From hatred to love

      После случая на вечеринке Марселя, Хейли не выходила из комнаты, старалась не попадаться на глаза Клаусу и вообще забыть поцелуе с ним. Она чувствовала огромную вину перед Стефаном, ведь она сама полезла с поцелуем к Майклсону. Ее сердце каждый раз сжималось, когда она невольно слышала разговор о той вечеринке. Конечно, никто не осуждал, кроме Эстер, вот именно она и подливала масло в огонь. Ребекка несколько раз пыталась поговорить с Хейли, но попытки были с проигрышным исходом. Маршалл не могла дать себе отчёт: ей вроде было стыдно перед Сальваторе, ведь можно сказать, что она изменила; но в тоже время тот поцелуй был для неё приятен, но как только она ловила себя на этой мысли, то отвращалась.       Сегодня Хейли пошла в университет. Сейчас, когда там нет Давины, ей будет намного сложнее, находиться рядом со Стефаном, теперь более после произошедшего Переборов все свои страхи, она тихо выскользнула из дома, не желая кого-то разбудить, и поспешила покинуть периметр особняка. Попасться на глаза Клаусу — последнее, чего хотела Хейли. Девушка села в такси и у входа в здание университета купила свежую газету для того, чтобы удостовериться, нет ли ее фотографии в номере. Как только Хейли, а теперь Андреа, зашла в здание, то ее тут же кто-то подловил и утащил в пустую комнату, которая была, по-видимому, складом потерянных вещей учащихся. От неожиданности Лабонэйр вскрикнула, но тотчас ее развернули, и теперь её волнение выросло в разы. Перед ней стоял сам Стефан, который будто чего-то ждал от неё. Она нервно сглотнула, не зная, что сказать, и разговор начинать не спешила. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Парень нахмурил свои густые брови и скрестил руки на груди.       Андреа растерянно начала смотреть по сторонам, хватаясь взглядом за разные вещи, только не смотрела на Сальваторе. — Андреа, — он окликнул её. Лабонэйр немного поежилась: в голосе Стефана не было былой нежности. В его голосе отдавались раздраженные и недовольные нотки. — Ты о чем? — девушка не просто так задала этот вопрос. Неизвестно, о чем именно требовал рассказать Стефан, и, чтобы не сболтнуть лишнего, она лучше спросит. Сальваторе приподнял брови в знак изумления. Неужели есть ещё что-то, чего он не знает? Андреа напряжённо ждала его ответа, теряясь в догадках. — Я о том, что ты убежала из моей постели, как только мы переспали. — Стефан говорил слишком серьёзно, а в его глазах читалась злость на такую ситуацию. — Или есть ещё что-то, чего я не знаю? — на его вопрос Лабонэйр отрицательно закачала головой. — Тогда объясни свой «побег», — потребовал он.       Андреа не знала, как объяснить свой поступок. Сказать, что побоялась журналистов? Тогда вся правда о двух жизнях всплывет наружу. Она, определённо, не хотела потерять Стефана, ведь она его любила и теперь, кажется, все шло к чертям. Еще немного, и их отношения разрушатся, если она не перестанет лгать. Лабонэйр сделала шаг назад и, опираясь о стену, заговорила: — Дело в том, что первый раз для меня очень важен. Я рада, что мой первый секс был именно с тобой, но, — она запнулась, обдумывая в голове разные вариации очередного вранья, — мои принципы были сломаны именно в тот день. — Стефан ничего не понял. — В общем, — девушка решила сократить, — я давала себе обещание, что до свадьбы ни с кем не пересплю. — И только после этой фразы Сальваторе понял, в чем проблема. Он шумно вздохнул, сжав губы. — Но ты же сама захотела, — неуверенно сказал тот. Его злость будто испарилась. — Или я не так понял? — Нет, все верно, — Андреа ободрительно улыбнулась. Внутри неё всё ликовало, что он ей поверил. — Просто я сама нарушила свои правила, а ты ведь знаешь, какая я.       Стефан и Андреа простояли в тишине ещё несколько минут, после чего первым заговорил Сальваторе: — Итак, значит только в этом дело? — Да, только в этом. Я ни капли не жалею, Стефан. Я люблю тебя, — сказала она и заключила в объятья парня. Она нежно провела рукой по его линии скул, а затем поцеловала в губы.       Андреа целовала страстно, не давая отдышаться ни себе, ни Стефану. Возбуждение нарастало, и вот уже оба были готовы заняться любовью здесь и сейчас, после разлуки и недомолвок, но громкий звук сообщения на телефоне Лаабонэйр заставил обоих прекратить. «Ты так же страстно целуешь своего парня, как и меня?» — написал Клаус в сообщении. Девушка разозлилась, потому что это было во благо их договора, а он тут шутил. Андреа быстро удалила сообщение и поспешила выйти из комнаты, так как после этого смс целовать Стефана она не могла. Совесть ей не позволяла.

