Дарт Мол: Путь к власти

      Невольничья ярмарка, регулярно проводимая Боргой Бессадии Диори в ее роскошном чертоге, подошла к концу, однако торжество, которым по обыкновению завершались подобные мероприятия, должно было вот-вот начаться. Об этом свидетельствовали уже доносившиеся из-за затворенных врат главного зала этнические ритмы, звон бокалов и праздный галдеж многочисленных посетителей. Для них, и для хозяйки праздника в первую очередь, стало неожиданностью, когда тяжеловесный скрип огромных резных створ ознаменовал эффектное появление нового гостя.       Веселящаяся публика застыла в молчании.       Крупный гуманоид в черном плаще, справляясь с крикливым яростным существом, что тащил на цепи, энергично вышел в центр арены. Сделав сильный рывок, он заставил несчастное создание упасть лицом в песок и придавил его к поверхности ботинком.       Не поднимая головы, Мол осмотрелся. Манеж около восьмидесяти метров в диаметре был местами усеян обрывками цепей, одежды и прочим мусором; кое-где виднелись пятна крови. Все остальное, чего ситх не мог рассмотреть из-под глубокого капюшона, помогла распознать Сила: он находился по середине огромного цирка из камня и песка, но вместо сидячих мест здесь каждый ярус включал в себя по несколько просторных «лежбищ», где, вальяжно развалившись, купцы наслаждались хаттским гостеприимством. По слоям этого жирного уродливого торта, словно гнилыми вишнями напичканного безобразными в своих обликах и суждениях господами, будто шустрые дрозофилы, шныряли тви’лекские рабыни-виночерпии. Даже не напрягая свою чувствительность, Мол ощутил как боль, униженность и страх, находящихся подле своих хозяев, невольников, призрачным туманом вьется над целым озером эмоций ликования, праздности и жестокости, порожденных ощущением безраздельной власти одних над другими.       В общей сложности ситх зафиксировал не менее полутора тысяч «живых» сигнатур, одна из которых принадлежала субъекту, обладающему поразительной устойчивостью к любому воздействию Силы.       Своего рода управитель разворачивающегося действа, сытый двухметровый чагрианин, в сопровождении вооруженной охраны вышел навстречу.       - Аукцион окончен, ты опоздал, – произнес он, пытаясь отдышаться после продолжительного спуска.       - Не хотел стоять в очереди, – бесстрастно отозвался Мол, понимая, что сейчас его голова является лакомой целью для, как минимум, сотни стражей, равномерно рассредоточенных на каждом из уровней.       - Это твои проблемы. У Борги Великолепной есть свод правил, которым обязаны следовать все, кто желает торговать на ее площадке. Так что забирай свой товар и проваливай.       Мол поднял взгляд к самой верхотуре огромного помещения и увидел ее. На высоком, укрытом бархатом постаменте, в окружении многочисленных рабов, головорезов и прочих приближенных, располагалась гигантская туша отвратительного вида. Даже для хатта Борга Бессадии Диори была весьма крупна, но более ее габаритов в глаза бросались банты и рюши, различные цепочки и колокольчики, которыми было увешано ее серо-зеленое макротело. О «женскости» этого существа, по сути являющегося гермафродитом, говорили также маленькие слизни – ее глазастые миниатюрные копии, - которые то выползали из-под ее многочисленных жировых складок, то прятались меж ними вновь.       - Это она, что ли «Великолепная»?       Чагрианин с секунду смотрел на Мола, пытаясь различить черты его лица, спрятанные под капюшоном и искажающей голос маской, а затем взмахнул рукой и отдал, было, приказ выдворить нарушителей, но не успел: ситх потянул цепь, заставив шумное и непокорное существо встать на колени, а затем черный балахон взмыл вверх, являя взорам гостей товар во всей его красе.       По рядам пробежалась негромкая рябь взбудораженных возгласов вкупе с пренебрежительными. Управитель отошел на безопасное расстояние, с удивлением, и даже неким недоверием, рассматривая, закованную в цепи, матерящуюся и сильно побитую девку в наморднике, видок у которой, в целом, был крайне паршивый. На ней была старая тюремная роба, явно неподходящая по размеру; выше пояса поблекший комбез покрывали следы плохо застиранной крови, а шов посередине, явно когда-то порванный, был грубо зашит крупными стежками.       С выражением брезгливости и даже некой жалости, чагрианин бросил взгляд на свою хозяйку.       Подергивая маленькими треугольными ноздрями, хаттесса задумчиво почесала пузо и обозрела собравшихся вокруг нее господ: все они, как один, буквально приросли к своим биноклям. И хотя поначалу восторга в выражениях их лиц не наблюдалось, все изменилось, когда «хозяин» в черном плаще разодрал одежду на девушке, предложив тысячам жадных глаз оценить ее загорелый пышный бюст и крепкий, обрамленный красивыми «доспехами», животик. Одного наметанного вековым опытом проведения торговых баталий взгляда хватило Борге, чтобы колокольчики на жирных телесах зазвенели, выдав трепет их обладательницы в предвкушении наиболее выгодной за нынешнюю сессию сделки. Она вальяжно махнула уродливой ручонкой, тем самым дав помощнику добро на начало торга.       