пошел вон или нет, стой
6 августа 2017 г., 04:23
Ян опять что-то теряет. Господи, как же он задрал. Мальчик-проблема, блять. Когда он уже сам потеряется из даниловой жизни раз и навсегда, а? Но Гордиенко это такая въедливая зараза. И не то чтобы он сам насильно прилипается, нет. Комков может на него наорать за просто так, выпереть за дверь вместе с чемоданом и зажить счастливо. Проблема в том, что как раз таки и не может. Он как-то пытался, но даже доорать гневную тираду до конца не доорал. Смотрел снизу вверх в непонимающие за что глаза и не смог. Заткнулся, развернулся и свалил на улицу. Потом в личку писал «извини» и «я у тебя носки спиздил, не верну». Извинятся, видимо, тоже не его.
— Я походу карточку от номера профукал… — Ян виновато в пол смотрит и мнется на месте.
— Молодец, — сарказмом от Дани несет за три километра.
— Я случайно.
— А когда специально? У тебя всё всегда так.
— Прости. Я найду.
— У тебя десять минут.
Но не хватает даже двадцати. Ян возвращается, говорит, что не нашел, но спать они все-таки будут в своем номере, он все решил.
— Сегодня спишь отдельно.
Но Ян безобидная девочка лишь, когда чувствует себя виноватым, а вот, когда так, психуют ради психов, он машина правосудия.
— Бесишь, скотина неблагодарная, — обреченная злость на выдохе.
И Даня дуреет, когда, как сейчас, чтобы поцеловать, Яну надо наклониться.
Когда все хорошо, Ян по-киношному красиво хватает снизу за подбородок, смотрит с высоты своего роста то в глаза, то на губы, разрешения словно просит. Возможно даже, уголок рта большим пальцем оглаживает и, медленно придвигаясь, нежно касается его нижней губы своими. Мягко, осторожно, вкусно. Со стороны выглядит дико пафосно.
А сейчас он резко и со всей силы впечатывается в чужие губы. Они бьются зубами и это больно. Удивительно, как эти самые зубы еще не посыпались. А вот губу внутри они все-таки разбили. Причем оба. Еще Дане шею тянет и голову неудобно запрокидывать. Но он понимает: выбесил, сука. Если сильно довести, то впечатывать Ян хорошо умеет не только губами. Пару раз они реально дрались. Не смотря на то, что Гордиенко на вид голубоглазая безобидная пацифистка, а Даня слишком любит свое лицо. Они целуются совершенно безумно. Больше грубо и наказывая (кого и за что, непонятно), чем нежно. Кроваво, слюняво и сплошное кто кого. Но Комков противная нарывистая стерва и потому, все равно все делает как всегда. Прикусывает нижнюю губу Яна и, с вызовом смотря прямо в распахнувшиеся глаза, больно оттягивает ее на себя. Тот шипит и давит пальцами на его ключицы сильнее. Даня целует с влажным чмоком в последний раз и сам насильно отстраняется. Ян тяжело дышит и зло обвиняет:
— Ты меня опять укусил, — вытирает пальцами губы.
— А ты меня поцеловал.
— Боялся сломать тебе что-нибудь, — и когда Гордиенко такой спокойный в своей жестокости это пугает. Потому что такое редко. И только лишь по особому поводу, — Ибо нехер.
— Ладно, прощен.
— Сказал, что разобью лицо. Вот, сейчас точно.
— Лучше оттрахай, чтоб сидеть не смог, — вызывающе поднимает брови и, боже, как же Комков обожает такого смущенного Яна, который изо всех сил старается быть дерзким, но краснеет от пошлостей и за крайности ни ногой.
Пока Ян растерянно моргает, Даня сматывается, а то, не дай бог, реально оттрахает.