***

      Хейли вышла из университета, еле убедив Стефана не отводить ее домой. Сообщения от Клауса поступали почти целый день, а последнее сообщение: «Жду следующего поцелуя» заставило Маршалл заблокировать его номер. Даже не видя его лица и просто получая короткие сообщения от Майклсона, Хейли точно знала, что все это время он ухмылялся, а хитрая улыбка не сходила с его лица. Девушке уже надоело постоянно терпеть его дурной нрав, и она намерена расторгнуть брак, вот только весомых аргументов не было.       Хейли завернула за здание в какой-то совершенно узкий переулок, в котором она появилась впервые. Обычно она выбирала более безопасные дороги, но все для того, чтобы журналисты её не нашли, потому что именно сейчас она -востребованная мишень для заголовков газет.       До выхода из этого темного угла осталось пару метров, но Маршалл грубо схватили за руку и оттащили назад, при этом прижав её к своей груди спиной. Хейли не успела сделать ничего, так как нападающий был намного сильнее, и лишь жалкий крик вырвался из её груди. Сейчас она надеялась, что лучше если бы это был Стефан, чем какой-либо насильник или грабитель, но она сильно сомневалась, что это был её парень. Маршалл уже хотела начать пинаться и выбираться из хватки, как над ее ухом прозвучал знакомый голос, — ненавистный ей голос. — Не дерись, красавица. — Кол Майклсон, как она смогла догадаться, все ещё крепко сжимал её хрупкое тело. — Иначе мне придётся сделать тебе больно, — его голос звучал устрашающе.       Хейли до последнего момента не верила в то, что именно младший Майклсон сейчас стоял рядом с ней, но сомнений уже не было, — это был он. Что ему нужно? — Хейли, или же Андреа? — начал Кол, и девушка покрылась мурашками, услышав эти слова. Откуда ему известно её второе имя? Она сразу предполагала худшее. — Рассказывай, кто ты на самом деле. — Он грубо развернул её к себе, наконец отпустив.       Она сделала пару шагов назад, но Майклсон вновь настиг её, удерживая маленькую дистанцию. Кол будто бы боялся, что Хейли сбежит и увернется от ответов на его вопросы, а получить ответы, — главное, чего он сейчас хотел. — И не пытайся врать, потому что я узнал о тебе все, но просто хочу услышать твою версию, дорогуша, — хитро улыбнулся он.       Маршалл сузила глаза и взглянула на него с подозрением. «Блефует», — подумала она и решила попытаться вновь соврать. Как только Хейли начала рассказывать лживую историю, Кол тут же схватил ее за плечи и прижал к холодной шершавой стене дома. Врать ему — плохой ход. Это он врет, а сам лжи не потерпит. — Кто ты? Аферистка, мошенница или воровка? — Он с силой вдавил Хейли в стену. — Говори на чистоту и, возможно, ты останешься в живых. — Для начала убери свои руки! — Маршалл резко кинула настойчивый и озлобленный взгляд на руки парня. — Никакая я не аферистка! — девушка почти крикнула. — Я живу двумя жизнями. — Это я уже знаю. Ближе к делу, — хмыкнул шатен и зевнул, показывая, будто ему скучно. — Я всего лишь хочу жить так, как мне нравится. Без всякого пафоса, лицемерия со стороны «друзей», вот этого превосходства и славы. Я хочу быть обычной, никому неизвестной девушкой, со спокойной жизнью, без вспышек камер. Я хочу жить так, как мне нравится, но увы, есть только один выход. — Какая чушь! — Кол всплеснул руками. — Я никогда не поверю, что кому-то не нравится быть известным. — Он снял солнечные очки. — Мне нравится слава и толпа девчонок, бегающих за мной. А тебе — нет? — Нет, — твёрдо ответила Маршалл. Да, сейчас она говорила чистую правду. — Не ври мне, девочка, — он самодовольно усмехнулся. — Говори правду. — Кол вновь вжал её в холодную стену. — Ворам и мошенникам в моей семье не место. — Черт, Кол, я правда не вру! — Маршалл опустила взгляд. — Я говорю правду, и мне нет смысла врать сейчас.       Майклсон отпустил её и сделал шаг назад. Ее голос заставил прислушаться к ней и попробовать поверить. Кол знает, когда люди врут, ведь жить в высшем обществе, где все постоянно врут ради выгоды, заставляет научиться. — Расскажи мне все, — Кол произнес это спокойно, без былой злости.       И Хейли рассказала ему все, без единого намёка на враньё: как она мечтала быть обычной девушкой, как хотела начать жить заново. Рассказала, кто она, и почему так поступила. Маршалл раскрыла ему все карты, но правильно ли она поступила? — Знаешь, что-то заставляет меня поверить тебе, — сказал парень. — Клаус знает, что у тебя есть парень? — этот вопрос он задал совсем неожиданно.       Маршалл переступила с ноги на ногу. К этому вопросу она не была готова. То, что Клаус догадывался, она знала, но официально об этом она ему не говорила. Да и зачем? Они — два совершенно разных человека, без единого общего интереса. Две противоположности, которых не притягивает, наверное. Никлаус ей — никто, только муж по расчету. — Думаю, он догадывается, — она ответила нечетко. — По багровым засосам? — Кол слегка оттянул ворот её кофты, где виднелись засосы, оставленные Стефаном.       Хейли нервно сглотнула застрявший ком в горле и одернула руку Кола. Какая ему разница вообще? Маршалл склонила голову и прищурилась. — Может и так, но мне все равно, — холодно бросила та. — Так ты побежишь и расскажешь всем мою тайну?       Кол не будет рассказывать ее секрет. Он её более чем понимает и бежать как ябеда с кучей тайн — последнее, что сделает Майклсон. Парню кажется, что войдя в положение Хейли, можно понять её. — Нет. — Изумрудные глаза Маршалл взглянули на Кола с непониманием. Да, девушка ожидала худшего. — Я могу понять тебя. Я никому ничего не скажу, но знай, что однажды тебе придется сделать выбор. — Теперь Хейли понимающе кивнула. Она знала, что вскоре ей нужно сделать выбор, но она к этому еще не готова. Сейчас Хейли уверена, что выберет жизнь Лабонэйр, но будет ли всегда так? — Спасибо, Кол, — прошептала она.

