Сборник драбблов по Комкозавра/ЯнГо

Вообще-то это больно. Терять больно, жить с гниющей дырой вместо сердца больно, засыпать одному больно и быть одинокой скотиной тоже больно. Кухня в пять тридцать утра не особо располагает к счастливой улыбке и желанию жить. Комков шаркает босыми ногами по утренней темноте кухни, двигает почти засохший фикус в ужасном горшке подальше и открывает окно. Холодно, темно. Прямо как на душе. Издевка жизни? Он присаживается на узкий подоконник, закуривает и пялится в сумеречность двора. Свет горит лишь над вытяжкой и в нескольких окнах напротив. Обстановка располагает только выкинуться из этого окна нахер, но никак не радостно улыбаться встающему солнцу. Или что там счастливые люди делают по утрам? Даже черный крепкий кофе закипает как-то уж слишком по грустному. Комков стоит над плитой, смотрит в черноту закипающей жидкости, вздыхает и продолжает медленно курить прямо так, в вытяжку на кухне. Похер, если будет дымно. Болючие воспоминания болят. Именно так и вспоминают о несостоявшемся долго и счастливо. Ушедшая любовь всей жизни гноиться под сердцем, а он продолжает лицемерить будто нет и всё в порядке. Но ничего не в порядке! Он вспоминает как учил Яна водить машину. Ну, как учил, вернее практиковал, передавал опыт. Как Ян психовал, когда не получалось. Как ругался, проклинал и пытался подраться с рулём или с перепугу путал педаль тормоза с педалью газа. Как они вот так вот, как сейчас, иногда сидели на кухне вместе. Ян варил кофе, которое получалось действительно хорошим, а Даня готовил разваливающиеся бутерброды с сыром и помидорами. Ян потом кривился и выковыривал их с лицом полным презрения к роду томатные. Как Ян пробирался к нему ночью по коридорам их блогерского общежития. Встрепанный, в дурацкой пижаме с покемонами и искренней мальчишеской улыбкой, которая странным образом согревала изнутри. Они баловались, много смеялись, мало спали и им обоим было слишком хорошо. — Смотри, там соседи напротив уже проснулись, вон, свет загорелся. — Ага, а ещё светает. Время всегда летело незаметно. Господи как же давно это было, кажется в прошлой жизни. Комков вздыхает, грустно смотря на сигарету, оценивает на сколько ещё ее хватит. Но табак сгорает быстро. Так же, как и их маленький мирок на двоих. Но то, какой крикливый Ян во время их первого секса почему-то застревает в голове. Видимо подсознание предательски подсовывает воспоминания побольнее. — Бля-я-ять… А-а-а.., — тело Яна напрягается то невозможности. — Мне кажется, это ненормально, что ты так кричишь… — Заткнись, о-о-ах… И продолжай! — он опять что-то крикливо стонет, а потом вскидывается, всем собой вжимаясь в тело сверху. Ещё и носом Дане в плечо тычется. И на каждый толчок внутри него продолжает стонать. И Даня правда обеспокоен, что делает что-то не так. Он никогда не оставлял Яна просыпаться одного, слишком много заботился и вообще пытался быть человеком получше, чем есть. Думал, что можно встречаться без проблем. Что может быть нужен даже таким. Что не покалечится. А тут вон оно как все вышло. Обидно. Комков быстро, глубоко затягивается до самого фильтра, морщится и зло размазывает сигарету о подоконник. Чисто для вида машет руками, типо выгоняя дым на улицу, и закрывает окно. И так уже достаточно вымерз, хватит. И говно это из его головы пускай тоже убирается! Хватит страдать и ждать неизвестно чего. Как раньше уже не будет… А жаль.