Секреты Нарю. Жизнь или смерть?

      Прохладный весенний воздух забирается под тёплую толстовку, посылая разряды мурашек по телу. Лёгкий порыв ветра шевелит каштановую макушку. Руки – в карманах, а взгляд устремлён в потрескавшийся асфальт. Медленным шагом он бредёт сквозь ночь, украшенную разноцветными огнями ночного города. Ночное время – пора спокойствия и умиротворения. Лишь изредка проходящие мимо люди косятся в сторону человека, погружённого в свои мысли. Задумчивым шагом Тэхён неспешно идёт в сторону обители. Насыщенный вечер, заказанный Чонгуком, плотным сгустком засел в голове.       Проезжающие мимо машины сигналят парочке, поторапливают перебежать улицу в неположенном месте, и с водительского места слышится отборный мат в сторону хихикающих людей. Ким хмыкает и достаёт из кармана пачку, прикуривает и втягивает дым в первый раз за вечер. Что творится у него в голове, даже сам Тэхён понять не может. Перебирая последние годы своей никчёмной жизни, он впервые не знал что ответить на сказанное Чонгуком. Он никого не подпускал к себе настолько близко, кроме Джун Хо-хёна и Юнги. Эти двое были единственной причиной его существования в мире, ведь самые незабываемые моменты были сотворены именно ими.       Когда первого убили – у Тэхёна пошатнулся мир и разрушилось одно звено существования. А Чонгук? Он всего лишь хотел небольшой помощи с его стороны и, возможно, несколько бессонных ночей, чтобы затем отпустить в свободное плавание. А что изменилось сейчас? После разговора внутри начало зарождаться новое, неизведанное душой чувство. Нечто такое, отчего хочется забиться в угол, свернуться комочком и отгородиться железной проволокой от разрывающих эмоций, сжать грудную клетку и останавливать отчего-то сильно бьющееся сердце. Давно забытое постепенно начинает разрушать его моральные устои, каменными изваяниями долбя грудную клетку, причиняя острую боль. Сегодня были сорваны замки, и Тэхён вконец запутался.       Раздумья прерываются отчётливо слышимой музыкой и цветными бликами. Погрязнув в своём маленьком мире, Ким не заметил, как свернул в сторону дома. Ночное небо рассеивают вспышки прожекторов вместе с гулом музыки; тянет выгрузить всю накопленную за день еду.       Кованые железные прутья вдоль периметра не скрывают плещущихся в бассейне полуголых шлюх, закидывающихся очередной дозой мета, которые поднимают голову вверх, закатывают затуманенные глаза и начинают истерично ржать. Несколько десятков человек разбрелись по сторонам, и сам хозяин восседает на шезлонге, облепленный двумя белобрысыми курами, чьи руки находятся у него в трусах. Проезжающий мимо патруль отворачивает головы подальше от этой вакханалии и стремительно даёт по газам, покидая рассадник нарушений. Не в первый раз служители правопорядка двигают ластами прочь от элитного района, ведь шишки отстёгивают немало блядских денег за их закрытые веки и зашитые рты. Сосед Тэхёна та ещё сука, что своими вечными гулянками, наркотой и б/у-шными девушками привлекает новые лица в свою обитель: подсаживает их, и за несколько доз поломанные люди выполняют все его задания, вплоть до доставки наркотиков в любую точку Сеула.       Поймав на себе сфокусированный взгляд из-за решётки, они «любезно» обмениваются оскалами. Мужчина по ту сторону склоняет голову в жесте присоединиться, но в ответ получает мотание головой, и Тэхён продолжает двигаться в сторону дома.       – Эй, малой. К тебе тут посылка пришла. – Юнги возится с кофеваркой, поглядывая на циферблат часов. Ведь впереди ещё несколько часов бессонницы среди кипы документов и бесполезной макулатуры в виде чеков и отчётов с последних согласований поставок. Мин смотрит на мелкого, который медленным шагом доходит до коробки. Ничего опасного на проверке выявлено не было, и он со спокойной душой рассматривает незнакомый предмет в гостиной. Обычная, ничем не примечательная коробка, обёрнутая гофробумагой, с красным вырвиглаз бантом, дожидается своего получателя.       Тэхён плетётся через коридор, поглядывая на Юнги, который продолжает заниматься своими делами: пританцовывает под музыку соседей и пытается наполнить стакан напитком.       Для Тэхёна сегодняшний день был крайне насыщенным, поэтому, не дожидаясь каких-либо речей, он открывает крышку своей посылки. Руки не слушаются, мозг пытается отправить сигналы для моторики, но глаза застывают в немом ужасе. Перед ними всплывают речи: «Ну как же так, Тэхён-и, не надо так делать», «Зачем ты туда полез?», «Прекращай маяться дурью и возьмись за ум!». Руки не держат злополучную крышку, пальцы разжимаются, выпуская предмет. Крик раненого животного прорывается сквозь толщу стен особняка.       Чонгук впопыхах захватывает телефон, ключи и несколько вшивых банкнот, стремительно покидая свой дом.       – Блядь. Что, мать его, происходит? – Чон уверенно даёт по газам.       – Что произошло? – Чонгук наспех скидывает с себя ботинки, уверенно уставившись на Юнги. Тот в свою очередь лишь устало и потрёпанно выдыхает. Все мысли Мина заняты только своим отчаявшимся тонсеном. Он обращает взгляд на полуоткрытую коробку и жестом подзывает детектива. Чонгук медленным шагом подходит к неизвестному ящику, сглатывает, но продолжает свой путь. Взгляд устремляется на красные пятна, оккупировавшие всю площадь коробки, посреди которой лежит голова с выглядывающим из неё языком. Несколько букашек ползают по уже омертвлённым кускам кожи и поедают оставшуюся плоть. Поверх слипшихся от крови волос лежит наполовину пропитанная кровью бумажка. Чонгук, между рвотными позывами, стараясь заглушить любое проявление слабости, быстрым движением руки хватает её.

