Откровения
22 июня 2017 г., 19:42
Воспоминания, возникающие в голове человека перед смертью, – самый яркий и самый волнующий его сердце момент. Ангел на крыльях являет образ самого запоминающегося за жизнь человека. Того, кому он хочет посвятить своё последнее желание, дабы оно исполнилось, или же кем этот человек хочет быть услышан. Но как же Чонгук, у которого в мыслях явился только Тэхён, мог так оплошать? Что же происходит в этом мире?
Звук отражается от барабанных перепонок, заставляя организм сгруппироваться и принять форму эмбриона, дабы не быть оглушённым выстрелом. Зажмуренные глаза и разрушающий барабанные перепонки свист. На несколько секунд обездвиженное тело; организм проверяет наличие повреждений, но таковых не ощущается. Детектив раскрывает глаза и рассматривает углубление, оставленное в результате выстрела. Отверстие, пробитое в обелиске, заставляет поёжиться. Чон мотает головой и обращает взгляд за периметр здания, улавливая отблески света от боковых стёкол автомобиля, который, после того как его заприметили, пытается скрыться. Визг шин прерывает тишину, и клубы пыли оставляют дымчатый шлейф. Чонгук делает несколько шагов в сторону машины, но та успешно скрывается за горизонтом. Попытка догнать уезжающего преступника не увенчалась успехом.
«Что за хрень! Блять», – Чон поворачивает голову: его машина осталась в нескольких сотнях метров. Непредусмотрительно было оставлять её так далеко. Встормошив волосы, на которых всё ещё находится мелкая пыль, он устало вздыхает. Он в последний раз осматривает местность на наличие каких-нибудь камер или ближайших авто с видеорегистратором, но таковых не находит. Преступник среагировал быстро, не оставив шанса на точное раскрытие своей личности.
– Чимин-хён, ты пробил по базе имена от поставщика? – Чонгук держит руль авто и старается вслушиваться в шуршание на том конце провода. Солнце медленно начинает садиться за горизонт, застилая красными лучами безлюдную трассу и несколько многоэтажек на горизонте.
– Половина обработана. Большинство из них – звёзды халлю, которые не раз использовали нить на выступлениях. По найденным в архивах видео видно, что была использована обычная нить, и за пределы площадки она не выносится. Могу сказать, что такие звёздные секреты хранятся под семью замками. – Чимин слегка улыбается, понимая, что у каждого человека свои скелеты в шкафу. Они выживают как могут, даже за счёт нелегальных вещей. Правительство не считает эту нить чем-то противозаконным – либо попросту закрывает глаза плотной шторой. Но знали бы они, что на самом деле происходит. Не каждый знает аналоги, и не каждому суждено это познать. Печальный вздох по ту сторону трубки этому подтверждение. Нет стоящих профессионалов в этой области, и нет нормального объяснения тому, что, чёрт побери, творится.
– Хён, меня только что пытались пришить, – сообщает Чон, рассматривая окружающую местность на предмет того авто, которое покинуло место покушения. – Мне кажется, что мы на правильном пути.
Чимин замирает в одном положении, прекратив долбить по клавишам рабочего компьютера. Пальцы судорожно дёргаются в воздухе, не отдавая отчёта в своих действиях. Мозг стремительно обрабатывает полученную фразу, но губы не могут выговорить ни слова. Раньше – всё было проще, и они знали, куда шли. А сейчас? Сейчас под покровом незнания и неопределённости, отсутствия каких-либо подсказок, поддержки, без дальнейшего плана действий – они просто пушечное мясо. Каждый шаг должен быть продуман. Но такого хода от оппонента не ожидал никто.
– Чонгук, – Пак прочищает горло, ведь он мог потерять своего друга. К тому же единственного, – ты в порядке?
– Да, – но в ушах продолжает немного звенеть, – пробивай заказчиков и дальше. Мы не должны пропустить ни одной детали. Они пытаются нас запугать. Я видел калибр винтовки, и, если меня хотели пришить с того расстояния – не промахнулись бы.
Чонгук ведёт крайне аккуратно, замечая проезжающие мимо машины, но ни одна не похожа на покинувшую то место. Выслушивая речь Чимина, он пытается сопоставить два и два, тщательно перебирая и отделяя звёзд от настоящих преступников.
