Le Joe

      В классной комнате было жарко даже в утренние часы начала апреля. Джо вытер пот над верхней губой, прежде чем поднять кружку и сделать глоток кофе. Он проводил последние спокойные минуты в одиночестве, прежде чем в двери начнут вваливаться ученики, громко разговаривая и перекрикиваясь. Затишье перед бурей, как с улыбкой думал Джо. Он любил эти утренние ранние минуты: только он, кофе и легкий ветер, проникающий сквозь приоткрытые окна, проказливо перелистывающий страницы в книге, которую читал Коннор.       Кофе был горячим и черным. В Англии он предпочитал пить его с молоком или вовсе — чай. Но в Руанде Джо внезапно стал кофеманом — он привык к горечи черного кофе, так что когда Кристофер предложил ему сухие сливки, Джо лишь отмахнулся со смешком.       — Нет, спасибо, — сказал он тогда, гордо демонстрируя пустую кружку. — Я все.       Он поставил кружку на стол и зашелестел пожелтевшими страницами книги, читая «Илиаду» должно быть в триллионный раз. Следующие страницы были наиболее истерты, так что отдельные слова приходилось додумывать или читать по памяти. Джо планировал сказать, если кто-нибудь когда-нибудь его спросит, конечно, что высохшие пятна на страницах, где описана смерть Патрокла, оставлены водой. Не его слезами. Точно нет. Джо грустно улыбнулся и провел рукой по корешку, а затем закрыл книгу. Он позволит Патроклу и Ахиллесу счастливо жить подольше. Как минимум до конца занятий.       Джо закатал рукава рубашки и прошел к двери, раскрыл ее настежь и оперся о косяк. Это был один из тех прекрасных ясных дней с голубым небом над головой, легким ветром, приятно остужающим кожу, кофе, любимой книгой и возможностью учить тех, кто искренне тянется к знаниям.       Прекрасный день.       Которых было слишком мало.       Ветер внезапно усилился, и в течение пары минут идеальное голубое небо начало темнеть, собирая серые облака. Джо поднял голову, уставившись вверх: бурлящая и неспокойная чернота охватывала небесный свод с пугающей скоростью. Ветер принялся стучать в окна, из легкого бриза превратившись в штормовой, а пение птиц сменил рыкающий вой, заставивший Джо зажать уши ладонями. Он отступил в глубь класса, когда первые капли дождя начали стремительно падать вниз, исторгаемые грозовым небом.       Рваное дыхание раздалось за его спиной, и Джо резко повернулся, чтобы увидеть, что класс был уже в сборе. Они все были здесь, внутри, подальше от штормового ветра, в безопасности. Коннор всегда заботился о том, чтобы его ученики чувствовали себя в безопасности в его классе. Он чуть нервно усмехнулся, извиняясь за свою рассеянность, и прошел между столами, пока ученики занимали свои места. Проходя мимо Мари, он тронул ее за плечо, чтобы она улыбнулась ему. Это почти было их традицией, потому что у Мари была потрясающая улыбка.       Но когда она повернула к нему лицо в этот раз, Джо замер с открытым ртом и невысказанным приветствием. Ее кожа сияла, но не здоровым блеском, а из-за липкой, почти черной крови, покрывающей ее лицо. Кровью были замазаны глаза, забиты ноздри и живописно измазаны губы. Все было красным и липким, Джо отшатнулся было, попытавшись убрать руку с ее плеча, но та прилипла, и он побоялся дернуть ладонь сильнее, опасаясь, что тогда ее плоть отделиться от тела вместе с его рукой. Так что он стоял, с ужасом глядя на Мари, которая, кажется, тоже слепо смотрела на него из-под маски из запекшейся крови.       Джо повернул голову, чтобы окликнуть кого-нибудь из учеников и попросить о помощи. Кто-то должен был позвать Кристофера или врача, потому что Мари точно была не в порядке, и требовалось срочно что-то сделать. Его сердце бешено стучало о ребра, пока он обшаривал комнату взглядом, но все отворачивались, не желая смотреть на него. Джо попытался заговорить с ними, но не смог произнести ни звука. Может быть, кровь залепила его рот, как и у Мари?       Снаружи лил нескончаемым потоком дождь, и Джо мог чувствовать его запах, но какой-то неправильный. Обычно дождь пах цветами и сточными водами, но сейчас Коннор вдыхал с трудом, и его ноздри горели от кислого медного запаха, оседающего прямо во рту на языке. Он попытался вновь убрать руку с плеча Мари, и на этот раз у него это получилось с легкостью. Он отошел от нее, и Мари упала вперед, с глухим стуком впечатываясь измазанным кровью лицом в стол.       