Дарт Мол: Путь к власти

      Со всей этой игрой в таинственность Мол не заметил как стал допускать ошибки. Не заметил, что еще один шаг - и он наступит на те самые грабли, что уже долбанули его раз на Нар-Крита. И потому он слишком поздно осознал, что не имеет представления, каким образом ему удастся проконтролировать Далин во время выполнения предстоящего задания. Ее природная тяга к умерщвлению и разрушению сослужит неоценимую службу для успешного выполнения миссии, и опасаться, что она соскочит в самом начале, оснований не было. Однако, если им придется разделиться или, не приведи Сила, кто-то окажется ранен, без сомнения королева не преминет этим воспользоваться.       Наряжать ее во взрывную сбрую – не вариант, поскольку, во-первых, на территории завода велика вероятность возникновения помех при прохождении сигнала от пульта к устройству, а во-вторых, если ему все-таки придется нажать на кнопку, королева останется калекой.       Молу не хотелось даже думать о таком.       Сажать на нее жучок тоже нет смысла: если даже ему или Восе удастся прикрепить его незаметно, в пылу битвы Далин запросто его потеряет.       Ситх решил: все, что ему необходимо - чувствовать ее, и будь она хоть за сотни километров, правильным образом настроившись, он сможет ее отыскать. Но с этим были проблемы с самого начала.       После душа Мол направился на кухню, где в лучших традициях историй, подобных той, что творилась между ним и Комари Восой, последняя готовила завтрак, облачившись в его рубашку. Черное мешковатое одеяние из функциональной и дорогой ткани доставало миниатюрной Восе почти до самых колен.       Оценивая вид, Мол без борьбы отдал себя во власть чувств, хотя и не мог дать точного определения тому, что чувствует, когда сектантка рядом. Несомненно, это было нечто жаркое, будоражащее, сильно смахивающее на привязанность, но, в то же время, здоровое, с точки зрения темной стороны, и не такое опасное, как порывистые, поверхностные, находящиеся в зависимости от настроения, проявления страсти по отношению к Далин, вспоминая о которых, Мол каждый раз испытывал стыд.       Он и забыл, каково это – когда Воса рядом. С королевой она не имела ничего общего, а точнее, была ее противоположностью: небольшого роста, фигура - песочные часы, белые, ультракоротко подстриженные волосы, и ее лицо, в отличие от доверчивой кукольной мордашки королевы, имело по-хищнически сексуальные черты и контуры (чего только стоили одни скулы!). Кроме этого, на ее теле не было никаких тату, и еще одно отличие Восы от Далин состояло в том, что верховная жрица «Бандо Гора» обладала более-менее уравновешенной психикой.       Последний раз они встречались месяц назад или около того, но снова видеть и ощущать ее было немного непривычно. Непривычно и очень приятно. Рядом с ней все испытанное к Далин стало казаться сном. Таким, в котором понимаешь, что спишь, хочешь проснуться, но не можешь. Однако, несмотря на неоспоримые достоинства Восы, шизоидный радикал Далин в мыслях Мола продолжал сиять непостижимой и возмутительно-интригующей привлекательностью.       В этот момент в одной из самых глубоких щелей головного мозга забрака, гнусная и скользкая, извиваясь и требуя пищи, вылупилась на свет личинка его совести.       Он присел за стойку и стал наблюдать, как сектантка, нашептывая себе что-то под нос, толчет в ступке сушеную траву.       - Это что?       Она улыбнулась своей холодной улыбкой, соблазнительно прищурив глаза.       - Чай. Хочешь?       - Какая-то наркота?       - Откуда такие мысли, Мол?       И правда. Видимо, он настолько привык к компании человека, приверженного всевозможным вредным привычкам, что просто забыл, каково общаться с тем, кто подобными делами не прельщен. И, хотя, Мол был осведомлен, что Воса употребляла, он был уверен, происходило это исключительно по долгу ее жреческой службы.       И тут его озарило.       