Солнце уходит за горизонт, знаменуя окончание рабочего дня, но докопаться до правды – превыше всего. Адреналин качает сердце до сих пор, не давая организму думать о чём-либо другом. Картинки возникают сами по себе, заставляя продумывать логическую цепочку жертв и убийцы.
«Осталось поймать Ким Сун Хо на горячем. Нужно быть на несколько шагов впереди».
Терзая и без того измученные губы, Чонгук движется в сторону дома. Офис сейчас – не самое благоприятное место. Хотя следовало бы вернуться в архив и продолжить разбирать данные о прошлых убийствах. Но адреналиновая дымка постепенно сходит на нет из-за усталости и умственного перенапряжения организма, который пытается отключить все рабочие процессы и отпустить восвояси накрученное состояние. Если бы он запомнил номер или марку машины, это упростило бы дело. Но всё, что осталось в расплывчатой картинке, – это силуэт автомобиля.
Несколько дней метаний между клиентами поставщика проходят безрезультатно. Удалось побывать в особняках богатеньких детишек, престарелых дяденек и нескольких зазнавшихся особей неопределённого пола, с мужскими голосами и в париках цвета вырвиглаз, с блядски подведёнными глазами и нескончаемым потоком желчи из ярко накрашенных губ. Поначалу они отнекивались, ссылаясь на то, что они никогда не раскрывают своих секретов. Чонгук находил лазейки к каждому из них, давая понять, что полиция знает гораздо больше, чем они могут предположить. Последний человек в списке также не был уникальным. Давить на мозг и психическое состояние человека Чон мог до дрожи в коленях и дёргающихся глаз. Под напором выдуманных фактов сдавались все, теребя первые попавшиеся под руку предметы. Бегающие зрачки мельтешили по комнате, стараясь не пересекаться зрительным контактом с детективом. Прикрывались пеленой незнания и колебались с ответом, выдавая вслух первые попавшиеся слова.
«Никогда не бывает второго шанса произвести первое впечатление» – отчётливо отложилось в голове. Приходилось давить на все возможные места, предварительно изучив от и до досье на каждого человека. После ежедневного подтверждения данных Чонгук, уставший, возвращался в свою любимую обитель – домой. Сбрасывание стресса путём опустошения бутылок любимого пива заканчивалось отрубленным организмом посреди гостевой комнаты.
Каждое утро сопровождалось отнюдь не самыми приятными минутами пробуждения и пересушенной глоткой. В поисках жидкости живительного происхождения он не воспринимал окружающую среду с самых низов до момента употребления кофейного напитка. Пока однажды его не разбудил «прекрасный» звук, доносящийся из средства соединения.
– Да, шеф? – Чонгук протирает заспанные глаза после очередной почти бессонной ночи и пытается сфокусироваться на собеседнике.
– Детектив Чон. Склады Санчон, новый труп, – единственное, что может понять детектив из речи собеседника.
Устало поднявшись с кровати в поисках разбросанных с вечера шмоток, Чон натягивает их на себя, и каждое движение отдаётся тупой головной болью, перетекающей в кончик каждого пальца. Электрические разряды распространяются по всему телу, отдаваясь спазмами в конечностях, пальцы не отдают отчёта в своих действиях, ссылаясь на изнеможённость организма.
– Что у Вас? – первый вопрос, который задаёт Чонгук на месте разрушенной пятиэтажки. Пыль оседает в лёгких плотным комом, не давая вдохнуть полной грудью. Место обитания не отличается от локации последнего преступления: пыль, мусор и опилки от необработанной древесины.
– Тело, ампутированы конечности, обильная потеря крови, кислородная недостаточность мозга.
Намджун орудует инструментами в поисках улик, слегка кивает головой, соглашаясь со своим сотрудником.
– Чонгук, на отметинах от удушения мы нашли частицы корунда. Ничего не напоминает? – Джун листает полученные данные экспертизы, постукивая ручкой и глазами пробегаясь по информации.
– Корунд и песчаник… Насколько помню, у жертвы Ли Джун Хо были найдены под ногтями остатки этих камней. – Чон заглядывает через плечо Джуна, рассматривая данные отчёта, и натыкается на места нахождения этих веществ.
