Enchanted

С раннего утра всё было в движении. Стилисты метались между комнатами, визажисты ставили свои чемоданы на колёсах, коридоры пахли лаком для волос, гримом и кофе. В воздухе витало то самое чувство — камбэк-дэй. Мы с мемберами шли по коридору к гримёрке, и каждый шаг отдавался в груди. Плакаты с нашим названием висели на стенах, фотографы щёлкали камеры, где-то уже слышался приглушённый рёв фанатов с улицы — ARMY пришли заранее. Когда мы вошли в просторную закулисную зону, я заметил знакомые лица. — О! Хёнги! — раздался радостный голос. Это был БамБам из GOT7, махавший нам рукой. За ним подтянулись Югём и ДжейБи. Мы крепко обнялись, быстро перекинулись парой шуток. — Наконец-то! — сказал БамБам. — Ждали вас. Камбэк BTS — это всегда праздник. Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение немного спадает. В другом углу я заметил TXT — наши младшие, как всегда сияющие и взволнованные. Хюнингкай махал нам с улыбкой во все зубы, а Ёнжун подбежал первым. — Хёны! — он чуть ли не запрыгал на месте. — Мы видели ваши тизеры, это будет легендарно! Намджун потрепал его по плечу: — Сегодня все будем легендарными. Коридор был заполнен айдолами разных групп, каждая гримёрка светилась неоном. Звуки репетиций доносились с главной сцены, время от времени кто-то пробегал мимо, догоняя менеджеров. *** Мы ждали своего выхода. Свет приглушён, только огни мониторов освещали лица. Я смотрел, как на экране выступают TXT — их синхронные движения, энергия, блеск в глазах. — Они выросли, — прошептал Хосок, улыбаясь гордо, будто старший брат. — Да, — кивнул Тэхен. — С каждым камбэком сильнее. Чуть позже на сцену вышли GOT7. Мы наблюдали вместе, подпевая припев, потому что эти песни мы знали почти наизусть. Чонгук даже чуть подтанцовывал, не удержавшись. — Ты фанбой, — я толкнул его плечом. Он хитро улыбнулся: — Если я фанбой GOT7, то тогда ты фанбой TXT. Я видел, как ты сиял, когда Ёнжун пел. — Я просто горжусь младшими! — фыркнул я, но уши предательски вспыхнули. Мемберы только посмеялись. Атмосфера была как в семье: каждый за каждого, никакого соперничества — только гордость и поддержка. Вскоре послышася голос менеджера: — BTS, готовьтесь. Сердце забилось чаще. Я в последний раз поправил чёрные волосы в зеркале. В груди будто раскрылось что-то огромное — волнение и счастье одновременно. — Мы сделаем это, — тихо сказал Намджун. — Вместе. Мы переглянулись, и в этот момент не нужны были слова. Занавес дрогнул. Загорелись прожекторы. Волна фанатских криков прокатилась по залу, как гром. Я сделал шаг вперёд, и всё внутри замерло. Наш камбэк начался. *** Мы вернулись за кулисы, запыхавшиеся, но окрылённые. В ушах ещё звенела музыка и крики ARMY, адреналин кипел в крови. Я чувствовал, как на спине липнет рубашка от пота, но улыбка не сходила с лица. — Это было безумие! — выдохнул Хосок, падая на диван в гримёрке. — Ребята, мы сделали это. Дверь почти сразу распахнулась. Первым вбежали TXT — шумные, сияющие. Ёнжун хлопал в ладоши, Бомгю воскликнул: — Хёны, это было сумасшедшее! Вы — легенды! Хюнингкай даже чуть не расплакался от эмоций, пока мы обнимались. Их восторг был настолько искренним, что я вдруг понял — именно ради таких моментов стоит всё. Следом появились GOT7. БамБам притворно драматично поклонился: — Короли сцены, поздравляем с возвращением! Югём с ДжейБи крепко обняли каждого из нас. Атмосфера была настоящим праздником: шутки, смех, аплодисменты. И в этой суете вдруг появился он... Тэмин. Как всегда спокойный, с тёплой и гордой улыбкой. — Чимин-а, — позвал он тихо, когда общий шум чуть стих. — Я видел вас. Ты был великолепен. Я неловко улыбнулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе: — Хён… спасибо. Это так много для меня значит. Тэмин слегка сжал моё плечо, наклонившись ближе: — Я всегда знал, что ты сияешь на сцене по-особенному. Сегодня ты это доказал всем. Чонгук стоял рядом и наблюдал. Я поймал его взгляд — в нём уже не было ревности, только тихое уважение и… понимание. Он знал, как много для меня значит этот хён. Мы все вместе смеялись, обнимались, поздравляли друг друга. Но среди общего шума я на секунду встретился глазами с макнэ. Его