Невзрачный кар Восы серо-синего цвета, с обшарпанными крыльями и чуть подгнившим дном, влился в ленивый полуденный трафик. Столь жалкая колымага в потоке представительских болидов и прочих отполированных до ослепительного блеска репульсорных авто в Сенатском округе зрелищем была непривычным. И участники движения выказывали свое отношение к этому транспортному средству под стать его внешнему виду: сигналили, подмигивали фарами, беспощадно подрезали, а при обгоне пассажиры припадали к окнам, пытаясь высмотреть водителя этого убожества. Но стекла были тонированы, и никому даже не могло прийти в голову, что на борту этого ведра находятся самые опасные люди, если не в галактике, то на планете уж точно, а в грузовом отсеке у них пятнадцать кило пермакритовой взрывчатки. Также никому не могло прийти в голову, что, лишь вырвавшись из пробки, эта колымага врубит вспомогательный репульсор по-настоящему неприличной мощности и обгонит крутые тачки местных воротил, как стоячих.       Мол управлял. Напряженный и сосредоточенный, он то и дело посматривал в зеркало заднего вида, в котором отражались две симпатичные мордашки, по выражениям которых было ясно, что их обладательницы что-то замышляют. Странно: десять часов назад они были готовы перегрызть друг другу глотки, а сейчас прижались друг к другу и перешептываются как две подружки.       Сектантка потянулась и ласково тронула забрака за мочку уха.       - Мол, прикрой нас, пожалуйста.       Ситх поправил зеркало, сфокусировав изображение на Далин. Ее заговорщецкая улыбка и блестящие глаза говорили о том, что она была в ожидании чего-то.       - Кто-то должен остаться в здравом уме, - пояснила Воса, и ситх сделал, как просили.       - Ну, и что это за травка?       Далин в нетерпении потирала ладони, пока женщина, достав из-под сидения миску, насыпала в нее засушенные корешки и другие ингредиенты.       - Смесь талидской белладонны, фелуцианского мака, воды, масел и помета панды с...       - Тут что, и медвежье дерьмо есть?       - Это громко сказано. Ну так что, будешь?       - Да, благодарю, но нет, спасибо.       - Уверена?       Королева принюхалась к содержимому миски: пахло на удивление сносно, даже приятно.       - Да хрен с ним. Поджигай!       С подушечки указательного пальца Восы сорвалась искра, от которой веточки и соцветия моментально занялись дымом. Сектантка подула, чтобы распалить жар и густой пряный конденсат стал заволакивать салон на манер чернил, что выпускает в воде спрут. Она поднесла миску к лицу и, слегка покачиваясь, стала шептать слова на незнакомом языке.       - Что ты там буробишь, – фыркнула Далин, - заклятья?       Женщина была слишком занята, чтобы ответить. Закатив глаза, она вращала головой, в то время как ее шепот становился все громче, переходя в стон. Когда она закончила и открыла глаза, ядовитые радужки пропали – остались только огромные черные зрачки. Воса была под кайфом.       - Дыши, - сказала она и передала импровизированную курительницу королеве. – Глубоко.       Далин завела волосы за уши, склонилась над миской и долго вдохнула. Терпкий конденсат прошел по ее дыхательным путям, завладел прокуренными легкими, его дурманящие молекулы проникли в кровь, которая понесла их прямиком к мозгу. Секунду спустя по черепу королевы изнутри начали бить разряды небывалой активности; мозг генерировал галлюцинации, подобных которым она еще не испытывала.       С блаженной улыбкой на лице и шумно вдыхая через нос, Далин тяжело откинулась на спинку сидения.       - С тобой все хорошо?       Кролева обернулась на голос, что прозвучал, как сотни таких одновременно, и в лиловом кумаре она увидела перед собой ангела с темными глазами и ослепительным нимбом вокруг головы. Первое, что обкуренной королеве пришло на ум – таких прекрасных ангелов ей видеть не приходилось.       Возможно, наркотическая вонь проникла через щели и зацепила мозг Мола, но, в очередной раз глянув в зеркало, он мог поклясться, что на заднем сидении происходит нечто неприличное. И здесь он почувствовал прикосновение Силы.       Он отозвался, расширил диапазон приема и теперь вместо одного средоточия энергии позади себя ощутил два.       Получилось. Галлюциногенное вещество усыпило бдительность существа стоящего на страже королевских мыслей и теперь, по крайней мере несколько часов, Далин будет под контролем.       Допотопный кар с форсированным движком пересек несколько часовых поясов и прибыл на темную сторону планеты. Мол припарковался, но прежде чем выходить самому, открыл пассажирские двери.       