Сборник драбблов по Комкозавра/ЯнГо

У Дани сложный период в жизни. Потому что табличка «малыш, но я же лучше, чем этот отмороженный» с его груди не сходит вторую неделю. И в основном это Ян должен истерить, психовать и как всегда, но, видимо, эта зараза воздушно-капельно передается. Теперь носит по всем тяжким его и это пиздец. Он огрызается, язвит, доводит Яна и ревнует его даже к подушке по двадцать пять часов в день. Но терпение Гордиенко не резиновое. И все даниловы тупые беспочвенные закидоны сплошная пытка. — Ты только и можешь, что сидеть на жопе ровно и ныть какой мир вокруг тебя плохой! Какие люди твари и как тебе бедному жить плохо! — Так не слушай! — Не могу! Ты ищешь меня, находишь и об этом насильно втираешь! — Я думал ты мне друг, а тут вон оно как… — Вот именно! Друг! А не психолог! — Хуелог. — Слышал, что все проблем в нас самих? В зеркало чаще смотрись! Ты! — Ян аж задыхается, — Твоя проблема это ты! — Я те щас врежу. — Причем вечная! — Знаешь что? — Что?! — Ты же мне нравишься. Очень. Сильно. Давно, — Даня сам в шоке от того, как тему перевел. — Пошел нахер. Это тупая шутка. Видимо, мы просто заигрались в голубых. И, вообще, учитывая, какой ты сейчас дерганный, тебе нужен отдых! — Отлично. Ну, и отдохну! Спасибо за пожелание, хуелог! И Данил Комков напивается в тот же вечер до цветного бреда перед глазами. В котором все хорошо. В котором не было этой тупой ссоры, но были теплые пальцы, которые гладили по вискам. Крепкая спина, что тащила на себе до квартиры. Кажется, в тот вечер он много с кем перецеловался в том баре, но один самый яркий, самый невинный поцелуй врезается в память знакомым запахом и мурашками по скулам. Утренний стакан с водой и аспирин стирают все это из памяти вместе с потухающей головной болью. Ян ведет себя словно ничего не было. Никита тусуется с ними все реже. Дане ни чуточку не стыдно.