Моё любимое недоразумение

— Нет! — Как будто тебя спрашивают! — рыжеволосый юноша уверенным шагом продвигался в сторону выхода из замка. Пожалуй, он тут слишком долго засиделся. Хватит. Все-таки он ещё ученик, хоть и пропустивший целый год обучения. Пора возвращаться. — Чуя. — За ним по пятам шел высокий темноволосый мужчина, то и дело пытаясь схватить неугомонного за ворот. Как только раны зажили, рыжий тут же решил вернуться домой. Не место ему здесь, да и тем более рядом с Дазаем. Нет. Он точно для себя решил, что посвятит свою жизнь детям академии, став новым преподавателем, но брюнету об этом знать совсем не обязательно. — Ты не можешь, Чуя. Я просто этого не допущу! Ты же сам прекрасно понимаешь это. — Я все-таки надеюсь на твое благоразумие. То, что я сказал тебе тогда около Академии… Ничего не изменилось. — сердце болезненно сжалось. — Я все еще против всего этого и готов пойти против системы, — ещё немного и по щекам побегут непрошеные слёзы. Терпи. — Прошу, отпусти меня. — голос всё-таки предательски надорвался… У Дазая рвало душу, когда он смотрел на такого Чую. Он чувствует его состояние, но молчит и продолжает уговаривать. Не хочется оставлять его здесь силой. Но и не хочется отпускать. Сердце разрывается на этом перепутье. А Чуя шёл вперед. Просто шёл, не в силах обернуться и посмотреть в глаза тому, к кому, кажется, прикипел…

***

Была холодная осень. Дожди уже прошли, уступая место первым заморозкам. Ещё не выпал первый снег, когда в маленькую деревеньку на окраине леса пришли чужаки. Нет, они не грабили дома, не уводили женщин и уж тем более не убивали. Нет, они просто говорили. О плодородных землях, заливных лугах, солнце море и вечном лете. Они поведали им о своей стране. Не было никаких уговоров, большая часть деревенских просто собрала свои вещи и двинулась вместе с чужаками к границе. Окраины Йокогамы не были плодородными. Эти земли служили своего рода оборонительной полосой в то время, и никто ничего не предпринимал лишь потому, что им было некуда больше идти. А тут такое Божье снисхождение. Естественно, недалекие умы были готовы на все, лишь бы уйти из этого, по их мнению, «страшного места». Наступил декабрь, когда все жители маленькой деревеньки переступили границу… И сколько радости было на их лицах, когда они почувствовали прилив свободы, но продлилось счастье три коротких дня… Жителей окружили и согнали в овраг. От напавших отделился полный коренастый мужчина, выйдя вперед. Он-то и рассказал, что им нужны лишь дети. Только дети… Ни женщины, ни старики, а только маленькие невинные детишки… Для чего, взрослые поняли сразу, но спасти не успели… Лес наполнился криками, и птицы подхватили клич, разнося эти страшные звуки по лесу. Они не смолкают в тех местах и по сей день… Чуе было три года, когда его отца заживо сожгли на костре… Он был старостой деревни, а жители хотели смены власти… Ему было четыре, когда утопили бабушку, так и не сумевшую простить их поступок… Ему было пять, когда прямо на его глазах мама… Его любимая добрая мама с такой теплой улыбкой на лице вдруг замерла, и, не издав и крика, упала на промерзшую землю, обагрив первый снег кровью. Чуя смотрел, как пятно перерастает в маленький ручеёк и сливается с другими, унося с собой не прожитое время. Нет, ему не было жалко ни нового старосту, ни его советников, ни уж тем более обычных жителей деревни. Нет… Он смотрел на свои бледные маленькие ладошки, по которым тоже текла мамина кровь… Смотрел и плакал… Смотрел в теперь холодные глаза и на кровь, которая даже несмотря на мороз продолжала течь. Мир замер. Маленький пятилетний мальчик смотрел на ручеек и плакал… Плакал кровавыми слезами… Плакал и чувствовал, как по венам забурлила кровь, ведь у него не осталось ничего. Ни семьи, ни дома… Только ненависть, которая разрывала юное тельце на части. Лес до сих пор помнит тот день. То место в последствии назвали поляна скорби и никто не смел ходить по ней: ни животные, ни птицы, ни люди. Слишком много крови, невинной, но в тоже время полной греха… И помнят те события только два ребенка, выжившие в тот зимний день, остальные погибли после, так и не сумев вернуться домой. Тогда в Чуе пробудилась его способность, и от чужаков не осталось даже костей, только кровь, что пропитала близстоящие деревья. С тех пор, некогда белые стволы покраснели. Чуя потерял сознание практически сразу. Но, что удивительно, после такого зрелища не все дети разбежались в разные стороны. Маленький беловолосый мальчик оттащил Накахару от этого места и остался с ним, чтобы дождаться его пробуждения и поблагодарить. Как выяснилось впоследствии, мальчонку звали Ацуши. Дети пережили многое, прежде чем вернуться домой. В той стране, куда они попали, на тот момент шла война, и ребята были невольно вовлечены в эти события… Чуя встретил свое шестилетие на фронте, пытаясь перетащить раненного солдата в укрытие, но так и не донёс… Тот скончался от потери крови… На войне не было разницы, мужчина ты или женщина, солдатам нужен секс и они получали его… Чуя с детства был слишком маленьким и хрупким, так что не удивительно, что в одну из ночей его выволокли из палатки. Тогда парнишку спас Ацуши, неожиданно превратившийся в тигра. Паренек как раз успел вовремя, Чуя уже еле дышал, сдавленный чужими телами… Чуе было двенадцать, когда они наконец вернулись из этого ада… Они много смеялись и плакали, смотря на опустевшую родную деревню… Они дома… На следующее утро за Чуей пришли. Его дар очень редки и сильный, поэтому магический купол королевства сразу же его засек. Ему предложили обучение в магической академии. Юноша отказался, потому, что не хотел оставлять Ацуши одного. — Иди, — его легонько потрепали по голове и так по-родному улыбнулись. — Только не забывай меня, хорошо? — Я вернусь… — Чуя плакал, расставаясь с человеком, заменившим ему семью в эти трудные годы. Плакал и верил, что все-таки сможет с ним ещё раз увидеться, но как только захлопнулись ворота академии, воспоминания о друге ушли, остались лишь смутные образы и память о событиях прошлого… Имени Ацуши там уже не было…

