Моё любимое недоразумение

Время лечит, говорят многие. Со временем утекают вся боль и обида, многое забывается, многое…вот только для Чуи оно обернулось настоящим проклятьем. С каждым месяцем его сердце все больше замерзало, и через год от Него прежнего не осталось ничего… Невысокий, рыжеволосый юноша уверено входит в их временный штаб. — Мастер Накахара, план атаки практически полностью сформирован, осталось лишь уточнить пути отхода. Чуя ограничился нейтральным кивком, тут же переключая свое внимание на карту. Семь месяцев назад начались вооруженные восстания по всей стране. Полгода назад он, бесцельно бродя по лесу, наткнулся на лагерь повстанцев…

***

— Воды… Это единственное, что смог вымолвить рыжеволосый, впервые за долгие месяцы натыкаясь на людей. Он бы никогда не решился выйти к ним, но магию ему использовать никак нельзя. При поступлении у каждого берут образец крови и внутренней энергии, запечатывая в камнях. И если обычного человека послали бы гулять лесом, если бы тот попросил выдать ему хотя бы один из камней для поиска, то этой коронованной заднице еще и папку с личным делом приложат! Чуя не помнил, как оказался на койке, не помнил, как его напоили, он так устал от этой бесконечной погони и холодных бессонных ночей, что уснул практически сразу же, как только оказался в тепле. О том, что это лагерь повстанцев, Чуя узнал только на пятый день пребывания в нем. Рыжий был доставлен на ковер к генералу, как только тот прибыл в лагерь. По правде говоря, рыжий позорно потупил глаза, как только вошел в палатку. — И так, что это такое? — И нет ожидаемых старческой хрипоты или мужского баритона, голос генерала был по-юношески звонок и, что еще больше удивило Чую …знаком. Рыжий неуверенно поднимает глаза и натыкается на такой знакомый лукавый взгляд. — Ацуши, — голос непозволительно дрожал, да и самого Чую заметно потряхивало, — прости…я…я не смог…прости, — на последнем слове голос надорвался. — Хей, Чуя, ты кажется сам еще в детстве говорил мне не реветь? — Блондин подходит и нежно проводит рукой по рыжей макушке. — Не ты ли всегда говорил мне жить будущим и настоящим? Прекращай давай. — Ацуши чуть нахмурил брови, всматриваясь в исцарапанное, исхудавшее лицо рыжего. — Я давно не сержусь на тебя, ведь ты ушел, чтобы стать сильнее. Эти двое даже не заметили, как остались одни. — Я в бегах… — Голос все еще хрипел, все же не могло обойтись без последствий то, что он столько ночей спал на холодной земле. — И с чего это ты вдруг? — Сказать, что Ацуши был удивлен, значит не сказать ничего. Нет, Чуя, конечно, был та еще заноза в заднице для всех, но чтоб податься в бега… — Если вкратце, то я наткнулся на нашего принца, а он оказался моей парой, — Чуя задернул рукав выданной рубашки, демонстрируя метку. — О…ооооо, — в палатке повисло напряженное молчание. — А ты? — Все-таки Чуе было интересно, что здесь делает его друг детства. — О, а я, как ты уже понял, один из генералов повстанцев. Весь восток страны на мне. Мы не хотим свергать короля, он нас вполне устраивает, но вот в некоторых доменах твориться такое беззаконие, а правитель даже не подозревает об этом, ибо те, кто пишут отчеты, находятся под гнетом местных банд. — А можно я…? — договорить ему не дал Ацуши. — Конечно! Ты еще спрашиваешь?! Рад приветствовать тебя в нашем строю, рядовой Накахара…