***

      Клаус смотрел в окно, которое выходило на задний двор, где парковались машины. Майклсон ожидал лишь одну персону — Хейли. Он не знал, что нашел в ней, что разыскал в этой девушке, кроме красивой внешности. Но Клауса явно зацепило то, как с ним обращалась Маршалл, — так дерзко. Сейчас Никлаус был слегка встревожен, потому что Хейли должна была вернуться два часа назад, а ее все еще нет. Да, Хейли взрослая девочка и отчитывать её не нужно, но Клаус явно собирался это сделать. «Где ее носит?» — пронеслось в голове у мужчины, прежде чем он увидел странную картину, которая взбесила его.       Во двор заехала машина Кола, а из неё вышел не только сам водитель, но и Хейли, на лице которой красовалась улыбка. Клаус нервно сжал кулаки, потому что зная своего братца, от него можно ожидать все. Майклсон, конечно, подозревал, что у Хейли есть кто-то, но то, что это может быть Кол, он не думал. — Чертов Кол! — процедил Клаус и вышел во двор, куда, кстати направилась Маршалл.       Когда Клаус спустился на улицу, то лицо Хейли тут же изменилось: е улыбка сошла с лица, и теперь гримаса выражала лишь отвращение и холод. Неужели Клаус настолько ей противен? — Что делала с моим братом? — спросил сходу Никлаус и схватил девушку за руку, насильно притянув к себе.       Она попыталась выдернуть руку, но ничего не вышло: Клаус слишком сильно вцепился. Хейли состроила холодное выражение лица, хотя в душе хотела протестовать, кричать и плакать, но перед ним она всегда будет «железной леди». — Я не должна отчитываться перед тобой! — Ещё как должна. Ты — моя жена! — в порыве гнева крикнул Майклсон, а Хейли лишь вздрогнула. Как он смел повышать голос на неё? Она ему не жена! — Пойми наконец, что я ненавижу тебя и все твои замашки! — Самолюбие Клауса треснуло. — Я не твоя жена! — она повысила голос. — Между вами с Колом что-то есть, верно? — спросил Клаус и наконец отпустил руку Хейли.       Удивленная вопросом Маршалл, только и открыла рот от изумления. Между ней и Колом ничего нет и быть не может. Видимо, Клаус придумал у себя в голове собственную историю. — Нет, — коротко отвечает девушка. В голосе Маршалл нет ни дрожжи, ни смятения, что заставляет поверить. — Ты ревнуешь? — она нахмурила брови. Хейли давно подозревает, что Клаус видел в ней собственность, но верить в то, что у него есть хоть какие-то чувства к ней, не хотела.       Да, Майклсон ревновал каждый день. Каждый раз он думал, как завоевать сердце Хейли. Да, черт возьми, Клаус испытывал интерес к ней. Он хотел четко сказать, что да, — ревновал, но высокомерие останавливало. — Нет. — Его глаза снова стали холодными. — Врешь, Майклсон, — победно сказала Хейли и пошла в дом, ибо больше ничего слышать она не хотела.       Никлаус стоял еще несколько секунд на месте, но когда в его сердце что-то кольнуло, он схватил Хейли за предплечье, развернув к себе. Клаус смотрел на нее изучающе, словно на экспонат в музее. Его глаза бегали по её фигуре, и прошедшие 15 секунд казались вечностью. Майклсон сделал шаг вперед и, нагло положив руки на талию девушки, тут же впился в ее губы страстным поцелуем. Маршалл ответила на поцелуй, сама не понимая, что натворила. Ее тело не подчинялось ей, и она была просто не в силах оттолкнуть Клаусу. Она растворилась в сладкой эйфории, которая мигом затмила здравый смысл. — Ревную, Хейли, — после прошептал Клаус, нехотя оторвавшись от ее мягких губ.       Их прервал громкий голос Майкла и стоящие у ворот журналисты, которые, кажется, запечатлели все, что нужно и не нужно. Тотчас Хейли будто упала с небес на землю и грубо оттолкнула Клауса, словно ещё секунду назад не наслаждалась его объятиями — Только не это! — воскликнула Хейли и убежала в дом, снова мысленно обвиняя себя в глупости, последствия которой могут быть необратимы.