку. – Чонгук движется в сторону машины. – У тебя есть несколько часов, до того как я вернусь в Сеул.       – Чонгук, – в трубке устало выдыхает Чимин, – я всё ещё жду мой обед за добытую вчера информацию. И, если ты думаешь, что я сразу же кинусь обрабатывать тебе видео – ты сильно ошибаешься!       – Ну хён, – вкрадчиво тянет Гук, – я тебе обещаю, что это в последний раз.       – Чон, не дай бог ты не сдержишь своё обещание – я тебя прикончу собственными руками и закопаю где-нибудь под сакурой.       – Хён, – смеется Чонгук, ведь Чимин до сих пор помнит его любимое дерево, – обещаю, что завтра накормлю тебя мясом!       – Двумя. Двумя порциями, Гук! Иначе я за себя не ручаюсь, – грозно произносит Чимин, посмеиваясь. Своего тонсена он очень любит, хотя он тот еще говнюк.       Вернувшись в офис, Чонгук в один момент оказывается перед кабинетом своего напарника. Не зря же он выжимал по газам своей «крошки», дабы поскорее добраться до улик. Чимин сидит за столом, грызя ноготь на большом пальце. Его внимательный взгляд обращён на единственный источник света – компьютер. Свет монитора озаряет его задумчивое лицо, рассеиваясь на белоснежной стене позади него. В тёмной комнате он находится один. Время – восемь вечера, и большинство сотрудников уже ретировались по своим домам, а значит, у них двоих уйма времени.       – Хён, нашёл что-нибудь? – Чонгук врывается в обитель тишины, нарушая её покой.       Чимин устало вздыхает и прикрывает глаза.       – Гук, тебе лучше самому это посмотреть.       Просматривание видео затягивается на несколько часов, в то время как Чим слегка кивает головой, погружаясь в сон, но вовремя приходит в себя. Чонгук внимательно смотрит за охранником: последний человек приехал на склад в 21:39, и через десять минут он выехал с территории.       – Что я должен увидеть, хён? – Чон слегка недоумевает от происходящего. Почему Пак внимательно смотрел в экран и не сразу его заметил?       – Смотри ещё.       Время тянется беспощадно. Большую часть времени охранник смотрит передачи по телевизору, подвешенному в углу комнаты; часто поглядывает на мониторы; играет на телефоне, яро выкрикивая нецензурные слова. Ключи от складов, жвачки, несколько бумажек, телефон и гаджет его внучки лежат на столе в небольшом беспорядке. Ничего необычного за всё время видео вплоть до 4:00, хоть и с удвоенной перемоткой.       – Ну и? Хён, у меня терпение не резиновое, что ты нашёл? – На что Чимин устало выдыхает, перематывает запись практически на начало со словами: «Смотри внимательно» – и включает нормальный режим видео на определённом времени.       1:40. Охранник заснул, светлые блики мониторов освещают тусклую комнату.       1:42. В углу экрана по направлению к ключам мелькает полусекундный блик светящейся тонкой полосы.       Чонгук недоумевает и переводит взгляд на хёна. В его глазах читаются смутные подозрения, что это уже было.       – Гук, неужели ты не понял? – Чимин задаёт вопрос и надеется, что шестерёнки на почве работы у него ещё не съехали.       – О чём ты, хён? Что это было только что? – Детектив тычет пальцем в монитор. Чонгуку кажется это всё знакомым до безобразия, и он отчаянно пытается вспомнить.       – Чон, вспомни двенадцатую жертву Свежевателя, которая была задушена. Помнишь видео с того дня? Те же самые блики. – Чимину порядком надоело всё разжевывать мелкому. – Я бы мог съехать на то, что это неисправности камеры, но…       – Ты хочешь сказать, что всё это связано? – задумывается Чон, стремясь собрать фрагменты в единый пазл.       – Я немного… Ну, совсем немного, пока тебя не было, взломал некоторые сайты не совсем легального контента и нашел одну вещь – амальгамная нить, – Чимин продолжает рассказывать, глядя на недоумевающего Гука и подмигивает ему. – Только не говори шефу, иначе он меня прикончит.       – Хён, ты знаешь, что ничего и никому не скажу. Амальгамная? Объясняй. – Эта вещь крайне интересует Чона, ведь ранее он о таком не слышал.       – Она не отображается камерами за счёт специального покрытия. Амальгама – это стекло. Под большинством углов камер она не будет отображаться. Но есть один определённый угол для того, чтобы её обнаружить. Если по определённой траектории на неё попадёт свет – она может засветиться. Из-за линз, расположенных в фототехнике, её практически невозможно уловить.       – Ты хочешь сказать, что наша жертва и жертвы Свежевателя – возможно, дело рук одного и того же человека? – Чонгук расширяет глаза. Как такое может быть? Его отправили на новое дело, оторвали от привычного ему мира, чтобы закинуть в другой, который всё равно имеет связь с его прошлым?       – Бинго, мальчик мой. И я тебе скажу больше. – Чимин проматывает время видео на 2:20 и тычет пальцем в монитор, немного повысив голос. – Видишь? – Палец направлен на гаджет внучки охранника. – Я немного узнал об этом. Во время кормёжки это устройство должно выдавать определённые звуки. – Чон помнит, что при встрече эта хрень нещадно давила на его уши. – Эти устройства запрограммированы по времени. Кормёжка «этого» происходит четыре раза в день: 2:30, 8:30, 14:30, 20:30. И это значит… – Чимин переводит взгляд на напарника, надеясь, что он продолжит, но в ответ получает недоумевающий взгляд и негодование. – Чонгук, сигнала в этом видео не было. То есть…       – То есть, – до тормозящей головы Чонгука наконец долетают недосказанные мысли, – видео монтировано.       – Дважды бинго. Могу сказать, монтаж сделан отменно. Убийца заменил один кадр с предыдущих ночных вахт охранника и сделал дублирование. Теперь вопрос – что будем делать и какие у тебя варианты?       В голове творится полнейший сумбур, который вызывает у детектива совсем не положительные эмоции. Выводов по видео не сделаешь абсолютно никаких. Настроение Чонгука постепенно начинает падать, и его одолевает злость. Еще одно нераскрытое дело? Ну уж нет. Все годы службы он впахивал как умалишённый для достижения высот в этом испорченном городе, населённом одними отморозками, которые прогибают под себя всех, кто им не понравится. Эти уроды расхаживают на свободе, истребляя ни в чём не повинных людей, прикрываясь высокопоставленными шишками? И из-за них большинство людей должны трястись в собственных домах в ночное время? Чимин-хён, Хосок-хён и Тэ-хён…       Тэ-хён?       «Если захочешь поговорить без лишних глаз, ты уже знаешь, как меня найти».       Внезапное озарение заставляет детектива широко распахнуть глаза и открыть рот.       – Хён, не отправляй видео шефу пока что. Мне нужно кое-что узнать. – Получив утвердительный кивок, Чон хватает брошенную на соседний стул куртку и выбегает из здания полиции.       До дома он добирается за двадцать минут. Поспешно перешагнув порог квартиры, Чон быстрыми шагами добирается до комнаты, в которой находятся вчерашние одетые им вещи, и выуживает из заднего кармана джинсов чёрную матовую визитку с номером телефона и незамысловатыми серебристыми узорами по углам. Предчувствие завладевает им, ведь не зря же Тэ-хён это сказал. На часах одиннадцать ночи, и Гук надеется, что хён ещё не спит. После шестого гудка на звонок наконец-то отвечают.       – Да?       – Хён?       – Ну здравствуй, Гук-и, – мягкая интонация и некое придыхание ощущаются на том конце провода – он ждал. – Я так и знал, что ты позвонишь, хотя думал, что ты сообразишь это сделать гораздо раньше. Скажем, вчера?       – Хён, мне нужно с тобой встретиться, – Гук настроен серьёзно.       – Как кто, Чонгук? – стальные ноты в голосе хёна улавливаются сразу.       На несколько секунд Чон подвисает, пытаясь правильно подойти к Тэхёну. Они потерялись на десяток лет. И последняя их встреча была не самой удачной. Поэтому с губ Чонгука срывается «Как друг», потому как он до сих пор считал его таковым.       – Если как друг, – едва уловимый смех вырывается у Тэхёна, – тогда жду тебя завтра.       – Завтра утром буду у тебя, – твёрдо произносит Чон, стараясь не подавать признаков волнения.       – Нет, Чонгук, – тянут на том конце провода. – Ты помнишь, что я сказал? Без лишних глаз. И в моё нерабочее время. Так что, если хочешь встречи, жду тебя в девять вечера в клубе Paradise. На входе скажешь, что ко мне. Я предупрежу.       – Хорошо, хён, – произносится в пустоту: абонент уже успел отключить звонок.       Швырнув визитку на стол, Чон садится на край кровати и запускает пальцы в волосы. Он привык, что всё всегда идёт по его сценарию. Он всегда видел эмоции абсолютно любого человека. Даже девушки для него как открытые книги, хоть друзья и говорят, что у них «нет логики» и «чем лучше видна грудь девушки, тем хуже запоминается ее лицо», – знали бы, насколько они ошибаются, если следуют этому выражению.       Но то, как в его жизнь ворвался Тэхён, раскидав собиравшиеся годами данные по характерам и мимике человека, нещадно разрывает мозг Чонгука. Он не может его прочитать. На допросе изменения в его лице и его характере вводили детектива в ступор. При встрече – сущая улыбающаяся стерва; при допросе – скованный, но в меру рассудительный взрослый; при прощании – порнозвезда местного разлива, заворожившая одним лишь голосом.       После смерти отца они с матерью переехали в Сеул, чтобы начать всё с чистого листа. Гук жалеет, что так и не попрощался с ним. Единственным другом, который своей заразительной улыбкой скрашивал тяготы Чона. Вечно улыбающийся и никогда не унывающий лучик добра вызывал ответную улыбку на его устах. Но сейчас от неё не осталось и следа. Те маски, под которыми он находился при встрече, – ни одна из них не была настоящей. Что же случилось с тобой, хён?       Чонгук откидывается спиной на кровать.       Он сможет ему помочь. Неважно в чем. В потоке мыслей Чон не успевает заметить, как погружается в успокаивающий сон.