"Теперь вы женатики!" или Поцелуи на ночь

Тренировка весьма очевидно не задалась. Джин никогда не славился выдержкой в танцах, но сегодня все было еще хуже — бессонная ночь давала о себе знать, и Сон Сондык был недоволен. Недовольным был и Чонгук. Этот раздражающий перфекционист бросал на Джина дерзкие взгляды, в которых явно читалась его ночная фраза «Что за фигня?», и лишь после того, как Джин стал их выдерживать, взгляды стали чуть более извиняющимися, будто он добавлял в конце фразы «…хён». «Наглый мелкий, никакого уважения к старшим!» Он, что, виноват, что он деревянный? Кто вообще придумал эти дурацкие волны в «Blood Sweat & Tears»? Да и какая разница, что они у него не получаются, если его все равно не видно в танце за другими участниками? Раздражение росло, и Джин видел, что это уже заметно всем ребятам и учителю. «Ну и пусть», — со злорадством подумал Сокджин — он, что, не имеет права на плохое настроение? Как будто он первый своим вызывающим поведением заставляет чувствовать всех неловко. Тот же Чонгук не раз позволял себе раздраженно огрызаться на старших товарищей, и однажды даже ушел с тренировки, хлопнув дверью. Потом он, конечно, долго извинялся перед учителем и ними, и целый месяц вел себя как шелковый. Никто не решался приблизиться к Джину на протяжении всего времени, и его это даже расстраивало. Накопившееся раздражение искало малейшего повода вылиться наружу, но никто его не провоцировал, а атаковать первым не хотелось. Поэтому, когда в перерыве он почувствовал чье-то близкое присутствие, демоны в нем возликовали. Легкое прикосновение к плечу послужило красной тряпкой, и он оттолкнул чужую руку, процедив: — Отвали. Сокджин зыркнул через плечо, и все его демоны, секунду назад сорвавшиеся с низкого старта, попадали, так и не добежав до цели. Если бы сейчас кто-то остановил время и попросил у него составить список людей, которых бы он не хотел видеть в этот момент стоящими рядом с собой и прижимающими к груди отвергнутую руку, то на первом месте была бы мама, а на втором Намджун. И этот кто-то сказал бы ему «У меня есть для вас две новости, Ким Сокджин, — хорошая и плохая. Хорошая — это не мама. Плохая — …» Это был Намджун. Лидер поджал губы, мгновение назад приоткрывшиеся от удивления, и без слов отошел. Джину захотелось завыть. Из всех людей!.. Остаток тренировки прошел в полном молчании, не считая наставлений их хореографа и сосредоточенного пыхтения мемберов. Вторая половина практики получалась у Джина еще хуже, чем первая, потому что одна единственная мысль, бившаяся в его мозгу, мешала сосредоточиться на чем бы то ни было, а уж тем более на сложных движениях. «Нужно извиниться». Он задался целью отловить рэпера, когда тот будет один, но это оказалось сложнее, чем можно было бы себе представить: после тренировки на них тут же накинулись менеджеры, подгоняя и нервно выкрикивая, что они уже везде опаздывают, а потом с особым рвением начали перечислять, куда именно они уже опоздали. Джина всегда это удивляло: может тогда было бы легче просто назвать те места, в которые они НЕ опаздывали, и наведаться только туда? Впрочем, ничего нового в этой картине не было. Пока они споласкивались в душевой, менеджер Ким, стоя у двери, зачитывал им расписание на сегодняшний день и на ближайшую неделю. Джин знал, что запоминать стоило только на сегодня, а все остальное могло поменяться еще сто раз, поэтому быстро отключился от громкого голоса менеджера. Оглядываясь в поисках Намджуна (тот оказался в другой половине душевой), Джин зацепился взглядом за голову Ви, виднеющуюся в соседней кабинке. Тэхен стоял смирно, не делая никаких движений, а просто смотрел в одну точку отсутствующим взглядом, но при этом менеджера явно не слушал. Джина пробрала дрожь от этой картины, и он поспешил его растормошить: — Тэхен, опаздываем, — тихо сказал он и тут же об этом пожалел. Ви медленно повернул голову в его сторону и уставился на него взглядом, который Джин никогда бы не смог описать, но мог бы поклясться, что это было самое жуткое зрелище, что он видел в своей жизни. Через невыносимо мучительное мгновение Тэхен сморгнул и прекратил гипнотизировать его своим пустым взглядом. Хотя нет, он не был пустым, он был бездонным. Бездонным в том смысле, что провались в него Джин, он бы ни за что не выбрался. — Да, — выронил Ви, и начал вяло намыливаться. Сокджин трясущимися руками увеличил напор горячей воды, но, даже когда она начала обжигать кожу, оставляя ярко-красные следы, он не согрелся. У Тэхена все было хуже, чем он думал.