Из машины повалил густой туман. Слева из белого облака на износившуюся транспаристиловую площадку опустилась изящная ножка в сапоге на невысоком каблуке. Затем, объятая все тем же дурманящим саваном, в утреннюю прохладу вышла Воса. В зеркале ситх наблюдал, как она разглаживает свою длинную юбку с разрезами до талии, подтягивает ботфорты, и лихим движением поправляет стоячий воротник укрепленного жилета. Грациозно проследовав к водительскому месту, она постучала в окно, улыбнулась и подмигнула.       «Глаза как бездны», - подумал Мол и чуть было не улыбнулся в ответ, но его отвлек грохот, донесшийся справа.       Далин выпала. Они обнаружили ее, катающуюся по земле – счастливую и перемазанную собственной слюной.       - Что ты ей дала?       - Боевой сбор.       - «Боевой»? – усмехнулся Мол.       - Ну, да. Есть сердечный, почечный, для очищения сосудов, а есть боевой. И, - сектантка закусила губу и опустила взгляд, - у меня с собой еще кое-какие травы, которые мы могли бы потом принять вместе…       Даже при помощи каблуков Восе не хватало роста, чтобы сравняться с Молом, и ему это нравилось. Нравилось, когда, прижимаясь к нему, она становилась на носочки, пытаясь дотянуться до губ. Это придавало ситху дополнительное ощущение власти.       - Так у всех с непривычки, - объяснила она состояние королевы. - Через пару минут будет, как огурец. Пойдем пока заценим обстановку.       Они вышли к краю заброшенной парковки с видом на грандиозное металлургическое производство: кубическая конструкция административного здания была лишь преддверием огромного конгломерата цехов, вспомогательных хозяйств, градирен, компрессоров и путей. Казалось, этот исполин индустрии уснул, но чуткого уха Мола достигали звуки жизнедеятельности, идущие из его недр.       - Ты слышишь?       - Нет, - Воса отрицательно покачала головой, - скорее чувствую…       Женщина резко обернулась. За ней Мол. И оба на фоне бледно-розовой зари увидели Далин. Прямая, сжав пальцы в кулаки, она твердо стояла на ногах и, словно дракон, при каждом шумном выдохе выпускала из ноздрей пар. Когда она подняла глаза, обоим ее спутникам стало не по себе: вид у королевы был такой, будто она собралась кого-то прикончить.       - Ну вот, а ты волновался.       Мол открыл багажник. Передал Восе рюкзак со взрывчаткой и воду - Далин. Покуда бутылка с треском мялась в ее руке, и громко работала ее глотка, ситх попробовал сконцентрироваться на разуме королевы и понял, что место мозгов у нее натуральный винегрет. Прочесть мысли под воздействием психотропного вещества довольно сложно, тем более если давность этого воздействия невелика, но своей цели он добился: Далин опознаваема и далеко не убежит.       - Знаешь, Мол, - сладко вздохнула Воса, коснувшись его взглядом, - люблю заводы.       Легко повесив на плечо рюкзак, она застучала каблуками в сторону базы. Пару мгновений ситх удерживал плотоядный взгляд на выписывающих функции бедрах сектантки и после двинулся вслед за ней.       Сохраняя молчание, машина для убийств последовала за ними.       Она положила ладонь на шершавую поверхность стены и закрыла глаза. Меж бровей легла морщинка, а пальцы стали подрагивать, словно что-то нащупывая. Это напомнило Молу эпизод, ознаменовавший их с Комари Восой знакомство. Точно так же в трещащем по швам «Улье-7» она касалась его груди, сосредотачивалась и усилием мысли обезвреживала электростатические заряды, вживленные в его сердца. Мол был готов погибнуть в тот день. Более того, он ни секунды не сожалел об этом, ибо его смерть была угодна учителю, а значит ненапрасна. Но Воса дала ему второй шанс, можно сказать, второе дыхание, и после того, как космическая тюрьма была разрушена, показала, что в жизни есть гораздо более высокие и при этом вполне достижимые цели, ради которых не нужно приносить себя в жертву. Но Мол до сих пор не мог решить, должно ли ему благодарить сектантку за это знание и вообще за то, что решила остаться в его жизни.       