И кто тебе поможет?

План Снейпа был абсолютным безумием. Драко не просто не был согласен. Он хотел послать крестного к чертовой матери, и он это сделал. Много раз, если быть точным. Разными формулировками. Этот план был ничем не лучше, чем просто оставить Грейнджер в подземельях в ту ночь. Или заавадить самому. Возможно, это было бы даже милосерднее. Не то, чтобы Драко заботился о ней. Но вытаскивать ее тогда, подставляться, рисковать, иметь Алекто Кэрроу на хвосте — ради чего это все тогда было? Он ненавидел лишний риск. Ненавидел подвергать себя опасности и бояться. И если уж он сделал это все по причине неожиданно проснувшегося блядского морального компаса, он не хотел толкать ее на смерть. Он не хотел обнулять все свои усилия. Его мозг просто отказывался осознавать. Он спас ее, чтобы теперь она пошла на убой. Но проблема была в том, что у Грейнджер на все было свое ебаное мнение. Ну конечно. Как всегда. — Драко, я хочу этого. Она смотрела ему прямо в глаза и говорила, что хочет рискнуть своей жизнью, хотя этого можно было бы не делать. Охуенно. — Какого хера, Грейнджер? Ты понимаешь, что будет, если ты хоть раз подставишься? Что будет если тебя поймают? Я расскажу тебе, — он навис над ней, глядя в глаза. — Тебя не отправят в темницы Менора. Там просто пытают. Тебя отправят к Лестрейнджам. И Рабастан очень любит показывать грязнокровкам, что они никто — всего лишь подстилки, рабыни, вещи. О, да, у него есть рабыни. Иногда он отдает их оборотням. Иногда другим пожирателям. Он любит делиться. Помнишь, Северус, — Он развернулся к Снейпу. — Кажется, какая-то из них пыталась себя убить после того, как стая оборотней насиловала ее по кругу. Но он вылечил ее. И в наказание отдал им ее снова. И она сошла с ума. Как тебе такая перспектива, Грейнджер? Она сглотнула ком в горле, но не дрогнула. Серьезно? Он использовал грязный прием с запугиванием ее изнасилованием, которое уже с ней случилось? — Значит Рабастан станет еще одним в моем списке. Драко не хотел слушать этот бред. — Ты спятила, — отшатнулся от нее Малфой. — Я не буду в этом участвовать. Я отказываюсь. Он стал искать свою мантию. Его руки подрагивали. Он казался сплошным комком нервов и злости и даже не пытался скрыть ярость на своем лице. Гермиона смотрела на него и разрывалась между тем, чтобы наорать на него и поблагодарить. Потому что он отрицал любую возможность ее выбора. Он не верил в то, что она может справиться. Это злило. Но вторая ее часть была в ступоре от того, с какой яростью он защищал ее жизнь. Жизнь Грейнджер давно не была ничьим приоритетом, даже ее. Но почему-то ее сохранность волновала Драко. Ей было наплевать, было ли это эгоистическим соображением с его стороны. Что-то внутри согревалось от его гневной тирады. Давно похороненное ощущение тепла, которое другой создает в тебе. Это было странно. Потому что теплота Малфоя был острой, яростной, неправильной. Она не имела ничего общего с тем, как ощущалась раньше забота другого человека. Но отрицать ее было невозможно. — Уходи, — вырвал девушку из мыслей холодный голос Снейпа. — Мы можем сделать это без тебя. Но у нее будет еще меньше шансов выжить. — Северус, это манипуляция, — тихо сказала ему девушка. — Я не хочу принуждать его рисковать. Тем более из-за меня. Он и так сделала то, что не должен был. — Впервые за весь этот ебаный разговор я согласен с Грейнджер. Зачем ты так пытаешься втянуть меня в это дерьмо, Снейп? — Потому что ты уже в нем. Ты пошел против Волан-де-Морта. И что теперь ты хочешь делать? Притвориться, что не спасал ее? — махнул в сторону девушки зельевар. Было видно, что он раздражен. — Продолжать жить в мире, где ты ненавидишь все и забываешься только при помощи огневиски и окклюменции? И оставить Грейнджер в этом доме, узницей до конца ее жизни? На что ты надеешься? Что кто-то за тебя восстановит порядок в твоей жизни? — Я ни на что не надеюсь! Я ничего не жду от своей жизни. Я поддерживаю хоть какой-то ебаный порядок, я сохраняю жизнь матери, свою, да даже Люциуса, — Малфой сел у стены прямо на пол и закрыл ладонями глаза. — Я никогда не был героем, Северус. А ты хочешь, чтобы я рисковал всем. Я не гребенный Поттер! — У Поттера есть своя миссия. Но мы не можем надеяться на Избранного с чувством вины величиной с Британию, — выплюнул с презрением Снейп. — Ты можешь либо продолжить существовать за своими стенами окклюменции, делая вид, что у тебя нет выбора. Либо борись! Борись хотя бы за шанс на будущее! — Я не верю в будущее, — Малфой впервые звучал спокойно. Обреченно, но спокойно. — Ни у тебя, ни у меня, ни у Грейнджер нет будущего. — Я думаю, что ты прав, Драко. Но тогда я хочу выбирать за что я умру и как. А ты нет? — впервые подала голос шатенка. Он посмотрел ей в глаза. Их зрительный контакт длился слишком долго. Она видела как сменяются эмоции в его лице. Как радужка темнеет, будто сталь, которую закаляют в огне. Она видела, как внутри него идет борьба, хотя внешне он оставался бесстрастным. — Я хочу продумать все риски, — наконец выдохнул он и поджег сигарету, которую все это время вертел в длинных пальцах. Никто не торопился нарушать тишину. Снейп, кажется, понял, что сейчас не его очередь говорить. Драко смотрел в пол. Дым поднимался тонкой струйкой. — Условие первое, — он поднял голову и посмотрел на Снейпа. — Нарцисса. Я хочу знать, что с ней будет, когда все это вскроется. А это вскроется, Северус. Рано или поздно. — Нарцисса не участвует в активных операциях. Если мы будем аккуратны, у неё есть шанс выйти из этого как человек, действовавший под принуждением. — Ты говоришь об Ордене. А я говорю о нем. — Это единственный ответ который у меня пока есть, — Снейп смотрел на него ровно. — Я не могу гарантировать то, что не в моей власти. Ты это знаешь. Но мы вместе найден решение, в котором Нарцисса сможет выжить. Малфой долго молчал. Затянулся. Выдохнул в сторону. — Условие второе. Грейнджер не действует без прикрытия и одобренного мною плана. Каждый раз. Мы должны быть в курсе происходящего, на связи. Она не уходит одна, без подготовки. — Драко, — начала было Гермиона. — Это не обсуждается, — он даже не посмотрел на неё. — Северус? — Принято. Но никто из нас не должен знать полную картину. Будем курировать ее поочередно. Так проще скрыть наше участие. Малфой скривился. Неполная картина не устраивала его тягу к контролю. Но он не мог не признать разумность разделения информации. — Условие третье, — Малфой наконец встал с пола. Медленно, как будто каждое движение требовало отдельного решения. Он подошёл к окну и повернулся спиной к обоим. Снаружи была темнота. — Никаких целей из ближнего круга. Пока мы не обеспечим отходные пути для Нарциссы. И для нас. — Это сужает список, — заметил Снейп. — Это сохраняет мою жизнь. И её, — он кивнул в сторону Гермионы не оборачиваясь. — Если мы начнём трогать людей рядом с ним, он начнёт искать. И он найдёт. Снейп взял паузу, но все же выдохнул: — Согласен. Тишина. Малфой всё ещё стоял спиной. Гермиона смотрела на его отражение в тёмном стекле. Он выглядел старше чем был. Намного старше семнадцати. Плечи были опущены не от усталости — от веса решения которое он только что принял и которое нельзя отменить. Она понимала это чувство. — У меня тоже есть условие, — сказала она тихо. Оба посмотрели на неё. — Я сама выбираю цели из своего списка. Не вы. Я объясняю логику, вы оцениваете риски. Но последнее слово моё. Снейп открыл было рот. — Северус, — она не повысила голос. — Вы сами сказали что я буду делать грязную работу. Тогда я делаю её так, как считаю нужным. Иначе я просто инструмент. В комнате вновь повисла пауза. — Принято, — сказал Снейп. Малфой повернулся от окна. Посмотрел на неё с чем-то, что она не сумела назвать. Не одобрение. Не удивление. Просто будто он впервые увидел ее. — Грейнджер 2.0, — сказал он тихо. На этот раз без сарказма.