      «Крыса моя, не советую тебе соваться дальше. Иначе твоя ищейка уснёт вечным сном. Ты же не хочешь для неё идентичную участь? И да, пёсик, не рыпайся дальше своего носа».

      Чонгук внимает каждое слово в этом листе, и его терзает смутная неопределённость, но крик из соседней комнаты возвращает его в настоящий мир. Когда детектив обращает взгляд на источник, сердце сжимается до неимоверных размеров. Этот голос. Сердце Чона срывается с места, отбивая удары о грудную клетку.       – Юнги-хён. – Чонгук рассматривает раскроенную голову, но его перебивают.       – Это Джун Хо-хён, – произносит Юнги, переборов сгусток молчания. Сам того не ожидая, он смог выговорить те самые буквы, сковывающие его сущность, ведь для него Джун Хо тоже был весомой личностью среди окружавших его людей. Но, насколько бы ни разрывалась душа, нужно иметь свой мозг. Юнги немного рад тому, что в жизни Тэхёна есть люди с правильным мышлением и правильным взглядом на жизнь, тем более полицейские, что в наше время – крайняя редкость.       У Чонгука разрывает шаблоны, и только один крик его хёна возвращает в реальность.       Шаг, и ещё один шаг – Чонгук поднимается по лестничному пролёту, но с каждым действием становится всё труднее: мнимые цепи оплетают ноги, пригвождая к месту. Воздух постепенно прекращает достигать лёгких, но до двери Тэхёна остаётся несколько метров.       – Хён? – И в ответ Чонгук получает только беспросветную тишину, которая слегка пугает отсутствием ответа. – Хён?