***

Сумерки сгущались над замком, по земле стал хозяйски расхаживать туман. Неестественно громко пели птицы и стрекотали кузнечики, какой-то дикий зверь шевелился в кустах. Охрана у замка была внушительной, естественно, ведь феодала решил посетить сам кронпринц. Перед таким гостем явно нельзя оплошать. Довольно просторный кабинет с темными стенами и крепкой дверью, пропитанной магией, решётки на окнах. Даже по внешнему виду можно было сказать, что его хозяин чего-то боится, или кого-то… — Скажи мне, Стейнбек, ты человек честный, — задумчиво произнес Дазай, внимательно наблюдая за тем, что твориться за окном. — Смотря в чем заключается эта честность, Ваше Высочество, — ничуть не удивившись вопросу, произнес тот. — Что бы ты сделал, если бы к тебе пришли крестьяне требовать вернуть им их земли, отобранные «государством», м? — Он с ехидной усмешкой посмотрел на стремительно бледнеющего феодала. — В-вернул, наверное, — мужчина смотрел прямо в холодные, блестящие ехидством глаза принца, и его невольно пробирала дрожь. — Нечестный ты человек, Стейнбек. И как не стыдно врать принцу. — Что вы, Ваше Высочество, я… — Молчи, лучше молчи, Джон, и смотри на то, чего тебе стоили твои махинации, — он махнул рукой в сторону окна и, подхватив плащ со стула, двинулся в сторону выхода. — И да, видишь там парнишку с ярко-рыжими волосами? — Тот неуверенно кивнул. — Вот от него тебя не спасет никакая дверь и решетка. — Дазай прикрыл за собой дверь, оставляя мужчину, упавшего на колени, выть от безысходности ситуации. Дазай двинулся в сторону лестницы, отзывая охрану, и лишь его близкий друг — Ода Сакуноске, двинулся следом, несмотря на просьбу остаться. — Дазай, — брюнет вопрошающе посмотрел на друга, но уже через мгновение его взгляд был вновь устремлен вперёд, — я понимаю, что беспричинно ты бы туда не сунулся, и предлог явно веский, из чего можно сделать соответствующие выводы, вот только скажи мне, готов ли ты к этому? — Ты не представляешь насколько. «Зацелую до смерти, противный мальчишка!»

***

Туман осторожно подкрадывается к ногам, и уже в следующее мгновение из него показывается третья группа, вырубая стражу. Первоначально хотели зачистить замок полностью, но Чуя выдвинул весомое: «Они добросовестно исполняют свой долг, и наверняка у большинства есть семьи. Кто все еще за, поднимайте руки». Тогда он так сильно хрустел пальцами и шеей, что захотевшие поднять руки мужчины сразу же их опустили, да и присели немного, вдруг заметит их порыв. Чуя пользовался безоговорочным уважением своего отряда (пара драк с использованием природной магии, и теперь любые вопросы решались полюбовно…без нужных частей тела остаться никому не хотелось). Все шло довольно-таки неплохо, до тех пор, пока на двор не вышел высокий длинноволосый мужчина, окутанный голубым свечением. И в то же мгновение на туман обрушились сотни сталактитов. Чуя выпрыгивает вперед и отталкивает группу в сторону, принимая весь удар на себя. Пожалуй, его спасло лишь только то, что его природная магия — гравитация. — Лавкрафт, давно ли решил присоединиться к темной стороне? — Эта шутка пристала к синеволосому еще со времен университета. — Тебе ли не знать, что я от рождения с ней. — Добровольно пропустишь, или придется силой? — Чуя показательно сформировал черную сферу на руке, мол, решай. — Ты слишком молод для победы надо мною, не думаешь? — Всегда любил выбивать спесь из стариков, вроде тебя. Накахара выдохнул и по рукам заструилась черно-алая вязь печати. Он в мгновение ока оказался перед лицом Лавкрафта, ударяя в живот. Рука проходит насквозь, но мужчине, видно все равно. Он пытается ударить Чую по лицу, но рука, так и не дойдя до цели, изгибается под неправильным углом, оголилась серо-белая кость, кровь лилась нескончаемым потоком, но синеволосый продолжал молчать. Чуя отталкивает его от себя и замирает, видя, с какой скоростью регенерирует противник. Пожалуй, это было действительно завораживающе: было видно, как раздробленные ребра собираются и встают на место; как кость руки с хрустом вправляется, как прекращает течь кровь, как слой за слоем восстанавливаются слои кожи на теле. Шёпот призыва, и Чую охватывает и поднимает призрачная щупальца. Слышится хруст костей, и парень изломанной куклой летит к земле, но его подхватывают на руки и аккуратно опускают на холодную траву. Шаг. Второй. Треск пламени. Удар. Щупальце сгорает мгновенно, но на месте него вырастает новое. Шаг назад и волна пламени охватывает мужчину, выжигая саму магию внутри него. Лавкрафт взревел, стряхивая с себя слой кожи, словно змея. И все по новой. Пожалуй, это могло длиться вечно, если бы не ещё один участник событий. — Как же достало, — юноша с хрипом поднимается на ноги и на пробу делает шаг вперёд, вроде цел. — Эй, коронованная задница, свали! Я сегодня добрый, так что можешь просто постоять в сторонке. Он не дожидался, пока брюнет среагирует. Чуя вновь оказался перед самым лицом Лавкрафта, и в следующее мгновение его рука протыкает тело мага в районе сердца насквозь. Глаза мужчины расширяются, он неверяще смотрит на дрожащего Чую. — Ты же не…? — Я же сказал, что сегодня добрый, придурок, — измученная улыбка касается искусанных губ рыжего, из носа пошла кровь, а ведь он только начал. — Все мы рождаемся светлыми, Лавкрафт, так что вернуть все никогда не поздно. Я тебе этот шанс дарю, — Чуя надрывно кашляет, но все равно продолжает. У этого заклинания нет особых слов, лишь чувства, — возвращайся в Академию преподавателем, они только от вытягивания шеи будут в восторге. До встречи! — Последние буквы потонули в кашле, а после поляну заливает яркий белый свет… «Я его дальше комнаты без присмотра не выпущу!»