***

Малфой поставил несколько условий для своего участия. Как и Грейнджер. У них были цели, которые Северус Снейп вполне мог понять. Ведь у него тоже всегда была своя цель. Он давно привык к мысли, что он умрет. Что его жизнь — лишь один из винтиков в сложной системе Дамблдора. Что его роль давно прописана другими и принята им самим. Его это устраивало. Северус не боялся смерти, потому что его единственная любовь уже давно была мертва. Он делал всё это ради неё. Не ради Ордена, не ради Дамблдора, не ради абстрактного светлого будущего. Ради того, чтобы её смерть не была напрасной. Ради того, чтобы мальчик с её глазами выжил и победил — даже если этот мальчик раздражал его каждый день своим существованием, своим лицом, своей фамилией. Но сейчас — впервые за долгое время — он делал что-то ещё. Что-то не для неё, а для себя. Смотря на крестника и Грейнджер он видел то, что не удалось когда-то ему — спасение, прощение, надежда. Вопреки крови, прошлому, факультетам, сторонам. Вопреки темной метке. Драко был тем, кто научился выживать. Он давно перестал быть просто капризным наследником великого дома, помешанном на своем превосходстве. Он превратился в расчетливого солдата без флага и знамени, потому что даже когда он этого не осознавал — он не служил Темному Лорду. Он лишь делал все, чтобы сохранить то, что называл "балансом" — соотношение зла и необходимости этого зла для сохранения жизни своих родителей, для сохранения своей жизни. И за это крестный его уважал. Малфой не был ни героем, ни антагонистом. Он старался оставаться собой, насколько в мире войны было место для индивидуальности. Гермиона Грейнджер была менее понятна для зельевара. Он учил ее много лет, но никогда не интересовался ею по-настоящему. Ему казалось, что она предсказуема. Безусловно, она была умна, прямолинейна, имела обостренное чувство справедливости. Но еще она отчаянно хотела доказать остальным свою значимость, ценность. И это было хорошо знакомо Северусу. Он тоже когда-то хотел быть замеченным и принятым. И потому эта ее часть всегда казалась ему печальной. И, честно говоря, отталкивающей. Он видел в ней слабость, излишний идеализм. И в итоге это ее погубило. И теперь Гермиона Грейнджер стала той, кто пережила насилие и потерял всю свою прошлую жизнь. Она больше не была бравой гриффиндоркой. Она превратилась в отчаянную и сломленную тень прошлой себя. Северус не видел в ней почти ничего от прошлой Грейнджер. Будто ее пропустили через шредер и склеили обратную неверно подобрав кусочки. Она была другой. Кроме огня в глазах. Но тот огонь, что раньше освещал путь ее друзей, превратился в адское пламя ненависти и мести. И он знал, что если не обуздать ее пламя — она сгорит. И Малфой сгорит вместе с ней.