взгляд был мягким, почти тайным посланием: «Я видел твоё сияние. И оно — моё». Я порозовел и улыбнулся ему так, как умею только для него. POV Чонгука. Толпа постепенно рассасывалась: TXT шумно спорили о чьё выступление было ярче, GOT7 шутили над БамБамом, а наши мемберы собирались в коридоре. Чимина кто-то увёл к фотографам, и я остался возле дивана с бутылкой воды в руке. — Устал? — спокойный голос рядом. Я поднял глаза — Тэмин-хён. Его взгляд был мягким, как всегда, но проницательным. — Немного, — улыбнулся я, почесав затылок. — Но это приятная усталость. Он кивнул, а потом сделал шаг ближе, слегка понизив голос: — Знаешь… я давно хотел тебе сказать. Спасибо, что бережёшь Чимина. Я замер, пальцы чуть сжали бутылку. — Хён… Он продолжил, не отводя взгляда: — Я знаю его давно. Он сильный на сцене, но в жизни часто слишком мягкий. Рядом с ним нужен кто-то, кто будет держать его за руку, даже когда он сам боится попросить. Я вижу, что ты именно такой. В груди разлилось тёплое, тяжёлое чувство. Я опустил глаза, потом тихо сказал: — Я не идеален. Но… для него я постараюсь быть лучшим. Всегда. Тэмин едва заметно улыбнулся, словно именно это хотел услышать. — Вот и всё, что нужно. Берегите друг друга. А остальное — неважно. Мы обменялись коротким, почти братским взглядом понимания. Чимини в этот момент вернулся, сияющий от комплиментов. Он подбежал ко мне, схватил за руку — и я заметил, как Тэмин, чуть отойдя, смотрит на нас с той самой тёплой улыбкой. Он знал. И принимал. POV Чимина. Мы ещё не успели толком перевести дыхание после камбэка как в очередной раз открылась дверь, и в комнату вошёл наш менеджер вместе с координатором. Сразу стало тише. — Отличная работа сегодня, — сказал менеджер. Его голос звучал спокойно, но в глазах я уловил знакомый блеск — значит, будет что-то важное. — Мы гордимся вами. Но пришёл не только поздравить. У нас есть новости. Мы замерли, переглянувшись. — Через неделю вы летите в Париж. На семь дней. — Париж?! — несколько голосов воскликнули одновременно. Я почувствовал, как моё сердце сделало лишний удар. Париж. Город, который я всегда мечтал увидеть, но никак не думал, что это случится именно сейчас. — У нас запланированы съёмки для фанатов, — продолжил менеджер. — Часть материала для Bangtan Bomb, часть для документального проекта. Прогулки по городу, фотосессии, встречи, возможно — коллаборации. Но помните: это работа. Тэхен театрально вздохнул и развёл руками: — Работа в Париже звучит как не работа! — Только не забудь, что камеры будут снимать каждое твоё моргание, — сухо заметил Юнги-хен, вызывая смех у всех. А Джин хлопнул ладонями и воскликнул: — Значит, французская кухня ждёт! Надеюсь, там не только багеты. Я тоже улыбнулся, но внутри меня что-то дрогнуло. Моя мама всегда говорила, что Париж — город для влюблённых. И теперь я ехал туда… вместе с Чонгуком. Мы сидели в разных концах комнаты, но я чувствовал его взгляд. И, когда наши глаза встретились всего на секунду, мне показалось — он понял, о чём я думаю. Париж будет особенным. *** Собираясь в дорогу, я чувствовал странную смесь волнения и усталости. Чемодан лежал раскрытым на полу, а я никак не мог решить, какие вещи брать. «В Париже же холоднее», — вспоминал я слова менеджера и всё равно добавлял лишние рубашки, свитера, шарфы. Чонгук пару раз заглядывал в мою комнату и, усмехаясь, спрашивал: — Ты что, решил перевезти туда весь шкаф? Я фыркнул, стараясь не показывать, что нервничаю: — А вдруг там понадобится? Он только рассмеялся и пошёл дальше, таща свою сумку, будто у него всё под контролем. Утро отлёта началось ещё до рассвета. Мы собрались у здания компании, сонные, но возбуждённые. На лицах мелькала та самая «туровая» энергия — предвкушение нового. — Надеюсь, выспитесь в самолёте, — сказал Намджун, поправляя очки. — Потому что график будет плотный. Водитель повёз нас к аэропорту. Сначала казалось, что вокруг тихо, но чем ближе мы подъезжали, тем громче становился шум. Я увидел через окно толпы фанатов с плакатами, светящимися баннерами и даже мини-флагами Франции с нашими именами. Сердце ёкнуло. Как только мы вышли из машины, мир наполнился криками: — BTS! — — 