***

К концу дня Джин выдохся окончательно. В обед у них была запланированная съемка видео для фанатов, затем небольшая полуофициальная встреча с представителями «MTV Taiwan», а вечером очередное выступление на этой неделе. В своих попытках застать Намджуна одного он провалился с треском: сегодня они сидели в разных машинах, обедали в дальних друг от друга концах стола и выходили с противоположных сторон сцены. Смешно, но приблизиться к нему ближе, чем на метр, удалось сегодня только на выступлении — во время партии Чонгука, когда они прикрывали ему глаза. Поэтому в общежитии, не выдержав и плюнув на все рамки приличия, Джин прямо перед сном завалился к Рэп Монстру в комнату. Хозяина в ней не оказалось, и Сокджин, вознамерившийся дождаться его во что бы то ни стало, обессилено опустился прямо на пол между тумбочкой и кроватью. Сесть на саму кровать или на кресло почему-то не позволила совесть. — Ты чего тут? — Джин открыл глаза и понял, что чуть не уснул сидя на полу в чужой комнате. — Жду. Ты чего тут? — они непроизвольно повторяли сценарий вчерашнего разговора на балконе. — Живу? — Намджун неуверенно оглянулся, будто проверяя, а тут ли он, собственно, живет. Десятки немигающих взглядов Райанов это подтверждали. Разговор явно исчерпал себя, а к главному переходить было страшно, поэтому Джин ничего не нашелся, как сказать: — Пришел вручать поцелуй на ночь. — Ну, хоть не за носками, — Намджун усмехнулся и начал втискиваться в межкроватнотумбочное пространство, в котором уже обитал Джин. С тумбочки полетела парочка Райанов, и лидер, в порыве их спасти, резко дернулся обратно, ударился об угол, но не заметил этого. Он ползал на четвереньках, возвращая игрушки на место, а возможно перекладывал их в какое-то другое место, Джин был не уверен, потому что его взгляд был все это время почему-то прикован к оголившейся пояснице Намджуна. — У тебя плечищи — во, — доверительно поделился с ним лидер, снова пытаясь сесть рядом. — Иди на кровать. — Нет, тут интереснее, — Рэпмон, наконец, устроился и дал отмашку: — Вручай. Джин уже забыл к чему было это «вручай», потому что сейчас было важно одно: — Прости. Джин ждал этого целый день и наконец-то произнес. — За сегодня, на тренировке. Я просто не выспался. Поэтому был раздраженный… И наш танец. Я не хотел тебя обидеть, мне было… — он потерялся в своих рваных фразах, ненавидя себя за детский лепет, на который была похожа его речь, и за нелепые оправдания, которые он сейчас выдавал за причины. Намджун хмыкнул и немного обмяк. — У всех бывает, я не злюсь, — просто сказал он, и Джин по его интонации поверил, что тот действительно не злится — может быть даже с того самого момента, как он отбросил его руку. Дышать стало легче. — Ты поэтому тут на полу сидишь? — лидер повернул голову, цепляя его лукавым взглядом. До этого они оба смотрели перед собой, но сейчас, когда их лица были обращены друг другу, Сокджин понял, насколько, до неприличного, близко они сидят. — Люблю замкнутые пространства, — он резко отвернул голову. — Клаустро…люб? — Люблю, когда тесно. Прозвучало не очень. — Ты — как кошка, — Рэп Монстр все потешался, — которая любит свою коробку. — Ну, тогда брысь из моей коробки, — Джин побольнее пихнул того плечом. — Да ладно тебе, — он рассмеялся и затем неожиданно тяжело вздохнул. Его смех и вздох подействовали на Джина как контрастный душ — сначала горячая, а затем холодная вода. Его передернуло от воспоминаний. — Меня беспокоит Тэхен, — сказал Сокджин, подтягивая колени к подбородку. — Сегодня в раздевалке… Ты бы видел его взгляд… — он покрепче обхватил свои длиннющие ноги, которым вдруг стало холодно. — А я думал, он пришел в норму. — На самом деле — нет, — лидер покачал головой, а затем откинул ее в намерении опереться о стену, но вместо этого больно ударился затылком. — Новый альбом, выступления, дорама — все это помогает ему забыть на время о смерти бабушки, но стоит только остаться наедине с собой и своими мыслями — это все непременно возвращается, — он в задумчивости потрогал ворс ковра. — А все потому, что ему нужно не это, ему нужно не забыть — ему нужно принять. Джин невольно засмотрелся на Намджуна, от печали во взоре которого защемило сердце. — Мы можем ему помочь? — Мы должны.