Выводя пафосный, заученный ради подобного случая, текст, управляющий дал небольшую интродукцию, заставив гостей немного оживиться, после чего принялся за клиента.       - Как тебя зовут, уважаемый?       Мол поднял голову, позволив освещению выкрасть из темноты под капюшоном часть его лица. При виде черно-красной ужасающей расцветки кожи и демонического свечения глаз, управляющий в страхе отпрянул.       - Зови меня Чезил Блайт.       Никто не видел как уголки губ Далин чуть приподнялись. Имя, произнесенное Молом, вызывало определенные ассоциации.       - Ну ладно, Блайт, – все еще продолжая смотреть на Мола с опаской, чагрианин небрежно закрепил брошку громкоговорителя на вороте его плаща. – Расскажи-ка нам, где ты раздобыл этот бриллиант, поистине королевской красоты?       Шутка управителя развеселила зал, но синий инородец не представлял, что его сарказм неуместен и насколько его слова близки к истине. Мол с удовольствием отметил, что является здесь единственным, кто знает как выглядит его бриллиант без нарисованных стойкой косметикой синяков и шипастого металлического намордника.       Насладившись приятным ощущением тайны, ситх выдохнул и начал отвечать то, что было отрепетировано.       - Девка с Таркоса IV. Это алзарская колония строгого режима во Внешнем…       Чагрианин взмахнул рукой, прервав реплику Мола.       Как и предполагалось, лишь заслышав слово «Алзар» здесь неизбежно начнут теребить старые раны и посыпать голову пеплом. Давняя неприязнь между этим миром и хаттами, причиной которой была проводимая предшественниками Далин жесткая внешняя политика по отношению к ним, делала девушке хорошую рекламу. Кроме того, хаттам, как по большей части преступникам, нежели торговцам, был противен жизненный уклад алзарского народа, предполагающий в прямом смысле свободу, равенство и братство, и как следствие отсутствие такого института как рабский труд. Потому многие из собравшихся обрели виды на представительницу ненавистного всеми государства.       К тому моменту, как многословный управитель перешел к рассуждениям о гнусных поползновениях и нынешнего правительства Алзара в сторону границ Пространства Хаттов, Мол окончил рекогнозцировку присутствующих: в основном серая аморфная масса самодовольных богачей и лицемерных политиков; все - окружены рабами и наемниками; несколько групп головорезов, от которых веяло неподдельным интересом к персоне в наморднике, и особенно взволнованным ему показалось мультирасовое сообщество из восьми молодчиков и молодок, занявшее зону неподалеку от хаттского места.       Наконец, чагрианин перешел к делу.       - Сколько ты за нее хочешь?       - Два миллиона.       Ситх заметил как голубые огоньки аукционных табличек, которые секунду назад, буквально наводнили ряды, вмиг погасли.       - Два миллиона кредитов за уголовницу из волчьего племени? – Взгляд управителя, в котором распознавались презрение и одновременно заинтересованность с неким оттенком перверсии, заскользил по татуировкам, разбросанным по торсу королевы. - Ты сюда пришел шутки шутить? Столько не просят даже за джед...       - Это не просто уголовница, –перебил Мол. - Она военный преступник.       - Насколько мне известно, единственный военный преступник сейчас сидит у них на троне.       Ситх ослабил цепи на запястьях и щиколотках Далин, и она, наконец вздохнув полной грудью, одним вольным рывком приняла величественную позу. Горделиво воздев подбородок к открытому куполу, из которого лился яркий дневной свет, облеченная им, она засияла, словно золотое божество.       - Координаты… коды запуска республиканского крейсера, если не ошибаюсь… электросхема… – комментировал чагрианин, обходя Далин, изучая узор на ее теле. - Да девчонка настоящий учебник для диверсанта! - Он усмехнулся и, протянув руку к груди королевы, добавил: - Я бы с удовольствием такой почитал.       Только успел он прикоснуться к девушке, как та набычилась и, словно дикий зверь, совершила устрашающий выпад в его сторону. Для пущего эффекта Молу пришлось натянуть цепь.       - Осторожно. Она может убить одним ударом.       Управитель еще пару секунд пожирал ненавидящими и вместе с тем жаждущими глазами две сочные округлости, затем сказал:       - Одним ударом, а? Сейчас мы это проверим.       Он схватил ситха за рукав и потащил вверх по лестнице.       Внезапно помещение задрожало, наполняясь гулом пришедшего к жизни механизма. Мол обернулся и увидел, как с каменным грохотом арена со стоящей на ней Далин, медленно уходит вниз.