Она направила свой ментальный взор по разветвленным магистралям старых коммуникаций; она контролировала каждый цех, зал, закуток в стенах которых были замурованы толстые жилы проводов и водилась жизнь, подпитываемая электричеством; производила рекогнозцировку систем, которые могли ей помешать. Разум женщины распространился на огромные расстояния, растворился в километрах изолированной проволоки, и как когда-то она уничтожила смертоносные схемы в сердцах ситха, сейчас она усыпила всю электронику на объекте.       - У нас не так много времени.       Они вошли.       Административное здание было в запустении: мебель, декор небольшого вестибюля и давно замерший фонтан с увядшим цветником в центре покрылись пылью; осколки отставшей от времени потолочной плитки и разбитого стекла хрустели под подошвами; мусор – занесенные ветром пестрые газетные развороты и посуда одноразового использования из фастфуда, по-видимому, попавшая сюда тем же путем, - добавлял немного жизни в серый от пыли, монохромный антураж.       Воса прекрасно знала свою задачу, и, в силу своего характера, отнеслась к ней со всем тщанием. Напружиненная и наэлектризованная (казалось, даже, волосы у нее немного встали дыбом), она была целиком погружена в систему. Мол полагал, что плоть и кровь она распознаёт и в половину не так лихо, как энергетические узлы и коммуникации. Что же, именно благодаря этой своей способности она была привлечена для участия в миссии.       - Чисто, - объявила она, просканировав окрестности.       - Устанавливай заряд.

***

      Тишина, блеск отполированного паркета и приглушенный свет.       Алзарская регентша и Энакин Скайуокер, приняв медитационные позы и взявшись за руки, сидели неподвижно друг напротив друга, но сплетение их разумов, альянс сверхвозможностей позволял им пребывать за много сотен световых лет от этой спокойной и темной комнаты.       Девушка и мальчик вместе путешествовали сквозь скопления и туманности, планеты известных и неизвестных систем неслись перед ними, вытягиваясь в струны света; в своем путешествии они видели аккреционный диск, испытали тягу галактического ядра... чтобы по новой преодолеть все пережитое и вырваться, наконец, за рамки пространства и времени.       В тот самый миг, когда перед мысленным взором замелькал призрачный свет – то ли ближайшей галактики, то ли вселенской мудрости, - Зоке пришлось нарушить связь.       - Энакин, что происходит?       Мальчик опустил голову и виновато посмотрел в сторону. Ей стало понятно.       - Ты думаешь о маме?       Энакин нахмурился и, сглотнув, поморщился так, словно это действие причинило ему страдание.       - Она снова снилась мне.       - Ей угрожала опасность?       - Нет. Она просто была в моем сне.       - Что она говорила?       - Ничего. Она обнимала меня и молчала. Как в тот день, когда меня забрали. Но у меня было чувство, как будто она со мной… прощалась       Зока кинулась к мальчику и прижала его к себе.       - Не говори так. С ней все в порядке. Ведь, если она не погибла в твоем сне, значит ничего не произойдет. Возможно, она старается о чем-то предупредить тебя, но здесь ты в безопасности, Эни. Здесь тебя никто не найдет. Не волнуйся. - Регентша встряхнула мальчугана. - Не вешай нос. Неро, - ты ведь помнишь Неро? – он уже летит на Татуин. Он обязательно найдет твою маму, выкупит и привезет ее сюда. Вы будете вместе, и больше никто никогда вас не разлучит.       - Обещаешь?       - Конечно.       Девушка крепко обняла мальчика.       - Все хорошо?       Энакин кивнул.       - Тогда давай повторим предыдущий урок. Что тебе известно о Силе?       Мальчик выпрямился, зажмурил глаза и откашлялся.       - Сила – это высшая энергия, пронизывающая сущности всех созданий во Вселенной – живых, мертвых, неодушевленных, - посредством которой возможны манипуляции объектами, жизнями и....       Беседу юного Скайуокера и его наставницы прервал сигнал внутреннего звонка. Зока, немного недовольная тем, что ее занятие прервали, активировала комлинк.       - Да.       - Леди Зока, в околопланетном пространстве зарегистрировано дипломатическое судно. Запрашивает разрешение на посадку.       - Откуда?       В динамике установилось секундное молчание. Потом диспетчер сообщил:       - Корусант.       Сердце девушки сжалось. Она ожидала этого визита, но не так скоро.

