Дарт Мол: Путь к власти

      Когда Мол вошел в зал, Далин уже курила. С благородным умиротворением на лице она, задрав ногу, сидела на стуле, ножка которого торчала из раскрытого окровавленного рта ее жертвы. От головы мертвеца, будто лепестки яркого цветка, пробуждающегося от ночной дремы, расходились подтеки темной крови; его конечности все еще трепыхались в посмертных конвульсиях.       Хотя допрос не был изощренным, как предполагалось, и даже местами удручал своей посредственностью, его исход был истинной усладой для очей: ситху еще не доводилось видеть, чтобы кого-то умерщвляли так изобретательно, изящно и точно. Кроме того, он ощутил некое облегчение, поскольку в иные моменты ему казалось, что Далин действительно намерена была грана отпустить.       - Ты его убила.       - В противном случае я подвергла бы нас опасности. - Королева затушила бычок в луже крови. – Тем более, я не давала ему ложных надежд, а обещание освободить я сдержала.       Девушка поднялась, переступила через труп и вышла из комнаты.       - То, что ты говорила о ящерах – правда? – спросил Мол, после того как вопрос с телом был решен.       - Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я их спасти, то - да. Когда ты получишь куб, и я вернусь домой, то непременно помогу им.       - Зачем?       - Мои мотивы и цели не должны тебя волновать.       Далин залезла в ящик под мойкой. Чертовка уже успела узнать, где стоит выпивка, и достав бутылку высококачественного «туманного» напитка, наполнила им фужер.       Она оглянулась на Мола, чтобы проверить его реакцию. Как и ожидалось, ситха аж перекосило при виде спиртного. Он был ярым противником алкоголя, спайса, табака и всего прочего, что могло нанести вред организму или затуманить разум. Ибо он - сильный, здоровый и лишенный всяких слабостей, в любой момент должен быть готов выполнить волю владыки. Субстанции воздействующие на нервную систему ослабляют тело и ломают волю. Мол не понимал, почему представители разумных форм жизни, осознавая это, все же остаются склонными к их употреблению. Он просто не понимал и сурово осуждал такой выбор. Но ничего не сказал: вредные привычки Далин, хотя и раздражали, но в то же время добавляли новых красок в его аскетическую обыденность и, в том числе, напоминали ему о том, что рядом есть хоть кто-то, с кем можно поговорить. Пусть и на время       - Ну, ладно, хорошо, – королева запрыгнула на стойку и пригубила спиртного. – Все равно очень скоро мы с тобой распрощаемся и, поскольку наши пути никогда больше не пересекутся - на что я очень надеюсь, - думаю, могу пояснить тебе зачем мне нужны чешуйчатые ублюдки. - Королева шумно выдохнула и залпом допила свои сто пятьдесят. – На будущую пятилетку у меня запланирована парочка захватнических войн и колнизация недавно обретенной системы. Для йинчорри в самый раз подойдет. И вот представь, если все получится, и они примут мою помощь, я сделаю их своими подданными. Пожалую им планету с оптимальным климатом, дам бухла и горячих тви’лекских цыпочек, понаставлю им заводов и шахт, где они будут трудиться во славу своей спасительницы. И, хотя новых территорий я не обрету, зато обзаведусь благодарным и покорным населением, которое первое время даже не буду облагать налогами. Собственно, разрабатывая карьеры и работая на фабриках, они и так здорово поднимут экономику, а, когда наступит момент, я поставлю их под ружье и в числе прочих уродцев, живущих в колониях, брошу на передовую. Потому что, - Далин хищно усмехнулась, - своя рубашка ближе к телу. Так ведь говорят?       - Это, - Мол пожевал губы, оценивая королевский план, – умно.       Хотя подобный подход и был достаточно примитивен, как правило, он срабатывал: дать цель и надежду тому, кто потерял все - лучший способ заслужить безраздельную преданность. Ситх ощутил легкий холодок на своей коже, когда подумал, что сам изначально является жертвой подобной стратегии.       - Отрадно, что хоть кто-то не встречает с осуждением мои замыслы. – Девушка приятно улыбнулась, чуть склонив голову. – На самом деле в моих ВС пятьдесят процентов личного состава – инопланетяне. Так что я не только алкоголичка - курильщица - садистка - нимфоманка, но еще и махровая расистка.       