Джо вытер руку о джинсы и прошел к своему столу в передней части классной комнаты, чтобы взять свою книгу. Он перевел взгляд на лица учеников и увидел, что все они тоже друг за другом повалились вперед. Буквально за несколько секунд они скрыли свои лица от него, прижавшись лбами к деревянным покрытиям, а Джо присел на край стола, взял в руки книгу и открыл ее на загнутой странице. Та была измазана кровью, и Джо понимающе кивнул на это: наверное, это были ахиллесовы кровавые слезы.       Он поднял голову, чтобы сообщить своим ученикам, что Патрокл пал в бою, и всем им стоит оплакивать его смерть, но не смог ничего произнести: они продолжали сидеть, уткнувшись лицами в столы, но сейчас их еще покрывали мухи. Джо расстроился, потому что он хотел рассказать им об огне инквизиции, но не мог, если его ученики вдруг оказались мертвы. Раздраженный, он вскочил со стола, вступив прямо в лужу крови. Тоненькие кровавые ручейки стекались прямо к нему, и лужа ширилась, становилась все больше.       Джо злился на своих учеников, потому что их кровь пачкала его обувь. Он не любил ругать их, но иногда был вынужден это делать, так что сейчас у него просто не было выбора. Кровь выступила на его лице, и он поперхнулся воздухом. Он открыл было рот, чтобы закричать и попросить Мари привести сюда кого-нибудь из монахинь, но кровь залилась ему в рот. Кровавые реки продолжали стекать к нему от каждого его ученика, а, достигнув его, лужа поднималась вверх, охватывая его ноги, заливая грудь и шею, заполонив собой все, забив нос, так что вскоре он не мог видеть ничего, кроме красного. Он словно бился в невидимых путах, кашляя, сглатывая и захлебываясь кровью зарезанных детей.       Никого не осталось, кто мог бы сжечь его на костре и собрать его прах? Что станет его могилой, если его тело смыли реки крови?       Джо перестал дышать, он вскинул руки, насколько у него была такая возможность, и принялся размахивать ими в поисках выхода, а потом упал, и падение казалось бесконечно длинным: вниз, вниз и вниз, пока его тело не коснулось мягкого ковра, и он не распахнул глаза.       Джо сел, все еще задыхаясь, и подумал, что это странно. Еще никогда он не просыпался в таком ужасе, так что страх не желал покидать его даже тогда, когда он объективно был в безопасности. Он же был обычным учителем. Это все не должно было случиться с ним.       Весь в поту, со слабым и хриплым дыханием, он продолжал сидеть на полу. Почему он вообще оказался на полу? Зачем? Он все еще чувствовал вкус крови во рту, и его затошнило. Джо сжал пальцы в кулак и прижал его к животу, сгибаясь, пока его лоб не коснулся коленей, сопротивляясь яростному рвотному позыву.       В его желудке не было ничего кроме воды, так какого черта?! Он издал ужасный звук, когда на него снова накатило. Это было больно, но спазмы все не кончались, они шли друг за другом, так что Джо окончательно потерялся о времени, не зная, как долго он просидел так, пока что-то прохладное не тронуло его лоб. Потом его ушей коснулся успокаивающий голос, и кто-то убрал непослушные волосы с лица. Когда его тело наконец расслабилось, перестав мучить его, Джо поднял голову. Рядом с ним, опустившись на колени и озабоченно хмурясь, обнаружился Ле Шиффр.       — Ле Шиффр, — просипел Джо, его голос, затравленный желчью, звучал странно, и было больно глотать.       Ле Шиффр прижал край стакана к его губам, и Джо сделал крошечный глоток. Он чудовищно хотел пить, но знал, что его снова может затошнить.       — Я не хочу блевать перед вами, — признался Джо, и Ле Шиффр тихо рассмеялся, отставляя стакан в сторону.       — Я принес вам емкость для этого, — сказал он и показал на красивые керамические миски напротив Джо.       Сколько времени прошло? Сколько времени он давился в нечто, что выглядело как реликвия, пока красивый иностранец, банкир и его похититель вытирал ему лоб и поил водой со льдом? Джо застонал.       — Абсолютно нормально, что вам плохо и вас снова тошнит, мистер Коннор, — сказал Ле Шиффр.       — Спасибо, — довольно резко ответил Джо, — но вам не стоит оставаться здесь. Я в порядке.       