«Шея: въевшиеся частицы после совершения удушающего действия». Чон раздумывает над мыслями убийцы. Если была верёвка, то, возможно, её использовали первой из подручных средств. Значит, в том месте пол присыпан неким напылением. По гематомам на теле эксперты предположили, что жертва боролась за свою жизнь.
«Срез кистей: частицы корунда закупорили капилляры». Мелкие остатки закупорили незначительное кровотечение, и жертва, скорее всего, прожила немного дольше.
– Чонгук, – Джун разглядывает задумавшегося детектива, – ты ведь что-то знаешь, верно?
Детектив мотает головой, ссылаясь на простые предположения. Ни одна душа не должна знать о ходе расследования, а он сейчас едва ли не спалился.
– Всего лишь строю цепочку событий, хён, – Чон пожимает плечами, – и пытаюсь думать как преступник, как бы он поступил.
Намджун недоверчиво косится в его сторону, но лишь устало выдыхает. Его скоро сведут в могилу эти трупы, вместе с тонсеном. Ведь тот явно что-то знает, но не хочет об этом говорить.
Обсуждение затягивается, и Чонгук медленно приближается к другу. Из потока информации усвоено общее состояние жертвы: его душили; в следствии указано, что ему оторвали руки, но небрежный срез кистей свидетельствует о тупом предмете экзекуции. Детектив вспоминает видео из Нарю и пытается сопоставить факты. Изощрённые способы убийства в данный момент практикуются только этими маньяками.
Свежеватель.
Сегодня – восьмое число, и, судя по дате, несколько дней назад Нарю провело ещё одну игру. Факты сходятся. Значит, труп действительно связан с ним.
Голова раскалывается, и организм отторгает любое внешнее проявление социума. Разговоры с сотрудниками не складываются, являя им внешность абсолютно потерянного человека, который настроен только на свою волну. Шныряя сквозь толщу людей и не обращая внимания на обращения к нему, Чон плетётся сквозь необъятные коридоры полицейского участка.
Цепочка событий всплывает в его голове: девушки, жертвы, кровь, мужчина-жертва, амальгамная нить, поставщик, выстрел, чёрная иномарка, очередной труп парня. Несколько недель пролетают перед глазами за считаные секунды. Временами всплывают моменты его прошлой беззаботной жизни, когда, будучи ребёнком, он только бегал и кричал о существовании призраков и мечте стать экзорцистом. Но сейчас нужно становиться тем, кто нужен обществу – нужен людям. В этом мире становиться тем, кто мог бы помочь любому. Способы убийства с каждым разом становятся всё извращённее. Как Свежеватель лишил человека жизни в этот раз?
Вспышками света озаряются способы осуществления убийств, но Чон, помотав головой, отгоняет неприятные видения.
Временами хочется увязнуть в рутинной жизни, имея под боком любящего человека, и никогда не знать об убийствах, ограблениях и прочей несуразице, заполонившей весь мир. Нынешний Сеул – рай для преступников и коррумпированных властей. Голова занята поиском выхода из состояния тупика, но мы не всегда можем найти выход из лабиринта жизни. Шаг влево – и ты под гильотиной, рассекающей твоё тело; шаг вправо – и, возможно, ты сможешь найти выход, но под весом окружающего фактора: тебя раздробят на мелкие осколки. Так какой же выход?
– Хён? Как ты? – Чонгук набирает давно выученный номер человека, который занимает большую часть мыслей детектива с момента их встречи. Гул на том конце провода не стихает. Посторонние шумы отвлекают от восприятия собеседника.
– Гук-и, мне Чимин сказал, что ты уже познал опасность нашей ситуации и едва ли не оказался на шаг от смерти, – голос Тэхёна уверенный и, без сомнения, спокойный. Без единого намёка на волнение. Или только детективу так кажется?
– Встретимся?
