From hatred to love

       Андреа Лабонэйр шла по большому коридору университета, в котором, собственно, и училась.        Стук ее невысоких каблуков привлекал внимание, но Андреа не считались кумиром университета, а поэтому взгляды парней задерживались на её фигуре лишь на считанные секунды.        Дойдя до нужной двери, Лабонэйр открыла деревянную дверь в аудиторию, глазами она нашла одного ей человека и поспешила занять рядом с ним место.        Оказавшись рядом со Стефаном и поцеловав его в щечку, девушка принялась вытаскивать из сумки тетрадь и ручку.       — Как дела? — облокотившись о спинку стола, спрашивает Сальваторе. — Ты сегодня пропустила первую пару.       — Все нормально, просто мы с Ди проспали, — врала Андреа, потому что сегодня она не ночевала в съемной квартире, а была дома у отца. Девушка никогда никому не рассказывала о своём отце, все её знакомые думали, что он мертв. Хейли Маршалл, она же Андреа, никак не хотела наводить на себя подозрения, ведь ложного отца она не могла придумать и показать.        У Андреи зазвонил телефон, тут жн привлекая внимание студентов. Достав мобильник, девушка лениво, даже неохотно ответила на звонок, ведь на дисплее высветилось такое родное, но уже надоедливо привычное «Папа».       — Да. — Разговор первая начинает Лабонэйр, ее, конечно, учили манерам. В её семье не могли иначе, и с детства она уже знаем основные правила этикета.       — Хейли, отпросись с учебы и срочно приезжай домой, у нас будет важный разговор. — Отец Хейли не церемонится, просто твердо приказывает. Такая манера вести разговор с дочерью была ему свойственна.       — Но, п… — сидящая в университете Андреа чуть не сказала запретное слово «пап», да и ещё при Стефане, что не знает и половины всей правды о ней. — Хорошо, через 20 минут буду, — отчаявшись, говорит девушка, понимая, что отец не отвяжется от нее, сколько бы она не пыталась отвертеться.        Лабонэйр кладёт трубку, складывает недавно разобранные вещи в сумку, хочет уйти, не попрощавшись, тихо и незаметно, но так бы сделала Хейли, но Андреа не такая. Она не должна переходить грань между двумя своими личностями, и потому идёт наперекор желанным стремлениям.       — Стефан, мне придётся уйти, — тихо шепчет Лабонэйр своему парню, словно извиняясь, что она сбегает так спонтанно.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Сальваторе и сводит брови у переносицы.       — Нет, Стефан, все хорошо, — по крайней мере, Маршалл надеется на это, потому что неожиданный звонок от отца ее взволновал. — Сегодня меня не жди, не ищи у Давины, я останусь ночевать у… — Андреа запнулась, не зная что сказать. — У бабушки, — врет девушка и не краснеет. Говорить откровенную ложь она умеет       — Хорошо, тогда до завтра? — парень целует девушку в губы, а она мимолетно отвечает на поцелуй и, оторвавшись, добродушно ему улыбается.       Теперь Хейли смогла уйти, не теряя времени. Она быстрым шагом покинула аудиторию и последовала по коридору к выходу из здания. В её голове метались мысли и раздумья. Отец хотел поговорить о чем-то важном. Что могло случиться, и чем это обернется для неё?