Ле Шиффр наблюдал, как он пытается встать с колен, упираясь дрожащими руками в пол, но, когда, оказавшись на ногах, он покачнулся, тот сразу подхватил его и помог вернуться на кровать. Джо сел, чувствуя себя крайне неловко, ему было душно и плохо, но его все еще смущало, в каком виде предстал перед Ле Шиффром. Когда тот снова протянул ему стакан, Джо выпил почти все, хотя и опасался, что его снова вырвет. Но вода почти смыла призрачный привкус крови во рту.       Ле Шиффр протянул руку, чтобы коснуться ладонью его головы, и тот отпрянул, разливая оставшуюся воду. Ле Шиффр выставил руки ладонями вперед.       — Я напугал вас? — спросил он, и Джо покачал головой.       — Нет, все нормально.       — У вас кровь, — сказал Ле Шиффр, — на лбу.       Возможно, ситуация, в которой оказался Джо, казалась даже забавной. Он снова был грязным от пота и рвоты, а еще мокрым от пролитой на него воды.       — Я знаю, что причиняю вам неудобства, — слабо сказал он.       — Жизнь довольно беспорядочная и грязная штука, — сказал Ле Шиффр, пожимая плечами. — Для вас есть свежие простыни. Минуту, мистер Коннор.       Джо смотрел, как Ле Шиффр отошел к подоконнику, но, когда тот наклонился, чтобы взять свежие простыни, он отвел взгляд. Он не собирался пялиться на задницу Ле Шиффра, так что вместо этого Коннор попытался встать с кровати. Когда Ле Шиффр вернулся к нему, Джо тупо уставился на простыни. Они были красными. Он моргнул и отвел взгляд.       — Смерть беспорядочна и грязна, — заметил Джо запоздало, стоя в стороне со стаканом в руке, пока Ле Шиффр срывал с кровати влажные простыни и кидал их на пол.       Ситуация казалась настолько сюрреалистичной, что Джо не удивился бы, окажись она лишь плодом его воспаленного воображения или продолжением сна.       Ле Шиффр согласно хмыкнул и расправил красные простыни на кровати.       — В ваших снах вас преследует смерть? — небрежно поинтересовался он, не глядя на Джо.       — Я упал с кровати, — почему-то решил поделиться с ним тот.       — Ах, да, — Ле Шиффр отвечал, не отрываясь от процесса: он заправил края простыни под матрас и кинул в изголовье подушку. Когда он закончил, он наконец повернулся к Джо:       — Надеюсь, вы позволите мне осмотреть вашу рану на голове.       Джо скрестил руки на груди, и, когда прохладное стекло стакана коснулось обнаженной кожи, он наконец заметил — вот невежливый олух, как успел подумать он о себе, — что был абсолютно голым.       — О! — задушенно воскликнул он и поспешил спрятаться под одеялом.       Прохладное постельное белье приятно ласкало кожу, а Ле Шиффр смотрел на него, не опуская никаких комментариев. После неловкой паузы Джо сказал:       — С моей головой все хорошо, но спасибо за предложение.       «Вежливость, — подумал он. — Главное, сохранять вежливость, а когда Ле Шиффр уйдет, я смогу спокойно умереть от стыда или провести остаток ночи слишком напуганным, чтобы спать».       Но Ле Шиффр не собирался уходить. Вместо этого он сделал шаг к кровати.       — У вас идет кровь, так что позвольте мне хотя бы остановить ее, пока вы вновь не испачкали простыни. Боюсь, третий комплект постельного белья не ожидает в этой комнате, пока им воспользуются.       Зарывшись в одеяло, Джо следил за медленно приближающимся к нему Ле Шиффром. Тот был по-прежнему облачен в черный костюм, но галстук отсутствовал, а пара верхних пуговиц — расстегнута, немного открывая широкую волосатую грудь. Джо скользнул взглядом ниже, отметив, что ремня на нем также не наблюдалось. Ле Шиффр склонился над ним и протянул руку, вопросительно глядя на Джо: его волосы больше не были гладко зачесаны назад, а когда он склонил голову, прядь упала на левый, испещренный шрамами глаз. Джо вздохнул и неуверенно кивнул, разрешая прикоснуться к себе. Прикосновение ощущалось почти нежным, пальцы скользнули по лбу, отодвигая волосы, и Ле Шиффр прищурился, рассматривая рану, в то время как Джо не мог сконцентрироваться ни на чем, кроме того, как чужое дыхание касалось его кожи.       — Это лишь царапина, — заметил наконец Ле Шиффр. — Но раны на голове всегда сильно кровоточат.       Джо кивнул, облизывая губы и мысленно возвращаясь к своему сну.       — Нужно свежее полотенце, — заметил Ле Шиффр и выпрямился, перестав осматривать его.       