***

Смутная печаль — одно из пяти высших заклинаний, которым сможет овладеть не каждый архимаг. А ведь этот смог, гаденыш! Дазай неверяще смотрел на то, как гаснет свет, как падает на землю высокая фигура Лавкрафта, смотрит, как Чуя, чуть пошатываясь, следует в сторону своих людей. Брюнет за несколько шагов пересекает разделяющее их расстояния и осторожно кладет руку на плечо. Тонкие губы кривятся в ухмылке, а глаза блестят превосходством. — Прошу простить, Ваше Высочество, но мы на задании и мешать вы нам не имеете никакого права. — Дазай хотел было сказать что-то, но Чуя продолжил. — С королём Йокогамы заключен договор, подробности, думаю, вы выясните сами, а сейчас нам… Договорить ему не дали руки, притянувшие сопротивляющегося юношу ближе, обнимая. Ухо тут же опаляет чуть прерывистое дыхание, и насмешливое: — Не только ты, Чуя, знаешь высшую магию. Сначала рыжий ничего не понимает, но уже через пару секунд доходит, что стоять на ногах он не в силах. Эта коронованная мразь как-то узнала, что он держится только на одной магии! И ведь даже сил пошевелиться нет. Чуя обессилено проваливается в объятья Морфея.

***

Двери кабинета короля распахиваются. Охрана растеряно сидит на полу, не понимая, как столько силы может быть в, с виду тощем, теле. На правителя гневно смотрят жёлто-фиолетовые глаза, готовые даже молнии метать. — Какое вы имеете право пленять одного из моих людей?! — Беловолосый юноша еле сдерживался от того, чтобы не сорваться на крик. — Ну-ну, Ацуши, успокойся. Твой генерал уже несколько раз пытался убить моего сына. Эта весьма веская причина, не находишь? — Голос короля так и сквозил ехидством. — И как еще не убил, — пробубнил себе под нос беловолосый. — Думаю, твои волнения ни к чему, подойди, я покажу тебе кое-что, — блондин с сомнением все-таки приблизился к окну, где до этого стоял король, и удивленно рассматривал представшую перед ним картину. Теперь ему было спокойно за друга детства. Улыбка сама собой расплылась на лице. «Теперь ты в надежных руках да, Чуя?»

***

Осторожно выглянуть из-за поворота. Никого. Вот только он никак не ожидал, что «опасность» подкрадется сзади. На плечо ложится тяжелая мужская рука, и раздается довольное: — Чуууя. Рыжий вздрагивает и поворачивает голову, чтобы увидеть препротивнейшую рожу этого придурка, который уже полчаса пытается накормить его морепродуктами! — Отвали! Я сказал, что не буду есть это! Ты посмотри, ОНО шевелится! — И рванул дальше, выбегая из замка на поляну перед лесом. — Это полезно, ну же. Дазай явно издевался, но что поделаешь, надо же хоть как-то приучить этого демонёнка к своей персоне. Брюнету выпадает удачный момент и он валит Чую на землю, сразу же перехватывая руки. Ходить с новым синяком ему крайне не хотелось. — Давай, Чуя, за меня, за Лавкрафта, за Куникиду, — тот вертел головой как мог, лишь бы не есть и не видеть ЭТО! В очередной раз дернувшись в попытке избежать этой мерзости, он натыкается губами на нос Дазая. «Немного просчитался, хотя…» Осаму видел, как раскрасневшееся от бега лицо Чуи краснеет ещё больше. Как блестят восхитительно-синие глаза, как подрагивают губы, к которым так и хочется прикоснуться. Видел, вот только… — Д-дазай…ты… — Кто, о свет очей моих? В следующее мгновение слышится глухой звук столкновения лбами, и Осаму от неожиданности разжимает руки. Чуя тут же вскакивает на ноги, окончательно сталкивая Дазая на траву и разворачиваясь для очередного забега. — Двухсот шестидесяти пяти летний демон с суицидально-педофильными наклонностями! Чуя сделал было шаг, но запнулся и красиво так упал носом прямо в траву. «Не отпущу тебя никогда, моё маленькое и безумно любимое недоразумение.»