Мол мысленно взял на заметку при случае открыть Омнипедию на странице, посвященной Алзарскому государству. Однако, тем временем, пока мысли о Далин, словно эфемерный сигаретный дым, кружили на поверхности его сознания, более глубокие, действительно тяжелые и неприятные думы обретали в его глубинах конкретные массивные формы. Легкий холодок превратился в настоящий ледяной душ. Мол почувствовал как вспотели его ладони, и сердца забились быстрее под натиском идеи, которая обещала стать навязчивой. Быть может, это просто боль и переутомление давали о себе знать, но, если серьезно, кто он все-таки для Сидиуса? Его правая рука и единственный наследник его мудрости и величия или отборное пушечное мясо, которое первым идет в расход, когда того требует ситуация?       Мол боялся, что непреложная и бесконечная преданность учителю, которая красной нитью тянется сквозь его жизнь прямиком из кошмарного детства, затмевает разум и мешает здравому пониманию его роли в Великом плане. Установление истины по этому вопросу требовало ментального освобождения и свежести рассудка, поэтому ситх решил приостановить внутренние раскопки до более подходящего момента. Но, прежде чем уйти в спальню, ему хотелось задать Далин последний вопрос, ответ на который помог бы окончить написание ее психологического портрета и позволил бы Молу еще раз визуально насладиться движениями ее губ.       - Зачем ты освободила наемника, если изначально была намерена его убить?       - Чтобы он мог умереть свободным, в более-менее честном сражении, – сказала она, глядя ситху в глаза. - Ни одно существо не должно умирать в неволе, даже такой вонючий лопоухий кретин. Это противоестественно, хотя, наверное, ваша, - она взмахнула руками, – «темная сторона» не против этого.       Проверив «уровень топлива» в бутылке, девушка плеснула себе еще и одним глотком осушила стакан.       Мол не то, что был насторожен осведомленностью Далин в некоторых аспектах ситхской морали, - скорее заинтригован. К счастью, королеве было известно немногое, но больше, чем ей самой казалось. К примеру, значение догматов со второго по пятый ей не пришлось бы долго разъяснять, поскольку Далин фактически являлась воплощением Кодекса ситхов в действии. Забрак даже позавидовал девушке: взбалмошная и неорганизованная на первый взгляд, травящая свой организм чем попало и не знающая меры, она была прирожденной победительницей. Безусловно, как и любому воину, как и самому Молу, ей приходилось терпеть боль, лишения, сталкиваться с иными трудностями, но в отличие от нее, забрак, словно жил в таких рамках постоянно; всю свою сознательную жизнь он ощущал себя заключенным в некие границы, переступая которые, пусть даже не нарочно, необходимо было готовиться к неизбежному наказанию со стороны сурового, но мудрого владыки.       - Я ведь, знаешь ли, была в подобной ситуации, – прервала она размышления Мола, продолжая мысль. – Меня схватили, связали, затем пытали и делали прочие вещи, за которые я потом мстила неделями. Но в момент, когда казалось, что конец неминуем, я думала ни о том, что у меня разбито лицо, сломаны кости или мне «подцепили» какую-нибудь хрень. Даже то, что я больше никогда не увижу родных не имело значения из-за сковавшего меня страха умереть как дикое животное, запертое в клетке; продать свою жизнь так дешево, вульгарно и, - на секунду она задумалась, подбирая нужное слово, - неподобающе особе королевских кровей. Но еще больше меня страшила… даже не пустота после смерти - бояться умирать меня отучил еще Трезза, – а то, что мне не удалось оставить след в истории своей нации достаточно яркий, чтобы мое имя звучало в веках!       Честолюбие, подумал Мол. Что же, теперь Далин полностью себя оправдала. Ведь под высокопарными фразами и идеалистическими суждениями о свободе смерти, на самом деле таилась грешная страсть, которой был привержен и он сам.       Вряд ли она лгала. Далин была непоколебима в стремлении принести пользу своему народу, однако все ее порывы, мысли и действия были продиктованы не одной лишь любовью к родине, но в той же мере жаждой славы.       И это неудивительно, ведь чего еще желать человеку, у которого уже есть все?       Забавно, но со времен учебы Мол помнил ее именно такой: Далин всегда знала, что превосходит остальных, и ощущение собственной исключительности давало ей импульс к развитию. Она никогда не кичилась ни своей красотой, ни талантом, ни властью, и была в вечном поиске испытаний. Именно этот антагонизм ее внутреннего мира по отношению к миру внешнему сделал ее той женщиной, которую Мол сейчас видел перед собой.