"Теперь вы женатики!" или Поцелуи на ночь

«Теперь вы женатики!» Джин с силой захлопнул дверь балкона, что стекла опасно задрожали, но Чимин в его воображении продолжал улыбаться все так же нагло и так же широко. Нет, поначалу это было даже забавно. Где-то в первый час. Он со снисходительной улыбкой наблюдал, как запись Чимина репостится с молниеносной скоростью, и даже провалился на страницы парочки фанатов, но, почитав комментарии и пытаясь избавиться от неприятного чувства вставших на дыбы волос, решил, что этого все же делать не стоило. Потом ему начали писать друзья. «Бывшие друзья», — мстительно подумал Сокджин. Они словно устроили соревнование в однообразности своих шуток, и Джин с трудом сейчас мог бы назвать победителя. Но добило его другое. Звонок от матери не предвещал ничего дурного, у него было множество новостей, ни одна из которых не включала в себя никаких «женатиков». Но мама, после привычного приветствия, не дав ему начать разговор первым, лукавым голосом вдруг спросила: «На какое число планировать свадьбу?» По затянувшемуся молчанию она явно поняла, что что-то не так, и сразу начала извиняться и сердиться на «твоего глупого старшего брата», который ее на это подговорил, и на саму себя, которая «еще хуже, раз поддалась на такую глупую шутку». Она причитала в трубку минут десять, коря себя и пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию со стороны сына, но разговор не клеился, потому что Джин с трудом выдавливал из себя какие-то односложные нечленораздельные звуки, которые все никак не складывались в слова. Через некоторое время они попрощались, когда было понятно, что нормального разговора сегодня не получится, и Джин, полностью опустошенный, вышел на балкон. «Наверное, стоило бы перезвонить», — отрешенно подумал он. Чувство вины легкими уколами тревожило его сердце, к концу разговора мать совсем расстроилась, и Джин не хотел, чтобы она теперь из-за этого переживала, но сил почему-то совсем не осталось. Телефон тренькнул принятым сообщением. Братец явно все еще не считал эту шутку неудачной и продолжал свое темное дело. Джин мысленно отобрал награду у своих «друзей» и вручил «лучшему в мире брату». Дверь балкона тихонько отъехала. Джин, сидевший к ней спиной, напрягся — видеть никого не хотелось. «Намджун», — понял он, узнавая лидера по шагам. Тот, не проронив ни слова, опустился на пол рядом с ним, Джин мельком взглянул на него и тут же отвернулся. «Теперь вы женатики!» Было почему-то ужасно неловко. — Ты чего тут? — спросил он, чтобы хоть что-то спросить. — Дышу свежим воздухом. Ты чего тут? — вернул ему его странный вопрос Намджун. — Разговариваю с матерью. Черный дисплей его телефона, лежащий тут же перед ними на полу, укоризненно блеснул в свете зажегшихся уличных фонарей. — Мм… — многозначительно промычал Намджун. — Что говорит? — Спрашивает, когда свадьба. — Чья свадьба? — лидер дернулся и уставился на него во все глаза, неприкрытый испуг в его голосе удивил Джина. — Моя… — он хотел добавить «и твоя», но язык не повернулся. Рэпмон продолжал смотреть на него тем же самым ошарашенным видом, а его рот медленно приоткрывался. Выглядел он крайне комично, и Джин еле подавил в себе желание схватить телефон и сделать парочку кадров. — «Теперь вы женатики»? — не выдержал он, разводя руками в жесте «Неужели ты не помнишь?» — Ааа, — Намджун с облегчением рассмеялся и вернулся в свое прежнее состояние. — Думаю, десятое апреля отличный день. — Очень смешно, — пробурчал Джин, горбясь. — Брось, это же просто шутка. — Я знаю! Но то, во что ее превращают фанаты, это же ненормально! Нам уже даже постоять рядом нельзя, уверен, если бы сейчас… Его мысли сработали быстрее слов, и он резко обернулся, ожидая увидеть за стеклом балконной двери улыбающегося Чимина с телефоном в крошечных руках. Но в видневшемся с его места коридоре никого не было, и он облегченно вздохнул, разворачиваясь обратно. Дожили, его личным кошмаром стал Чимин. Кто-то боится клоунов, кто-то пауков, а он — Пака с телефоном. «Чиминофобия — отличная болезнь». — А мне кажется забавным, — Намджун откинулся на руки. — Ну да, не ты же «Джин-хён в роли женщины», — продолжил огрызаться он. — Ну ты же «мать» группы, — в свою очередь продолжил улыбаться Рэпмон. — Боооже, — Джин спрятал лицо в ладонях и так застыл. Они помолчали некоторое время, после чего Намджун продолжил совершенно другим голосом — из него исчезли все ребяческие нотки: — Знаю, в каждой группе есть такие роли: «мама группы», «папа», «детишки»… Но почему-то мне хочется верить, что у нас это по-особенному. Почему-то мне хочется верить, что мы настоящая семья. На различных шоу они часто распространяются на тему особенной сплоченности BTS и того, что они за три года стали друг другу семьей, и Джин уже давно стал воспринимать этот факт как данность, как аксиому не требующую доказательств, но сейчас, после слов Намджуна, его бросило в легкую дрожь от осознания того, что это могло значить. Ему захотелось ответить лидеру, подтвердить его слова, но все, что приходило на ум было чересчур пафосно-пошлым и неуместным. И после нескольких мучительных секунд он сказал: — Мне теперь твои носки стирать? «Ужас!» — Джин еле сдержался от того, чтобы с размаху не ударить себя по лицу. «Убийца атмосферы» — это точно было про него! Намджун тихонько засмеялся, качая головой, и весь его вид как бы говорил: «Какого черта, Джин, какие носки?» Джин и сам не знал, какого черта. — Думаю, поцелуя на ночь будет достаточно, — он встал, продолжая улыбаться, и Сокджин уныло последовал за ним. Он чувствовал, что если бы он не ляпнул эту ересь, то, вполне возможно, что впереди их мог ждать целый вечер, полный приятных откровений, дружеских историй и теплоты. Половину ночи он проворочался в постели, придумывая фразы, которые стоило тогда сказать на балконе, и одна другой была лучше. Намджун в его воображении живо отзывался на каждую из них, и их диалог продолжался как по маслу и всегда заканчивался словами благодарности лидера за джиновскую поддержку. Но досада на самого себя не угасала, потому что мечты оставались мечтами, а в реальности же у него была лишь угроза недосыпа на завтрашней тренировке и метавшийся на соседней кровати Чонгук. Он всегда так спал: переворачивался во сне слишком часто, словно курица на вертеле, брыкался, вздыхал и разговаривал. Вот и сейчас Чонгук перекатился с одного бока на другой и пробормотал: «Что за фигня?..» Джин с ним мысленно согласился.