Он кинул на Джо еще один взгляд и вышел из комнаты, исчезнув за дверьми ванной. Коннор услышал, как он включил кран, и посмотрел на свою перебинтованную руку. Когда он?.. Ах, да. Он вспомнил, как разбил душевую кабину, и вздохнул, распластавшись по кровати и чувствуя стыд. Он постоянно попадался Ле Шиффру на глаза голым и истекающим кровью, и при мысли об этом его лицо запылало, так что Джо был благодарен, что в комнате темно, потому что, когда Ле Шиффр вернулся и сел на край кровати, краска смущения, должно быть, расползлась по всему его телу. Тот прижал мокрую тряпку к царапине, избавляясь от засохшей крови.       — Обычно я не так легко разбрасываюсь ДНК, — попытался пошутить Джо, но голос его прозвучал до ужаса жалко.       Ле Шиффер усмехнулся, и взгляд Джо тут же метнулся к его рту, мягким губам и слегка кривым зубам с выделяющимися острыми клыками.       — Обычно вы извиняетесь за то, что не в силах контролировать, — заметил тот, и его голос, глубокий и резонирующий, буквально погладил слух. — Жизнь несправедлива, — повторил он, — но я буду рад, если вы будете живы, чтобы продолжить разбрасываться ДНК, мистер Коннор.       Он посмотрел Джо в глаза и повторил:       — Я рад.       Джо почувствовал, что краснеет с новой силой от двусмысленности заявления, и попытался неловко перевести тему:       — В моем сне я задыхался от крови, — сообщил он и поежился — совсем не это он хотел бы говорить.       Следовало поблагодарить Ле Шиффра или сказать, что вода была качественной, или что полотенце приятно на ощупь, а не делиться ночными кошмарами. Но Ле Шиффр не казался обеспокоенным. Он закончил вытирать лоб Джо и, когда он отстранил руку, тот увидел, что на полотенце осталось розовое пятно.       — Вы задыхались от собственной крови? — переспросил он, и, честное слово, это акцент мешал Джо сконцентрироваться на словах, так что он запоздало качнул головой.       Ле Шиффр, казалось, не собирался уходить, хотя он сделал для Джо все, что мог сейчас.       — У меня тоже проблемы со сном, — признался он.       — Вот почему вы одеты с иголочки посреди ночи? — спросил Джо.       — Я бы не назвал это «одеты с иголочки» — отозвался Ле Шиффр, — но я не спал, когда услышал вас.       Джо поерзал спиной по кровати и закинул руки за голову:       — Что вы делаете, когда не можете заснуть? — поинтересовался он.       Ле Шиффр задумался, прежде чем ответить.       — Этой ночью я заключал сделку.       — Вы специально говорите так, что меня моментально охватывает усталость? — пошутил Джо. — А что насчет других ночей?       Он не хотел говорить о крови и смерти, но хотел слушать Ле Шиффра, чей голос в темноте казался особенно волнующим. Ле Шиффр сел удобней, и Джо чуть отодвинулся, освобождая пространство.       — Я читаю, — наконец ответил тот, садясь с большим комфортом и упираясь согнутой в колене ногой в матрас. На нем не было ботинок, но были черные носки. — Иногда сон полностью покидает меня.       Джо снова подвинулся, оказываясь на краю.       — Ваша сделка, — он запнулся, прежде чем продолжить, — она касается пленников ООН?       Ле Шиффр вопросительно уставился на освобожденное для него место на кровати.       — Да.       — И вы уже закончили с делами? — снова спросил Джо, и Ле Шиффр кивнул, отчего его волосы вновь упали на глаза, смягчив острые черты лица. — Вы можете почитать сейчас?       Он продолжал говорить шепотом, хотя в этом не было никакого смысла — они никому не могли бы помешать своими разговорами.       — Могу, — ответил Ле Шиффр, поднялся и вышел из комнаты.       Джо остался один в полумраке, свернувшись калачиком под одеялом. Он вздохнул, изможденный, измученный и бесконечно уставший. Когда спустя несколько минут Ле Шиффр вернулся с новым стаканом в одной руке и книгой — в другой, Коннор был ошеломлен: он не ждал его возвращения, хотя и хотел этого. Ле Шиффр поставил стакан со стороны Джо и сел на другой край кровати, включив ночную лампу. На этот раз он занял освобожденное для него место, упершись спиной в изголовье кровати, и глянул на Джо, смотрящего на него снизу вверх. Они были очень близко, но не настолько, чтобы касаться друг друга.       — Я бы почитал здесь, если это приемлемо для вас, — пояснил Ле Шиффр.       Джо кивнул:       — Что вы читаете? — спросил он.       Ле Шиффр открыл книгу и показал ее Джо.       «Одиссея».       — Вы можете читать здесь, если хотите, — Джо задержал дыхание и добавил небрежно: — Но только, если вы будете делать это вслух.       Ле Шиффр еле заметно усмехнулся и вернул внимание пожелтевшей и истрепанной странице.