***

      - Регент Зока Бит-Засаламелл Х’алантейя Талис…       - Не стоит вам ломать язык, товарищ Верховный канцлер, – провозгласила Зока с площадки широкой лестницы парадного зала, – прежде, чем вы изложите цель своего неожиданного визита.       Сложно было поверить, что это существо из света, воздуха и блескошелка, бесшумно парящее над золочеными мраморными ступенями, может заставить свой голос звучать настолько громко и властно. Возможно, дело в акустике зала, стены которого были выложены все тем же белым мрамором, и его исполинских размерах, но на Дарта Сидиуса этот эффект воздействия не оказал. Он надел самую искреннюю и добрую улыбку поверх маски Палпатина и, когда девушка спустилась, вручил ей изысканный букет из девяти белых лилий.       - О подобных вещах в дипломатической среде принято сообщать заранее. Тем более, что Алзар, насколько мне известно, Вы посещаете впервые.       Палпатин было раскрыл свой рот, чтобы извергнуться потоком льстивых пассажей, но регентша пока что решила от этого труда его избавить.       – Какое вино предпочитаете?       - Вы очень добры, Ваша милость, но я не посмею стать причиной еще больших хлопот с Вашей стороны, ведь…       - Вы уже ею стали, - незлобливо заметила Зока и улыбнулась.       По комлинку девушка дала распоряжение подготовить королевскую трапезную для приема высокого гостя, а когда оно было принято к исполнению, предложила Палпатину прогуляться.       Каждый шаг отдавался приятным шарканьем, покуда юная регентша и старый парламентер неспешно двигались по каменному полу сквозной галереи с высоким сводчатым потолком. По обе стороны, в альковах, приняв героические, а порой и весьма угрожающие позы, располагались величественные полуобнаженные статуи воинов и воительниц, вооруженных пиками и алебардами; с ними чередовались высокие раскидистые деревья, которые произрастали прямо из проломов в каменном покрытии, и кора которых по цвету и фактуре напоминала тот самый камень.       Ведя рассказ о местных достопримечательностях, вид на которые открывали огромные огороженные балюстрадой арки, и которые из-за стремительно длящихся сумерек, характерных для субтропической части планеты, были различимы лишь благодаря иллюминации, Зока одновременно скользила по поверхности разума своего собеседника, - собранного и скрытного, - который напоминал усыпальницу из кибергранита, подобную тем, в которых алзарцы хоронили своих правителей в древности. Сознание Палпатина было столь же холодно и неприступно, однако, как и в упомянутых гробницах, оно было полно ловушек, в которые очень просто угодить, но невозможно выбраться.       - Этот архитектурный стиль мне знаком, – Палпатин поднял голову к высокому нервюрному своду. - Очень напоминает…       - Альдераанскую неоготику.       На удивление, отразившееся в глазах канцлера, Зока пояснила:       - Дом Органа с Альдераана и Алзарский королевский род породнились благодаря союзу, плодом которого стала нынешняя королева. Взаимопроникновение наших культур - естественное явление. Кроме того, мы уважаем и не стесняемся брать на вооружение знания и достижения других народов. В особенности таких выдающихся, как и тот, к которому принадлежите Вы сами, товарищ канцлер. К примеру, саженцы этих деревьев, – Зока провела рукой по коре «каменного» дерева; на ее ладони осталась сизая пыль, - были привезены с Набу. – Девушка отряхнула руки. – Жаль, что они не прижились, но, как Вы можете заметить, умирают они тоже очень красиво.       Палпатин опустил голову и горько поморщился.       - Мой народ страдает, леди-регент, и, по чести сказать, именно поэтому я сегодня и прибыл к вам. Алзар может помочь положить конец мукам набуанцев.       Не буду ходить вокруг да около: сепаратисты перестали быть просто угрозой. Захватив мою родную планету, они показали, что являются силой, с которой следует считаться. Но я, как Верховный канцлер, не намерен впредь допускать подобных демонстраций где бы то ни было. На будущей неделе президиум созывает чрезвычайное заседание, на котором будет решаться вопрос об избрании способов борьбы с сепаратистской заразой.       