***

      С помощью болтореза один из телохранителей, сопровождавших чагрианина, разделил цепи, связывающие конечности девушки, пока второй держал ее на мушке.       - То же мне «военный преступник», - усмехнулся крендель в закрытом шлеме, пряча за спину инструмент. - Блядища она, и больше никто.       Возможно, он хотел сказать что-то еще, но свирепый взгляд, которым его одарила королева, не оставил на это шансов.       Тем временем, плита достигла своей нижней точки, и под сопровождение низкого мощного звука, остановилась; тонкими струями песок ссыпался по обнажившимся бетонным стенам, которые выросли практически на шесть метров над ней.       Усиленный электроникой голос управителя объявил о скором начале первой схватки. Правила были следующими: если заявленный в качестве бойца товар одерживает победу над тремя гладиаторами, он считается прошедшим проверку и допускается к аукциону. Бой длится, покуда арбитр не даст соответствующий знак. Как правило, он останавливал поединок, если представитель бойцовского клана получал ранение. Что же касалось рабов - они были вынуждены биться до смерти, поскольку гарантий их безопасности не существовало.       Но Далин была намерена нарушить этот пунктик. В конце концов, ей же следовало соответствовать легенде, которой в данный момент потчует ее товарищ-забрак хаттессу и ее приспешников.       - Так, говоришь, вывез из алзарской колонии. А самого-то каким ветром туда занесло? –спросил чагрианин, усадив Мола в кругу приближенных хозяйки пира.       - Криминальным, – пробормотал ситх, пытаясь устроиться поудобнее в кресле, едва вмещающем его новые габариты.       Как только он появился на этом междусобойчике, внимание всех присутствующих сразу же было приковано к нему. Туша на пьедестале, торговцы, наемники, другие гости, среди которых Мол узнал нескольких дипломатических функционеров, в наглую буравили его взглядами. Лица последних он видел в досье, кои в преддверии своих политических кампаний стал время от времени выдавать ему учитель. Все эти люди с их надменными оценивающими взглядами, облаченные в расшитые тяжелые одежды, считающие всех вокруг себя существами второго сорта, но при этом давящие обольстительные улыбки своими лживыми физиономиями, очень скоро должны были умереть. И поскольку лицо Мола закрывала дыхательная маска, он позволил себе широко улыбнуться, когда осознание собственной власти над их жизнями нежно согрело его душу.       Пока арена все уходила вниз, неугомонный чагрианин выпытывал у ситха подробности. Тот сплел историю о том, как полгода отсидел в алзарском цугундере, где и познакомился со своей спутницей, с которой они впоследствии сблизились и вместе бежали. Внимательнее всех его рассказ слушала хаттесса: она ловила каждое слово, переваривая своим на удивление гибким разумом и пытаясь распознать подвох. Мол чувствовал ее настороженность, а в желтых водянистых глазах, что сверлили его насквозь, видел недоверчивый блеск.       Хатты устойчивы к внушению и с легкостью замечают попытки его осуществления. Было бы иначе – миссия сразу бы заметно упростилась.       Но пока все шло неплохо. Правдивые истории из жизни заключенного алзарской кутузки производили должный эффект. Изнеженные сенаторы морщились, а наемники со знанием дела качали головами, когда Мол описывал наиболее изощренные зверства, о которых поведала ему Далин; кроме того, он рискнул приукрасить свое изложение теми подробностями, что были почерпнуты им самим в бытность его «Джаганнатом».       - Это твоя работа? – повертев рукой около лица, спросил седой дипломат, вид на убийство, которого также присутствовал в списке Сидиуса.       Мол кивнул.       - Ты… насиловал ее?       - В основном все было добровольно, – выдохнул ситх и сменил позу, показывая, что вопрос ему неприятен.       