"Теперь вы женатики!" или Поцелуи на ночь

Будучи в группе, Джин всегда терялся в днях и числах. В школе было проще — записанная на доске и на полях тетрадей дата четко помогала определиться со временно-пространственным нахождением. Сейчас же он с трудом мог вспомнить, какой шел месяц. Дни для него делились событийно, например, он знал, что позавчера они выиграли первое место на The Show, а сегодня получили награду министра на церемонии поп-культуры и искусств. А завтра должен будет состояться «Music Bank», на котором они так же надеются взять высокое место, а также запись танцевальной практики по случаю Хелоуина. — Интересно, какие костюмы нам приготовили менеджеры? — сказал он задумчиво, обращаясь к Чонгуку. Ответа не последовало, и Джин понял, что макнэ уже спал. Он повернул голову и стал наблюдать за сопящим Чонгуком, чье лицо было доверчиво повернуто в его сторону. А ведь раньше он старался заснуть к нему спиной. Его рот был приоткрыт, и он временами смешно причмокивал, мыча что-то о своем. «Мальчишка», — умилился Джин, борясь с желанием вскочить и затискать того в объятьях. Но это грозило вылиться в пробуждение Чонгука, а это явно не сулило ничего хорошего. Он только во сне выглядел сущим безобидным ангелочком. Но боролся Джин не только с этим желанием. Еще одно заставляло его переворачиваться с бока на бок каждую секунду, считать всех овец в мире, но сна все же не было ни в одном глазу. Хотелось к Намджуну. Вот уже три дня Джин выполнял обещание, которое дал себе сам в первый из них: он больше не оставит Чонгука засыпать в одиночестве. Он вспомнил недоверчиво-холодный тон, которым Чонгук тогда спросил у него: «Ты разве не уйдешь?». Джин отшутился, нервно смеясь, что все его дела, которыми он был занят предыдущими ночами, уже закончились, и теперь все будет по-старому, и он больше не уйдет. Макнэ не уточнял, какие такие дела вообще могут возникнуть у хёна посреди ночи, лишь пожевал губы и лег. А потом, спустя несколько минут, первым завел разговор про интервью на The Show, спрашивая мнение Джина по поводу себя самого в роли ведущего. Его голос был напряженным, словно он ждал, что тот от него отмахнется или передумает и вообще уйдет из комнаты, но сам факт того, что он с ним заговорил, побудил в Джине желание тут же пуститься в пляс. Значит, еще не все было потеряно. «Технически, он уснул», — проснулся в свою очередь в Джине один из его демонов. То есть, свое обещание он не нарушит, если сейчас просто проведает Намджуна. Хотя бы на пять минуточек. «Нет, нет, так нельзя, к тому же, наверняка, Рэпмон уже спит», — ангел в его голове был один против всей ватаги демонов, но к этой своей лучшей стороне Джин старался прислушиваться больше всего. Он осторожно, не издавая лишних шумов, стащил со стола свой телефон и наушники — музыка часто помогала ему уснуть. Он подскочил на месте, когда режим случайной песни выбрал в качестве первого трека «Reflection» Рэп Монстра. «Мироздание надо мной издевается», — подумал он, вслушиваясь в знакомый голос. Когда он услышал ее в первый раз, то, по правде говоря, не придал ей особого значения. Тогда он лишь знал, что это будет замечательная песня со смыслом, приятным битом и чистой читкой. Так оно и оказалось, но лишь сейчас Джин обратил должное внимание на смысл, а ведь должен был сделать это с самого начала. «Хотел бы я любить себя», — повторял Намджун в наушниках, а Джин вспоминал один из их ночных разговоров, немигающим взглядом впившись в стену. «С твоей-то внешностью, я бы…» Сокджин решительно вскочил с кровати и направился в соседнюю комнату, уже даже не заботясь, спит ли сейчас лидер. Почему он тогда его не слушал? Точнее не так, почему он его не услышал? Ответил что-то пространное и перевел тему в другое русло. Раз за разом изливая ему свои проблемы, он даже не пытался со своей стороны выслушать его самого, а ведь это он должен быть ему поддержкой, ведь это он старше! А он лишь продолжал ходить к нему, как к личному психологу, чтобы выговориться. И ведь он не один тут такой, принимающий Намджуна за подушку для слез: и Хосок, и Чимин, и Тэхен, и Чонгук поочередно ходили к нему за советом, добрым словом и поддержкой. А к кому ходил сам Намджун? К Юнги? «Вот уж нет», — решил Джин и стремительно ворвался в чужую комнату. Сидящий за столом Намджун от неожиданности выронил из рук карандаш. — Ты чего… не спишь? — сглотнул лидер, ошарашенно моргая. — А ты спишь? — с вызовом спросил он. — Нет, я просто… — он начал судорожно собирать разбросанные по столу исписанные бумажки. «Сочиняет». — Я думал, ты больше не придешь, — он смущенно почесал затылок, когда закончил с бумагами, и развернулся к прошедшему вглубь комнаты Джину. — Я пришел поменяться ролями. — О, у нас ролевые игры? — оживился тот. — Дурак, — крякнул Сокджин, враз пунцовея. — Иди сюда, — он уселся на чужую кровать и похлопал рядом с собой. — О, мы перебрались на кровать, новый уровень отношений? — продолжал придуриваться тот. Джин с размаху хлопнул его по спине (и это он убийца атмосферы?!), а тот залился счастливым смехом. — Я просто рад, что ты пришел, — Намджун, не переставая, улыбался, являя старшему товарищу свои милые ямочки. — Весь настрой сбил! Дурак! — Джин надулся и, пытаясь скрыть свое смущение, переполз в изголовье кровати и уселся там, опершись о стену. Рэпмон, хихикая, последовал за ним. — Какой настрой? Какими ролями-то хочешь поменяться? Будешь читать рэп, а мне предлагаешь голосить высокие ноты? «Ты слишком сладка, слишком сладка…» — писклявым голосом передразнил его партию Намджун. Джин пихнул его локтем, что тот опрокинулся на кровать, а потом притянул к себе обратно, обвивая руками. — Хочу быть твоим Туксомом*. Намджун в его объятьях дернулся, словно хотел вырваться, но потом обмяк. — Каждый раз, когда ты будешь смотреть в свое отражение и не нравиться самому себе, приходи ко мне, я буду говорить, что ты прекрасен. Как рэпер, как лидер, как друг… Как человек! Ты лучше всех, кого я встречал в своей жизни, и я готов напоминать тебе об этом, если ты сам в это не веришь. Каждый божий день! Потому что это правда. Ты прекрасен, Ким Намджун. Ты позволишь мне быть твоим Туксомом? Через несколько долгих мгновений Намджун ответил осипшим голосом: — Ты уже…