Зока остановилась и пристально посмотрела в глаза Палпатину.       - «Республиканская армия»? Так называется этот способ?       - Слухи о Вашей проницательности не лгали, Ваша милость.       Канцлер отошел к балкону и устремил вдаль свой взгляд.       - С первого раза Сенат не внял доводам королевы Амидалы, - да упокоят боги ее душу, - и как грустно, что ради того, чтобы парламентарии, наконец, открыли свои глаза, ей пришлось поплатиться жизнью.       - Королева была цветом дипломатии и зерцалом справедливости, вся Республика скорбит об этой утрате. Но, при всем уважении, Вы обещали перейти к делу.       Три служанки – две человеческие девушки и тви’лечка, - сервировали стол; особой прыти они не проявляли, однако это обстоятельство с лихвой компенсировалось в глазах Палпатина их восхитительными внешними данными, и в том числе обширными прелестями, которые выгодно подчеркивала униформа. Старый канцлер был тем еще разбойником, и Зоку бы повеселило это обстоятельство, если б под презентабельной оболочкой холеного, хорошо причесанного деда в тяжелом платье стоимостью в сотню тысяч кредитов не скрывалось средоточие вселенского зла.       - На Алзаре я впервые, Ваша милость, но, несомненно, этот мир – жемчужина Внешнего Кольца. - Проводив глазами удаляющихся девушек, он многозначительно взглянул на регентшу в воздушном платье цвета персика в сливках. – Однако, позвольте заметить, дроиды управились бы быстрее.       - На мой взгляд на Набу они управились слишком быстро.       - Как это не прискорбно осознавать, но Вы правы. Поэтому я уверен, что Сенат проголосует за всеобщую мобилизацию.       Зока отрицательно покачала головой.       - Сомневаюсь, канцлер. Знаете…       Девушка выдернула из своих золотых кудрей диадему, развязала атласный шарф, переходящий в шлейф, и поставила локти на подлокотники.       - Меня порядком достали эти елейные речи, и, поскольку знакомство наше, так сказать, состоялось, можно я буду говорить на понятном нам обоим языке?       Изумление на лице Палпатина, вызванное выходкой сиятельной особы, перешло в смех, но непонятно, кто смеялся громче – он или владыка-ситх, почуявший свой скорый триумф.       Канцлер последовал примеру Зоки и тоже устроился поудобнее.       - Вы созовете чрезвычайное собрание, а дальше события будут разворачиваться вот по какому сценарию: сенаторы, говорящие от лица, так называемых, «цивилизованных» систем, начнут настаивать на своей идеологии ненасилия, в связи с чем откажут в предоставлении личного состава просто якобы за неимением такового. Системы, в которых век просвещения еще не наступил, будут жаловаться на междоусобные конфликты с преступными группировками и прочими маргиналами, и посему от них вы помощи тоже не получите. Однако, даже если предположить, что кто-то из них все-таки склонится к тому, чтобы предоставить войска, услышав слово «Алзар», они решение свое тут же поменяют, и ваше голосование закончится тем, что под рукоплескание парламентариев алзарская армия, как самая численная, организованная и передовая, будет использована в качестве пушечного мяса в этой войне. – Палпатин хотел было возразить, но Зока перебила: - Поэтому советую вам хорошенько обдумать то, что Вы намереваетесь сказать дальше, пока я не стала воспринимать Ваш визит, как оскорбительно неэлегантную попытку ослабить мою Родину!       Опьяненный предвкушением скорой победы и расслабленный Сидиус моментально напрягся. Он вновь обострил все свои чувства до предела, но это было необязательно, чтобы ощутить опасные волны, целенаправленно посылаемые прелестной кареглазой барышней, сидящей напротив.       - Не стану лукавить: я предвижу и подобный исход. Однако, я надеялся, Алзар своим примером вдохновит других членов республиканского сообщества на подвиг во имя мира и демократии.       - Откройте глаза, канцлер! Не мне вам рассказывать, какими выражениями оперируют эти ваши «другие члены», когда рассуждают об Алзаре. Они называют нас варварами и узурпаторами, ратуют за введение против нас разнообразных санкций и гонят нас из Сената поганой метлой! Нас ненавидят, Палпатин!       - В таком случае, у вас появилась возможность показать, что обвинения против вас бездоказательны! Послушайте, Зока, то, что правительство Алзара предприняло в отношении терпящих бедствие йинчорри на Авок-Шерет, обстоятельство из ряда вон выходящее. Современная история не знает ни одного подобного случая, когда один мир самоотверженно выручает из смертельной беды другой.       - Перестаньте. Уверена парламентарии восприняли новость об эвакуации йинчоррской колонии, как проявление бандитской солидарности. Ведь и мы и они для всей остальной галактики – преступники, ничего больше.       - Так позвольте им увидеть вас по-новому. Откройтесь миру!       Откинувшись на спинку кресла, Зока погрузилась в задумчивость. Но ее мысли занимала вовсе не судьба Алзара и открывающиеся перспективы. Она думала лишь о том, как не позволить Палпатину заманить себя в глобальную сеть лжи и при этом обрести возможность вызволить свою сестру.       При этом подсознательно она выискивала еще и способ утопить старого черта в его собственной самоуверенности.       - Так случилось, канцлер, что военная доктрина находится в исключительной компетенции королевы, а полномочия блюстителя трона не позволяют мне решать вопросы, касающиеся этой грубой и требующей наличия боевого опыта материи.       - Тогда, быть может, Вам следует сообщить сестре о предстоящем голосовании?       Нечто странное творилось сейчас в пространстве между Зокой и Сидиусом. Две энергии вступили в открытое противостояние на ментальном плане; в то время, как две оболочки, личины политиков продолжали вести светские беседы, две воли диаметрально противоположных квинтэссенций вели непримиримый бой. Девушка открылась Сидиусу, в то время как он, совершая попытки скрыть свою истинную суть, на деле обнажился перед даром Зоки и ее природными чутьем и интеллектом. Теперь старик знал наверняка, что именно она вторглась в его разум в ту ночь, а также то, что эта девушка обладает редчайшим даром и прячет у себя то, чем он так желает завладеть.       - А что насчет джедаев?       Палпатин вопросительно прищурился.       - Эти дармоеды получают финансирование из республиканской казны. Блайт, мы платим налоги на содержание их храма, - не больше сотни кредитов в год, и, тем не менее, на эти деньги иная семья может жить несколько месяцев. Так, почему бы Вам, канцлер, не попросить ваших джедайских друзей оказать содействие в борьбе против конфедератов?       - Вы же их знаете Зока, - Палпатин пристально посмотрел девушке в глаза, - они – хранители мира, а не солдаты. И они слишком малочисленны, чтобы повлиять на расстановку сил в этом противостоянии.       - В отношении их число не так уж и важно. Просто позвольте им приступить к выполнению своих прямых обязанностей! Пошлите их на Геонозис. Уверена, им хватит мозгов произвести диверсию на фабрике по производству боевых дроидов.       Сердце Сидиуса забилось чаще. Последний раз он так волновался, пожалуй, когда ему пришлось объясняться перед своим почившим наставником, когда тот прознал, что у его подопечного появился собственный служитель-забрак.       - Вы чрезвычайно хорошо осведомлены, ваша милость.       - Да, мне известно немало о Вас и Ваших дроидах, владыка.       Давая противнику время, чтобы испытать потрясение во всех красках, Зока закопалась во многочисленных складках своего платья.       Гулкий звук удара металла о деревянную поверхность обеденного стола, заставил Сидиуса вздрогнуть. Не сколь от его громкости, сколь от того, чем именно этот звук был порожден.       Рядом с блюдом, на котором, испуская аппетитный аромат, покоились жареные крылья рябчиков, блистая серебристым холодом, украшенная бриллиантами и перевязанная оранжевой шелковой лентой, лежала рукоять светового меча.