С этим мужчиной явно было что-то не то. Стоило ему припасть глазами к биноклю, как его мокрый язык принимался судорожно облизывать тонкие губы, имитируя действия чересчур интимного порядка.       - А ты когда-нибудь делал ей…       - Все, почтенный Финис, сменим тему, – одернула извращенца его помощница и извинилась перед Молом за проявленную политиком излишнюю любознательность.       В который раз ситх испытал презрение к напрочь прогнившей Системе, кишащей растлителями и маньяками, подобными тому, что сейчас находился напротив него. И пусть в последнее время Мол не одобрял некоторых решений Дарта Сидиуса, в том, что ряды, так называемых, «светил» галактической дипломатии следует подчистить, он был с ним полностью согласен.       - А ведь и правда, - пропела высоким голоском миловидная толстая тви’лечка - очевидно, элитная спутница одного из торговцев, – если вы были близки, почему теперь ты хочешь ее продать?       - У нее плохо с головой.       Первой, как ожидалось, на арену вышла женщина, человек. Зал зашелся в едином оглушительном приветствии, захватившем ряды на подобии цунами. Без сомнения, женщина принимала вызов не в первый раз и, судя по реакции публики, была, если не чемпионом, то фаворитом бойцовских испытаний уж точно. Вслед за ней из открывшейся арки выступил арбитр, вооруженный электрошоковым копьем и увешанный прочим оружием. Он приблизился к Далин и бросил ей виброклинок.       Королева обозначила свою позицию, зажав пальцем одну ноздрю, а из другой, звучно отправив под ноги арбитру сгусток зеленоватой субстанции.       - Как знаешь. – Произнесенные им слова потонули в разнообразных возгласах, которыми отметила публика демарш полуголой преступницы.       Мускулистая смуглая женщина с копной черных, как смоль, волос, одетая в легкий экстравагантный доспех, вытащила из ножен меч, и технично его провернув, встала в оборонительную позицию, положив клинок на локоть.       Управитель скомандовал бой.       Поединщица осталась на месте, но Далин, так и не вооружившись, трусцой побежала вперед. По мере того, как расстояние между ней и соперницей сокращалось, ее ноги наращивали скорость. Женщина крепче ухватилась за рукоять меча и сузила глаза, предельно концентрируясь на цели, до которой оставались считанные метры.       Она была опытна и выбрала идеальное время для выпада, но внезапно противник словно потерял очертания. Лезвие прошло мимо расплывчатого грязного пятна, из которого навстречу ее голове вырвался кулак, и это было последнее, что женщина увидела в жизни.       Поразив соперницу, Далин загасила импульс органичным вращением, подняв вокруг себя облако пыли. Выйдя из движения, она нарочито расслабленным шагом отправилась навстречу арбитру, который, похоже, еще не понял, что произошло. Женщина, на первый взгляд от удара словившая «грогги», выронила меч, сделала три пьяных шага и свалилась лицом вниз. Когда ее перевернули, публика в ужасе ахнула: у нее больше не было носа. Он, как и все лицо был расплющен и вдавлен внутрь черепа, из трещин в котором вперемешку с кровью проступило серое вещество.       На минуту в цирке воцарился переполох. Многие покидали свои места, чтобы приблизиться к заграждению арены и рассмотреть получше месиво, в которое превратилось физиономия знаменитой поединщицы, и ту, что одним ударом это месиво сотворила.       Управитель, мотая головой, бросал ошалелые взгляды то на Мола, то на начальницу, и так продолжалось до тех пор, пока поддатый деваронец-полукровка из запримеченной ситхом шайки разномастных головорезов не вскочил с места и не завопил:       - УРА!       И вся публика словно одним мигом оказалась во власти эпидемии беспричинного кровожадного восторга. Срывая связки, люди и другие представители разумных форм жизни приветствовали девчонку в робе и грязном рваном лифчике.       - Борга не любит, когда такое происходит.