***

Вы когда-нибудь просыпались с мыслью «Вот она, катастрофа»? У Джина было не так много подобных ситуаций, и примерно все они были связаны с тем, что он безбожно просыпал куда-то, куда опаздывать категорически запрещается. Так, например, он однажды пропустил прослушивание в одно крупное агентство. Сегодня «Вот она, катастрофа» приобрела для него новый характер. Храпящий на его груди Намджун сообщал (конечно, не в буквальном смысле) о том, что вчера Джин, разомлевший от их разговоров, так и не нашел в себе силы вернуться к себе в кровать. Видимо, он держал эту мысль в своем мозгу до самого конца, раз ему потом приснилось, как он, попрощавшись с лидером, поплелся в свою комнату и рухнул на постель. Но в реальности же это оказалось обманом его подсознания. Из-за двери слышались голоса, смех и звуки расставляемой посуды. «Они, что, все уже встали?!» Джин осторожно выполз из-под горячего Намджуна и приоткрыл дверь, выглядывая наружу. Голоса, доносящиеся с кухни, принадлежали Чимину и Хосоку, но далеко не факт, что встали только они. Крадущимися шагами пробираясь к своей комнате, он молил, чтобы Чонгук еще спал, и надеялся, что уже бодрствующим ребятам не приходило в головы заглядывать в чужие комнаты. Хотя, если бы они это сделали, то проснулся бы сегодня Джин от вспышек камер их телефонов. Комната была пуста. Он растерянно оглянулся. «И что теперь делать?..» Дверь тут же снова открылась, не дав Джину даже подумать. Чонгук на секунду замер на пороге, увидев его, а потом прошел мимо, к своему шкафу. Сокджин судорожно прикидывал, сколько минут назад макнэ проснулся, откуда он сейчас мог вернуться и какие места проходил по пути в комнату, чтобы соврать поубедительней. — Мама позвонила, я на балкон выходил, — бодро сказал он, закончив расчеты. Если окажется, что Чонгук сам был там, то у Джина в рукаве всегда найдется туз в виде второго балкона. Он гений. Чонгук пожевал губы и перевел красноречивый взгляд на Джинову постель, на которой черным пятном выделялся телефон и наушники, которые тот там и бросил вчера ночью. Он идиот. Пытаясь придумать еще одну ложь, которая прикроет его предыдущую, он смотрел, как младший молча одевается. Закончив, Чонгук закрыл дверцу шкафа, захватил свой телефон и вышел из комнаты прежде, чем Джин что-то сказал. Ему оставалось только тяжело вздохнуть и осесть на кровать. «Возможно, у Чонгука просто сегодня плохое настроение, — успокаивал себя Сокджин. — И вообще, почему он вдруг может на меня злиться? Может, я утреннюю пробежку делал?» Он чисто машинально посмотрел на прикроватные часы, безжалостно показывавшие дикое время в пять утра. Какая еще пробежка?.. На кухню он заходил в страхе, ожидая красноречивого молчания или наоборот, бурной реакции и шуток, но ничего такого не произошло. На самом деле, на его появление едва ли кто-то обратил внимание. Лишь Чимин сказал: «Доброе утро, хён». Шуга лениво ковырял палочками в тарелке, Джей-Хоуп крутился на стуле, а Чонгук… А Чонгук буравил Джина тяжелым взглядом.