Сборник драбблов по Комкозавра/ЯнГо

Когда они снимают на яхте, пусть даже такой скромненькой, то не подурачится и не сыграть в Титаник просто глупость. Стоять на краю палубы у носа корабля, чувствовать ветер в лицо, морской воздух в легких и капельки воды на челке очень хорошо. Вокруг красиво и атмосферно. Ян, у которого энергия на воде прет из всех щелей, носится по палубе, хотя особо тут негде, фоткается и фоткает для инсты, а потом вдруг: — А, давай, как в Титанике? Чур, я буду Розой! Наверно, эта идея кажется ему удачной. Хватает за руки растерявшегося Даню и тянет к краю палубы. Останавливается у самых перил на краю борта. Подставляется ветру и мелким брызгам воды. Кладет руки друга на свои бока и накрывает своими теплыми ладонями сверху. Даня застывает в нерешительности и чувствует, как становиться сложно спокойно дышать от такой близости. Ян пахнет ветром и лосьоном после бритья (совсем взрослый уже и такими вещами пользуется). Хочется уткнуться носом в его спину между лопаток и дышать-дышать-дышать. Он сжимает пальцы на чужих боках чуть крепче и шепчет: — Наигрался? — Постой так еще чуток… Просит Гордиенко, мило щурится от ветра и тепло улыбается. — На нас начинают пялится, — Даня, который обычно не беспокоится о репутации, выдергивает Яна из офигенно-приятных ощущений свободы, тепла и опоры за спиной. — И фоткать. — Как будем оправдываться? Ян выставляет руки по сторонам, тянется грудью вперед, а Комков машинально стискивает его майку в своих пальцах. Такой неосознанный жест резко пробирает до самых сердечных мышц. У Яна в грудине дергает. Потому что это приятно, когда тебя не хотят терять. — Мы же просто играемся. Нас поймут. Они оба надеются, что — да. — Джек умрет в конце, — Комкову вдруг необходимо это сказать. Получается грустным хрипом в мягкую ткань чужой майки, — И в итоге им не суждено прожить долго и счастливо. — Я знаю, видел. Даня сглатывает не проталкиваемый комок в горле, чувствует как напряжена широкая спина под его грудью, глубоко вдыхает и: — Я отпускаю? — чуть отстраняется. — Только попробуй, скотина, — угрожающе шипит Гордиенко и снова дергает его за руки на себя. Комков почему-то счастливо улыбается, берет руки Яна в свои, крепко держит и легко целует в основание шеи туда, куда смог дотянутся со своим ростом. И вот, как оправдать это, они уже не знают.