– Соскучился по нашей последней встрече? – Тэхён ехидно улыбается, скользя взглядом по очередным скучным бумажкам о выписке из счетов подрядчика. Пушки достались заказчику, и в этом плюс. Усталость берёт верх над телом, стремительно накапливая в организме комок спазмов из-за отсутствия еды в течение продолжительного времени. Сейчас можно и расслабиться – ведь сколько суток он уже провёл без радостного алкоголя и парочки полуобнажённых мальчиков. А сейчас хочется отдаться во власть грехов и пустить всё на самотёк: слишком много свалилось на его и без того уставшие плечи.
– Можно и так сказать, – Чонгук выдаёт первое, что приходит в голову, но тут же мысленно даёт себе несколько затрещин.
– Хорошо, Чонгук, приезжай в…
– Нет, хён, – Чон прерывает собеседника, ведь знает, что Ким предложит встретиться на его территории. Но в данный момент ему хочется именно расслабиться, без малейшего шума и снующей между рядами толпы. – В этот раз давай выберемся в город?
Тэхён полминуты раздумывает над предложением, стараясь понять логику Чона. Для него выход в свет знаменуется полной потерей контроля. Быть всё время на виду, где каждый отъявленный и забытый миром человек способен воткнуть нож в спину в самый неожиданный момент. В знакомых местах он чувствует себя как рыба в воде, когда его окружают охранники-головорезы, способные в любой момент подставить свою жопу ради спасения его жизни.
Но в душе медленными искрами загорается непонятное ощущение, стремясь высвободить наружу самое потаённое и скрываемое за несколькими замками. За десяток лет он так и не смог забыть его. Что же с ним не так? Вобрав в грудь как можно больше воздуха, Тэхён отбрасывает бумаги на край стола, откидывается на спинку кресла и прикрывает уставшие веки, оставляя выбор места за своим старым другом.
Он выдаёт одно слово: «Куда?»
Местом встречи определена невзрачная забегаловка в километре от центра города. Ничем не выделяющееся место, среди нынешнего общества. Несколько занятых столиков и бегающий между ними персонал, разносящий всевозможные напитки и несколько кулинарных творений. Атмосфера располагает к беседам офисного планктона за стаканом-другим под нешумные аккомпанементы музыки, доносящейся из едва слышного радио. Чонгук пальцем проводит по телефону, листая новостную ленту и процеживая сквозь сжатые зубы свежесваренное пиво. Заведение славится своим напитком, и большинство людей в здешних местах появляются только по этой причине.
«Свидетелей ДТП просим обратиться в ближайшее отделение полиции или позвонить по телефону…»
– Да знаем мы, что никто не явится. Сынишка мэра, чего тут взять. Папаша замнёт дело парочкой зелёных банкнот – и ищи-свищи малого, – едва слышно шепчет Чонгук, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, иногда мотая головой по сторонам в поисках лишних ушей, и возвращается к чтению.
Следующая новость никак не отличается от предыдущих.
«Мэр Сеула открывает приют для бездомных. Акция благотворительности назначена на пятнадцатое апреля. Каждый желающий может воплотить мечту другого человека».
– Да, да. Несколько зажратых толтосумов упиваются чужим горем. Как они говорят, «деньги во благо», набивая карманы, – едва улыбается Чон, и в его глазах появляется картина перевёрнутых богачей, из которых сыплются банкноты на глазах у нескольких сотен человек. Но ничто не вечно.
Чонгук рассматривает циферблат часов, постукивая по столу в такт неизвестной мелодии, в надежде скорейшего появления друга. Хён задерживается на полчаса, и не соизволил даже набрать. Детектив откидывается на железную спинку стула, слегка ударяясь позвоночником. Прищуривает глаза из-за неприятной боли и заглушает её очередным глотком пенного напитка.
Мимо пробегает молоденькая официантка, изредка поглядывая на брюнета. Несколько раз их взгляды сталкиваются, и девушка, слегка покраснев, возвращается к рассматриванию барной стойки. Чонгук одаривает её улыбкой и подмигивает ей, но та приоткрывает рот и опускает взгляд, хватает с полки папку и быстрым шагом скрывается с поля зрения.
– Зря пришёл, походу, – глубокий бас разряжает «романтическую» атмосферу. – Вижу, успел захомутать молоденькую девушку.