***

Чуя резко затормозил… Слишком тяжело… Хрупкое сердце парня просто не выдержало такого напора, и теперь с виду такой сильный юноша плакал… Плакал, снова сожалея о собственном выборе, он снова и снова винил себя… Дазай впал в ступор. Это было слишком неожиданно. Он почувствовал боль, которую до этого Чуя скрывал ото всех, закрыв на несколько замков. Но парень-то не железный. Брюнет подошёл сзади и легонько дотронулся до такой любимой макушки. Только прикоснулся, чтобы еще больше не расшатать сердце паренька. — Хэй, Чуя, если ты не до конца уверен, можешь остаться в одном из гостевых домов. Тебя там точно ник… — все произошло в считанные секунды. Чуя просто развернулся и обнял его, зарываясь носом в рубашку мужчины. Ему нужно простое человеческое тепло и забота. Теперь все вставало на свои места, из-за своих потрясений в детстве он не подпускал никого к себе на протяжении многих лет, но с Дазаем это не прокатило, так что теперь виден результат. Пожалуй, мужчина действительно переборщил с напором. — Знаешь, а это ведь вторжение в личное пространство самого кронпринца, так что… — Просто заткнись и стой, — и ведь ни грамма злости в голосе, только усталость и принятие ситуации. «Кажется, теперь все пойдет как надо» — Неужели слезы кончились, малыш? — Иди к черту, а… — он хватает Дазая за воротник и целует, вкладывая всего себя. И брюнет увидел… Увидел прошлое этого с виду хрупкого паренька. Перед глазами проносились картинки его страшного детства… Снова, снова и снова… Мужчина разорвал поцелуй и посмотрел в такие родные синие глаза. — Ты просто не представляешь, как я люблю тебя, Чуя. — И я… кажется, тоже, — Чуя попытался отвести взгляд, но Дазай обхватил его ладонями за щеки и нагнулся, чтобы еще раз насладиться этим невероятным взглядом. — Ты представить себе не сможешь, насколько я рад, моё маленькое и безумно вредное недоразумение.