♫☼ Ludovico Einaudi – Exit ☼♫

      Атмосфера дешёвого ужастика, где главный герой на свой страх и риск заходит в чёрную обитель, без единого шанса рассмотреть всё до мелких деталей. Тёмная комната не выдаёт ни единого движения, заклубляя мраком каждый живой организм, и подавляет любые источники шума. Чонгук видит его. Точнее, видит то, что более или менее напоминает его Тэхёна. Тот сидит, подобрав под себя ноги, и от него доносится некое подобие речи; окончания слов теряются во всхлипах. Сидит, обхватив руками свои ноги, опустив голову между них. Никого не слышать и никого не видеть.       «Отвалите все!»       Больно, сука, как же больно. Ногти впиваются в икры, нанося организму мелкую боль, которая не сравнится с тем, что происходит внутри.       «Мелкий, пойдём прогуляемся?»       Замолчи.       «Опять этой дрянью закидываешься, Тэхён? – вырывает из рук. – Выкинь её нахер, если не хочешь сдохнуть от передоза».       Остановись.       «Смотри, какая девочка, Тэхён-а. Вот когда-нибудь обзаведусь семьёй и спихну всё на Юнги, – счастливый смех. – Надо успеть до того, как черви будут пожирать моё тело».       Стой. Прекрати!       Этот голос не прекращается, Тэхён закрывает уши, с силой зажмуривая глаза до звёзд – вакуумной оболочкой защищается от внешнего шума, который так и норовит пробраться в мозг и перемешать весь налаженный контент. Свой панцирь немного согревает, откладывая несколько частиц теплоты и знаков того, что ты ещё живой. Голос отчётливо слышится в голове, срывая последние остатки самоконтроля, вырывая воспоминания из недр памяти, испепеляя израненную душу. Слёзы скапливаются, стекают по влажным щекам, с глухим звуком опадая на пол. Остатки слуха улавливают движение ступней по шероховатому покрытию. Чужой. Здесь чужой.       Колючки срабатывают на максимум, защищая их владельца от внезапной атаки. Словно маленький ребёнок, он съёживается сильнее, подбирая ноги невозможно близко к себе, руками сжимая напряжённые конечности.       Детектив делает ещё несколько шагов, рассматривает комок посреди тёмной обители. Чонгук протягивает к нему руки, слегка обнимая подрагивающее тело. Тэхён дёргается, ощущая инородное тепло, ужимается до минимальных размеров. Чувствует тёплые ладони, поглаживающие спину, и дрожь медленно сходит на нет. Кулаки под напором поглаживающих его рук разжимаются, и Ким медленно отстраняется, заглядывая в лицо брюнета, но тот не спешит его отпускать, слегка сжимая плечи Кима.       Тусклый лунный свет пробивается сквозь незашторенное окно, холодными лучами обволакивает контуры его лица – бледного, со слегка подрагивающими губами, пытающегося что-то сказать. Чёрные зрачки бегают по лицу, выдают растерянность. Чонгук, как в замедленной съёмке, протягивает ладонь к заплаканным щекам, пальцем стирая влажные дорожки. Тэхён смотрит за каждым его движением – в них нет враждебности, только сплошная забота, которая передаётся через взволнованный взгляд и немного подрагивающие пальцы, что трепетно сглаживают непрекращающиеся слёзы.       Панцирь даёт трещину, мелкими частями осыпается. В Чонгуке борются противоречивые чувства: его хён, который в начале их встречи казался сильным человеком, готовым разнести в пух и прах любого, сейчас казался разбившейся оземь птицей, без единого шанса на спасение. Слова застревают в глотке, и лишь губы слегка подрагивают, пытаясь что-либо сказать, но безуспешно. Тэхён сдаётся и прикрывает глаза, обмякая в держащих его руках. Слёзы скатываются с новой силой, беззвучно обрамляя покрасневшие щёки.       – Уйди, – едва различимо шепчет Ким, кладёт ладонь поверх руки Чонгука, слегка сжимает её и пытается скинуть, но ощущает лишь усиленную хватку. – Уходи! Иди нахер, Чон! – голос повышается и ломается на последних словах.       Чонгук с силой сжимает его плечи, не заботясь о следах, что проявятся на следующий день, – сейчас не до этого. Глаза Тэхён не открывает, боясь не сдержаться и потонуть просто без единого шанса на спасение, но то, что происходит в следующую секунду, заставляет широко распахнуть их. Чонгук впивается в его губы с диким желанием пресечь на корню подходящую истерику. Обсасывает нижнюю, языком проходится по искусанной коже.       Тэхён не моргает, пытается осознать, что происходит, но, наплевав на все моральные принципы, прикрывает глаза и поддаётся. Ким кладёт руки на его шею, сильнее притягивает брюнета, заставляя полностью раствориться в этом поцелуе. Голоса в голове Кима скулят и захлопываются, прячась в отдалённые уголки памяти, дрожа от напора. Тэхён целует жадно, словно обезвоженный путник среди пустыни, нашедший живительную влагу. Языки сплетаются, но никто из них не хочет отдавать первенство. Чонгук оттягивает нижнюю губу, прикусывает, вырывая из шатена едва уловимый стон, в то время как его руки с силой прижимают к себе расслабленное тело. Чон не в силах оторвать себя от него, хочется больше и больше. Тэхён запускает руку в чёрные волосы, притягивая насколько возможно ближе к себе, и стонет, когда чувствует сжимающие руки на своей талии, что ранее по-собственнически гуляли по его телу.       Когда градус возбуждения достигает критической отметки, они разрывают поцелуй, дабы привести дыхание в норму. Чонгук кончиком языка проводит по горящим губам, не отрывая взгляда от хёна. Тэхён загнанно дышит, его руки всё ещё покоятся на шее брюнета, словно цепляются за последний шанс на спасение. Тишину никто не рискует нарушать ненужными речами. Ким покусывает раскрасневшиеся, которые даже в темноте выделяются насыщенным матовым оттенком, губы.       В голове вагон мыслей и вопросов: от неизвестного «Зачем?» до не желаемого быть произнесённым «Ты мне не нужен». Кажется, что их игра в гляделки не прекращается уже несколько часов. Чонгук тяжело выдыхает и медленно приближается, сжимая его в объятиях, носом зарывается в волосы на макушке. Тэхён прикрывает глаза, полностью отдаваясь во власть.       Сейчас ему ничего не хочется.       Сегодня он пустит всё на самотёк.