Чонгук рассматривает слегка улыбающегося хёна. Невзрачный парень, в безразмерной толстовке и в немного потрепанных джинсах, уж никак не тянет на главу преступного синдиката. Максимум – проблемный подросток с бунтарским стилем одежды. Тэхён присаживается напротив Чона, одаривает того широкой улыбкой и подзывает официанта.
Разговор не мог начаться с первого момента. Прошло около двадцати минут в хождении вокруг повседневной рутины, и осадок обыденности явно оставался между ними. Тэхён устал слушать вопросы о работе, связях и всей прочей чепухе, о которых он сегодня решил не думать.
Ким закатывает глаза, думая о том, что неудачное начало разговора пора заканчивать, иначе настроение рискует свалиться ниже обшарпанных плинтусов в этом заведении.
– Чонгук, почему ты уехал? – для Тэхёна этот вопрос значит много. Сквозь толщу лет и беспорядочного бытия он вспоминал того несуразного мальчишку, со слишком правильным взглядом на мир, круглыми тёмными глазами и неуёмной фантазией. Его внезапное исчезновение повлияло на маленького мальчика. Единственный друг в прошлом – и незнакомый человек в данный момент.
Детектив разминает затёкшие суставы, пытаясь совладать с плохими воспоминаниями.
Говорить? Или же опять держать всё в себе?
Собравшись с мыслями и отогнав негативные эмоции, Чон решил поделиться с человеком, которого ранее он считал своим солнцем. Благодаря ему его детство было красочным и счастливым, хоть и не самое продолжительное время. Собрав по кускам остатки воспоминаний, которые он пытался выкинуть из головы, он всё-таки решается:
– Я потерял отца. – Чонгук вертит в руках наполовину пустой бокал, перебирая пальцами выбитые на нём буквы марки известного алкоголя, и опускает некоторые детали его прошлого состояния. – Мать не могла с этим смириться и поставила меня перед фактом, что мы перебираемся в Сеул. Как позже понял, – рассматривает заинтересованное лицо шатена, его глаза, наполненные болью брошенного щенка, – она не хотела цепляться за прошлое. Ей было больно в том доме, где всё напоминало о нём. Она забрала меня в тот же самый день. Собрали всё самое необходимое и первым рейсом покинули наш дом. – Картинки плачущей от горя матери всплывают в памяти. Той, которая пыталась заглушить потерю алкоголем и слезами. – И… Прости хён, мне надо было как-то с тобой связаться.
Чонгук затихает, кусая щеку с внутренней стороны и пытаясь обуздать свой внутренний мир. Рассказывает, при этом стараясь не разрушить атмосферу своим нестабильным состоянием. Для него отец был идеалом, тем, на кого он хотел равняться. А всё сложилось не так, как он мечтал.
Тэхён задумывается, покусывая губы, понимает ведь, что задел за живое. Хотя и не думал, что всё будет так серьёзно. «Прости», – звучит из его уст, на что Чонгук лишь качает головой, показывая, что, мол, всё в порядке. Вспоминать это не входило в его планы, но ситуация располагает. И если уж на то пошло:
– А ты? Где ты был всё это время?
Взгляд Тэхёна мечется по чёрным уголькам напротив. Он пытается понять, действительно ли Чону так интересно или же это очередное копание данных на него.