***

       Желтое такси с шахматным рисунком на двери подъехало к огромному особняку, где жил известный миллиардер Сэм Маршалл. Территория особняка занимала много место, включая не только дом, но и ухоженный парк. Но порой Хейли казалась, что ей тесно даже в таких обширных владениях. Она чувствовала себя птицей, загнанный в золотую клетку.        Дверь такси открывается, и из машины выходит Хейли, успевшая переодеться, ведь явиться в высшее обществе, да и в особняк придирчивого, дотошного отца, в одежде, что выглядит дёшево она не могла.       Постукивая высокими лакированными каблуками, Маршалл двинулась к воротам, где охранники с легкостью и, не задумываясь, пропустили ее, свою хозяйку.       — Пап, я пришла, — не зная о везите гостя, по домашнему оповещается она отца.       — Дочка, проходи, знакомься, это, — жестом указывает на пришедшего гостя Сэм, — Мистер Майклсон.       — Здравствуйте, — серьёзно говорит Маршалл и протягивает руку. — Хейли Маршалл, приятно познакомиться. — Ничего другого она и не могла сказать, хотя посетитель, о котором ей совершенно не сообщили, заставил её насторожиться.       — Майкл Майклсон, я думаю, наше приятное знакомство взаимно, — мужчина пожимает руку и улыбается, а Маршалл видет в нем лицемерие, нет, его взгляд не скрывает мысли о выгоде, которую он получит либо от ее отца, либо от их поместья.       — Майкл, это моя дочь, красивая девушка, хорошая студентка, моя наследница и отличная жена, — отце Хейли расхваливает, словно рекламирует свою дочь, как какой-то товар, который нужно подороже продать. Но последняя фраза «отличная жена» имеет подвох и прямой намёк. Намёк на что именно? Хейли пока могла только догадываться.       — К чему все это, зачем вся эта похвала и самолюбие? — с презрением спрашивает Маршалл и щурит глаза, все ещё размышляя о словах отца.       — Вы ещё не разговаривали со своей дочерью, Сэм? — изогнув бровь от удивления, спрашивает Майклсон.       — Будто вы подготовили. Хейли, — обратился он к дочери, — сейчас придёт сын Майкла, при нем ты все и узнаешь.        Что за секреты, намеки? Хейли не понимает, к чему все это, и почему она так спешила на вызов отца, а тут чистая болтология, да и ещё с какими-то тайнами. Вся ситуация напрягала Хейли, вызывала у нее подозрение и недовольство. Она не знала, что случилось, что произойдет потом. Почему приход сына Майкла должен все разъяснить? Кто вообще эти Майклсоны?       Ее запутанные размышления были прерваны, когда входная дверь резко распахнулась, и на пороге появился тот самый сын Майкла. Хейли повернулась к нему и критическим взглядом осмотрела мужчину с ног до головы. На вид ему было лет двадцать пять, может, чуть меньше. Он был высоким, с хорошо сложенной фигурой. Его светлые волосы слегка вились, образовывая немного забавные кудряшки. Едва щаметные ямочки на щеках, которые проступили, как только он чуть усмехнулся, распологающим к себе. Но вот глаза цвета стали не вызывали доверия. Было в его взгляде что-то отталкивающее, даже пугающее. А хитрая, самодовольная усмешка показывала его не с лучшей стороны.       И не смотря на привлекательную внешность Майклсона, Хейли не могла сказать, что он ей понравился. От него неизвестно, чего ожидать. Он, словно хищник, может наброситься в любую секунду. Все вокруг — его жертвы, он вокруг едет непрерывную и жестоких охоту, всеми силами стараясь получить желаемое. В каждой игре, которую он ведет, все сразу считают его безооговорочным победителем. Но Хейли не входит в число его жертв или тех, кто ему поклоняется. Она гордо выдержала его взгляд, чуть приподнял подбородок, а Майклсон прошел мимо неё, снова усмехнувшись.       Когда он по-хозяйски расслабленно занял место на любимом кресле Хейли около камина, она окинула его недовольно нам взглядом, понимая, что входя в любой другой дом, этот мужчина вёл себя точно также. Девушка перевела на отца выжидающий взгляд, показывая, что ждёт объяснений.        Отец Хейли под пронзительным взглядом дочери немного замешкался, но поймав на себе уверенный и твёрдый взгляд напарника, Майкла, он все же начал свою длинную, для кого-то скучную речь.       — Клаус и Хейли, мы с Майклом, — Сэм переводит взгляд на мужчину, в глазах которого не было ни малейшего следа беспокойства, — решили вас поженить, — продолжил тот, коротко изложив основную мысль, и пока дети не запротестовали, он быстро добавил: — Так мы увеличим доход, устраним большинство конкурентов и выйграем крупные рейтинги!        У Клауса и Хейли от услышанного уши заложило, словно перепонки лопнули, сердце екнуло, а тело покрылось маленькими мурашками. Как? Как это жениться, не зная друг-друга и, даже больше, питая неприязнь к будущему супругу. Тем более, это полный абсурд, потому что лишить детей счастья ради бизнеса просто безбожно. Хейли стало дурно от слов отца, и она разочарованно на него посмотрела.        Младший Майклсон сжал кулаки, от чего стали болеть костяшки. Нет, он не хотел терять свободу, определённо, настолько, насколько не хочет этого и Маршалл. Оба они задыхались от возмущения, но пока молчали, изредка переводя взгляд друг на друга. Казалось, даже воздух в комнате стал раскаленным от напряжения, натянутого, как струна.        У Клауса лишь один раз были серьёзные отношения, а сейчас у него лишь «ночные бабочки». Он никогда всерьез не думал о женитьбе, тем более, о той, что будет не по согласию, а с принуждением. Слишком сильное давление оказывает на него отец, слишком неожиданным стала донесенная до него новость.       — Пап, ты шутишь? — пытаясь деликатно намекнуть на полный бред, который озвучил ее отец, говорит Маршалл. — Ты же знаешь, я с самого детства хотела выйти замуж по любви, да любая женщина хочет этого!        От слов «выйти замуж по любви» Клаус подавил издал тихий смешок, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Он и не думал, что Хейли, на вид роковая девушка, может быть такой мечтательной и наивной в душе. Ему показалось, что все разумные люди знают — настоящей любви не существует. По крайней мере, он сам был в этом уверен.       — Это не обсуждается, все решено за вас! — Отец Клауса буквально отрезает все реплики, которые хотел бы вставить его сын. — Иначе быть не может.       — На дворе 21 век, а все решено за нас? — возмутился Никлаус. — Господа, — нарочито вежливо произнс он, — можно решить проблему другим путём, но жениться на Хейли я не собираюсь!       — Мы пересмотрели все варианты, этот — самый надежный и лучший. — Мистер Маршалл сохраняет терпение, хотя у всех присутствующих оно уже на пределе.       — Я не выйду за Клауса замуж, он же… — Хейли подбирала слова, — холодный человек, на нем и эмоций не прочитать! — Маршалл открыто критикует и протестует насчет будущего мужа. О нет, только не такого мужа, как Клаус.       — Знаешь ли, если ты такая идеальная, а я столь ужасный тиран, почему выбрали именно меня, а не Элайджу, например? — возмущается Клаус. Ещё никто так открыто не высказывал свою неприязнь к нему. К тому же, что плохого в том, что он не показывает своих эмоций на публике?       — Вас, Майклсонов, я не знаю и знать не хочу, но если есть вариант кроме тебя, я с радостью выберу его! — язвит Хейли и смотрит на отца. Почему они выбрали именно Клауса, если у него есть братья?       — Клаус мой наследник, все то, что имеется у меня, перейдет к нему, Элайджа не мой родной сын, прошу любить и жаловать моего сына, Никлауса, — жестко и четко отвечает Майкл и встаёт с кресла, поправляя пиджак. — А сейчас, думаю молодожён нужно оставить на едине, — бросает тот и выходит из гостиной, попутно намекая на то, чтобы и отец Хейли покинул комнату.       Когда они оба вышли за двери, Хейли смерила Клауса призрительным взглядом. Теперь она точно поняла, что он не тот человек, с которым она разделит свою жизнь. К тому же, она уже встречается со Стефаном, она любит его. Что она ему скажет? «Извини, Стефан, но мы должны расстаться, потому что я выхожу замуж»? Это даже звучит мерзко, трудно представить, как неприятно будет Стефану услышать нечто подобное.       — Значит так, — уверенно начала Хейли, придумав возможный выход из ситуации. Ей нужна только солидарность Клауса. — У тебя есть девушка? — спросила она у него.       — Да, — пожал плечами он, а потом небрежно добавил: — по одной каждую ночь.       Хейли открыла рот, чтобы сказать ещё что-то, но решила промолчать. Они с Клаусом вовсе не в схожих положениях, как она думала. Единственное что он потеряет, женившись на ней — возможность приводить к себе домой девушек. Но ведь это ровным счётом ничего не значит. А вот Хейли лишится своего возлюбленного, и поэтому она продолжала хвататься за последние ниточки. Она вздохнула и забыла о предыдущей фразе Клауса, понимая, что её надежды провалились.       — Давай установим правила и границы дозволенного, — начинает Хейли, прямо намекая на то, что прикасаться у ней не стоит и у каждого будет своя так называемая «территория».       — Границы дозволенного, это слишком правильно, уверен ты их не сможешь выдержать, — усмехается Клаус и закидывает ногу на ногу. Насмешливый взглядом он смерил Хейли с ног до головы, кажется, только сейчас заметив, что у нее идеальная фигурка.        Его порядком забавляло то, как Маршалл хмурит брови и сжимает кулаки. Эта девушка определённо привлекает его, но не тем, что она столь красивая, а тем, что она напористая, грубая и своенравная. В нем проснулся своеобразный инстинкт, говорящий, что он должен добиться расположения такой дерзкой красотки.       — Боишься, что не сдержишься? — в тон мужчине отвечает Хейли и встаёт напротив собеседника, не желая, чтобы он так откровенно её рассматривал. — Так ты согласен?       — Если ты не лишишь меня возможности спать с тем, с кем хочу, то — да, — уверенно потвердил парень и сложил руки в замок. — А у тебя есть парень? — внезапно поинтересовался он.       — Не твоё дело, — нарочито спокойно отвечает шатенка.       — Не правильно это, скрывать от мужа то, с кем ты, я должен знать с кем моя жена, — саркастично и наигранно говорит Клаус.       — Давай без семейных драм, — отлынивая от ответа, меняет тему Маршалл. — Значит так, — не договаривает девушка, как ее невежливо перебивают.       — Свободные отношения. В свете мы «любим друг-друга», — он покащал пальцами знак кавычек, — но на самом деле все это враньё, спектакль, в ко ром мы играем главные роли, — выдвигает свои условия парень.       — Встречаемся с кем хотим? — изогнув бровь в вопросительном жесте, спрашивает Маршалл.       — Именно, — кратко подтверждает парень.       — Тогда никакого контроля, спим раздельно, я живу там, где сейчас, — закидав бедного Клауса условиями, Хейли широко улыбается.       — Боюсь с последним все не так, — он сделал вид, будто ему очень жаль. — Нам придётся жить вместе, чтобы желтая пресса удостоверилась в наших отношениях и не писала в нашу сторону подозрения и ухищрения.        Маршалл хмурит брови. Каково черта ей жить с Майклсонами, в частности с Клаусом? Они на дух не переносят друг-друга, как они уживутся вместе, если даже в разных концах дома. А Стефан? Что он подумает, когда узнает, что его родная Андреа вовсе не Андреа, и что она замужем. Нет, Маршалл не допустит этого, если уж ей и придётся жить с Майклсонами, то все это останется за воротами этого дома, но это грандиозное враньё не дойдёт до Сальваторе. Ещё никогда Хейли так не пыталась в собственной жизни, разделенной на две части. Теперь у неё было не только две личности, но и два этапа: до и после замужества с Клаусом.       — Претензий нет? — голос с британским акцентом выводит Хейли из раздумий.       — Думаю, что да. По рукам? — девушка удостоверивается договорённости.       — Конечно, дорогуша, — Майклсон коротко кивает и встаёт с кресла, не попрощавшись, покидая комнату.        На этот раз и для Хейли, и для Клауса весть от их отцов была не только нежданной, но и нежеланной. И раньше у них были разногласия с ближайшими предками, но сейчас им обоим хотелось рвать и метать, потому что родители перешли границы.        Слава Богу, оба не теряют свободу, которой так дорожат. Оба своенравны, смогут ли они полюбить друг-друга или будут жить так все время, ненавидя друг-друга?