***
Всё детство Тэхён проводил за закрытыми дверями. Сквозь толщу тёмных штор редко просачивалось солнце, падая на захламлённый вещами стол: книги по самообороне, листы с инструкцией по сбору оружия, юриспруденция, ведение бизнес-моделей и прочая чушь, которой отец забивал его мозг. Изредка слоняясь по особняку в поисках хотя бы одного предмета, сдвинутого со своего места. Унылая обитель, кричащая о хозяине-перфекционисте. Всё должно быть так, как он говорит. Любое непослушание – каралось в виде выбитых суставов у его подчинённых; кровавых сечений от неумолимых розг на спинах бедных девушек, не сумевших правильно выполнить свои обязанности. Тэхён отделывался лишь несколькими звонкими пощёчинами и парой дней в тёмном сыром подвале – за то, что несколькими минутами ранее высказался отцу об усталости. «Подумай хорошенько, для чего я тебя обучаю» – последняя фраза перед закрытием двери человеком, именуемым отцом. Тэхён ронял слёзы, обхватив коленки руками, каждый раз, когда попадал в это место. Каждый угол навевал воспоминания о каждом прожитом дне для ещё не сформировавшегося человека. Чувство ненужности и одиночества захватывали дрожащее тело, и в голове жужжала мысль: «Ты никому не нужен – ты всегда будешь один!» Один раз ему удалось улизнуть из-под зорких глаз охранников. Один чёртов раз – и он нашёл на улице луч, пробивающийся сквозь толщу тьмы. В сотне метров от особняка он повстречал другого мальчика, с заразительной улыбкой и совершенно детскими мечтами. Несколько часов разговора – и Тэхён понял, что значит друзья. Первое знакомство, первое рукопожатие и первая улыбка. По возвращении домой не обошлось ни без рукоприкладства, ни без суток в уже ставшем собственной комнатой подвале. Но после этого Тэхён взялся за книжки. Отец изредка приглядывал за чадом, кивая и одобряя его рвение к знаниям. Знал, что каждый вечер его сын сбегает из дома к несуразному мальчишке, но по истечении нескольких часов – возвращался обратно. Он пустил всё на самотёк: пока сын учится, он может делать всё что хочет. А Тэхён хотел. Рвался получить одобрение и возможность видеться с новым другом, хотя даже и не догадывался об осведомлённости отца в этом плане. Так прошло несколько лет, пока в один прекрасный момент его мир не померкнул. Друг не пришёл ни через день, ни через неделю. Тэ медленно увядал, скрывал своё настоящее «я» за толщей колючек. Кожа приобретала болезненно-белый оттенок, страсть к жизни постепенно начинала угасать. Порки уже не приносили той самой боли, от которой поначалу бросало в дрожь. Ким Тэ Джун знал, чем чреваты личные отношения и как это может сказаться. «Чем ближе к себе подпускаешь человека, Тэхён-и, тем больнее тебе будет». Отец поглаживал лежащую на коленях макушку сына, взгляд которого был устремлён в стену. Он внимал долго и упорно всё, что говорил ему отец. А может, стоит послушаться? С того дня Тэхён полностью отключился от внешнего мира, изучая статьи, книги и всё, что может ему пригодиться в будущем. Мечтательный мальчик по кускам разбивался о суровую реальность; душа начинала угасать, являя миру нового, более жёсткого, человека. С каждым годом власть, азарт и словно демонический огонь завладевали его телом и разумом. Свои чувства – спрятать за семью замками, выкинуть ключ. Пусто. Кровь, оставленная на сбитых костяшках его противника в школьной столовой; прижатая к стене туалета одноклассница, пытающаяся сопротивляться, но безуспешно; университетские товарищи и первый наркотик, со знанием меры; первое дело – продажа оружия поставщику и несколько пробитых голов, гирляндами развешанная по стенам багровая жидкость… Фривольный образ жизни заполнял чашу до краёв, адреналиновая дымка насыщала лёгкие, вместе с парами дрянной дури и парочкой пышногрудых девиц. Несколько раз попадался копам и с ехидным оскалом покидал участок, подмигивая новичкам. Пока в его жизни не приключился он – Ли Джун Хо, приставленный его отцом для контролирования своего чада. Он научил, что жить можно и без существования в себе хладнокровной мрази; уметь отличать, где правильно, а что тебе может выйти боком. Тот, кто сумел втемяшить в голову бунтующего подростка все подробности реальности, закреплённые чашей порядочности и терпения в нынешнем обществе. Тот, ставший братом, оберегающий от каждого необдуманного шага, прикрывающий его спину от острых предметов. Тот, кто показал, как жить и как справляться с трудностями на его пути. Образы, маски и умение манипулировать. Так и началось создание нового Ким Тэхёна.***
Опустив некоторые факты, Тэхён без особого энтузиазма рассказывал о прошлом, изредка поглядывая на раскрытые глаза Чонгука. Тот явно не ожидал такого расклада от светлого мальчика. Не знал, что всё было настолько жестоко. Сколько же он настрадался? Чонгук внимательно слушал всё, не перебивая и стараясь понять, что же им движет. Боль, страх, отчаяние – детство. Жестокость, коварство, агрессия – юность. Холодность, рассудительность, властолюбие – зрелость. Тэхён пережил две стадии, топя свои эмоции под толщей айсбергов в душе. Но после встречи с Чонгуком лёд начал оттаивать, что крайне его настораживает. Поджав губы, Ким заканчивает свою исповедь и выжидающе смотрит в глаза напротив, в поисках поддержки. И находит. Чонгук едва заметно улыбается уголками рта, но глаза выражают соболезнования. Отчего? Его не надо жалеть. Не для этого он распинался здесь, чтобы получить жалость и похлопывание по плечу. Тэхён открывает рот, чтобы выразить своё мнение, но Чонгук оказывается быстрее. Он хватает его за руку и притягивает через стол к себе: – Знаешь, о чём я жалею, хён? – Черные омуты изучают лицо шатена с некой долей обиды. – Что не смог забрать тебя с собой. Тэхён раскрывает глаза и приоткрывает рот, но слова не могут скомпоноваться в предложение. Не такого расклада он ожидал, и фраза Чонгука зацепила его. Сердце от такой близости колотится о грудную клетку, разбивая несколько замков за один раз. Но Ким продолжает тонуть во взгляде напротив, рассматривая вблизи лицо брюнета. Язык проходится по искусанным губам, Тэхён смаргивает наваждение, медленно откидывается на спинку стула и вытягивает свою руку из хватки Чона. Официанты наблюдают со стороны за сложившейся картиной, бросая косые взгляды в их сторону. Некая умиротворенная атмосфера начинает налаживаться, стоило только принять тишину и впериться взглядом в лицо напротив. Они потеряли слишком много времени без поддержки друг друга, но теперь плотная завеса отчуждённости с каждым словом приоткрывает путь к внутреннему миру и эмоциям, скрытым за непроницаемой пеленой. Тэхён понимает, что его мир, привычный мир, постепенно начинает рушиться от слов и действий его Гук-и. Барьеры стираются медленными, но уверенными шагами: каждым взглядом, каждым действием и каждым касанием к его коже. Размеренная и рассчитанная жизнь постепенно начинает сходить на нет, руша строившуюся годами систему его жизни. Чон возвращается домой, петляя по ночным улицам и по пути раздумывая над их разговором. Сегодня было выпущено на волю несколько сотен давно забытых слов. Узнать о прошлом Тэ было крайне трудно. Его ломали и крушили о повседневные устои, ссылаясь на эгоизм и воспитание правильного характера. Слова Чонгука были правдой: он действительно забрал бы его с собой. Счастливый ребёнок наедине с ним – ярко улыбающийся, разливающий тепло в груди своими ореховыми глазами и широкой улыбкой – как оказалось, дома был – ребёнок, забитый гнётом родителя, отчаявшийся найти в этом мире хотя бы каплю гуманности и счастливого детства. Сегодня же он рассказал о себе то, чего Чон и представить себе не мог. В глазах до сих пор мелькает шатен, его детская привычка кусать губы, когда он нервничает, но его глаза больше не имеют ничего общего с тем восьмилетним мальчиком. Былая детская непосредственность сменилась холодной сталью в голове и железным стержнем в сердце. Хотя оттенки былой юношеской наивности посылали искрами сигналы о своём существовании. Они есть. Где-то в глубине души – спрятанные, никем не тронутые. Чонгук выходит из освежающего душа. Время – половина двенадцатого. С мыслями о прошедшей встрече он откидывается на так давно ожидавшую его кровать. Сегодня день прошёл на удивление спокойно, и он узнал много нового о том, кто занимает в последнее время подавляющую часть его мыслей. Глаза наливаются свинцом, и он отправляется в мечтательный сон, ведь таким умиротворённым он не был уже давно. Однако трель телефона стремительно разгоняет успокаивающую тишину. Чон протягивает руку в поисках мешающего спать устройства, и глаза озаряет яркой подсветкой дисплея с высвеченным именем: «Мин Юнги». «Откуда у него мой номер?» – первая мысль врывается в голову, и Чон нажимает кнопку ответа. – Чонгук, ты мне нужен, – голос Юнги дрожит. Выдерживается пауза, и Чон отчётливо слышит звон разбитого стекла и истошный, душераздирающий крик его хёна.