방탄소년단! — — I love you! — Флеши камер, свет неоновых табличек и бесконечный поток голосов. Я поднял руку, помахал, стараясь улыбнуться как можно теплее. Фанаты кричали моё имя, я слышал отдельные голоса: «Чимин-а!», «Park Jimin, fighting!». Охрана вежливо, но твёрдо вела нас к входу, выстраивая живой коридор. Рядом шагал Чонгук. Он был в маске и кепке, но я заметил, как уголки его глаз дрогнули — он улыбался. — Они такие громкие, — прошептал он сквозь шум. Я кивнул. — Они всегда с нами. Даже в Париж улетаем — и они рядом. В этот момент я поймал взгляд одной девочки в первых рядах. Она держала табличку: «Be happy, Jimin». Простая надпись. Но будто прямо в сердце. Когда мы прошли через стеклянные двери аэропорта, шум постепенно стих. Внутри стало тихо, только наши шаги и перекличка сотрудников. Я глубоко вдохнул. Впереди была неделя Парижа. Наконец после двенадцати часов в воздухе мы услышали: — Добро пожаловать в Париж. Я прижался лбом к стеклу иллюминатора. Внизу мерцали огни, будто раскиданные звёзды. Париж казался сказкой ещё до того, как мы приземлились. В зале прилёта нас снова встретил крик фанатов — их было меньше, чем в Сеуле, но эмоции ничуть не тише. Французские ARMY держали плакаты: “Bienvenue BTS”, “On t’aime Jimin”. Некоторые даже пытались выкрикнуть слова на корейском. — 와… — протянул Хоби, оглядываясь, — у них столько энергии! — Они ждали всю ночь, — сказал Намджун, кивая в сторону группы девчонок с одеялами и термосами. — Надо постараться подарить им что-то особенное. Я тоже улыбнулся, помахав им рукой. Сердце щемило от благодарности. Когда мы выбрались из аэропорта, нас усадили в минивэн. Париж открылся сразу — узкие улочки, мостовые, свет фонарей, которые будто создавали киношную атмосферу. В машине все залипли в окна. — Это что, Эйфелева башня? — вдруг воскликнул Чонгук, прижимаясь носом к стеклу. Вдалеке, за огнями домов, действительно возвышалась башня, сияющая золотым светом. — Она ещё красивее, чем я думал, — сказал Тэхён, снимая это на камеру для контента. Я смотрел на всё и чувствовал странное спокойствие. Мы были так далеко от дома, от привычного шума. Париж будто дышал иначе — мягко, медленно. В гостинице нас встретили менеджеры и сразу раздали ключи. Комнаты оказались с большими окнами, из которых открывался вид на улицы, где гуляли люди, смеялись, пили кофе в уличных кафе. Я приоткрыл окно. В нос ударил запах свежего хлеба и чего-то сладкого. Воздух был другим, лёгким и прохладным. — Завтра у нас плотный график, — напомнил Джин-хен, заглядывая ко мне. — Съёмки на улицах, прогулки, интервью. Но сегодня отдыхайте. Когда дверь закрылась, я ещё долго стоял у окна. Внизу звучала музыка уличного аккордеониста. Чонгук постучал и заглянул внутрь. В руках у него была камера. — Пойдём хотя бы на минуту? Просто пройтись рядом с отелем. Никто не заметит. Я колебался. Но потом кивнул. — Только недолго. Мы вышли из отеля почти незаметно — капюшоны, маски, руки в карманах. Париж не спал: где-то смеялись компании студентов, кто-то играл на гитаре прямо на тротуаре, в витринах горел золотистый свет. Мы шли рядом, и я всё время ловил себя на том, что боюсь обернуться — вдруг кто-то узнает? Но люди вокруг были заняты своей жизнью, и никто не обращал на нас внимания. — Смотри, — тихо сказал Чонгук, указывая на маленькое кафе на углу. Перед ним сидела пара — девушка и парень, они держались за руки и тихо переговаривались. В груди что-то кольнуло. Я даже не заметил, как замедлил шаг. — Ты думаешь… мы когда-нибудь сможем так? Чонгук посмотрел на меня поверх маски. Его глаза блестели в свете фонаря. — А кто мешает нам сейчас? Здесь мы просто двое парней. Никто не знает, кто мы. И он протянул руку. Моё сердце вздрогнуло, будто впервые. Я оглянулся, но никто не смотрел. Только ветер и музыка, доносившаяся откуда-то с площади. Я вложил свою ладонь в его — и замер. Тёплые пальцы переплелись с моими. Казалось, я даже слышу, как у меня в ушах гремит кровь. Мы пошли дальше — по узкой улице, где витали запахи свежего хлеба и кофе. Прохожие проходили мимо, и ни один взгляд не был полон осуждения. Наоборот — один старик, проходя мимо, тепло улыбнулся нам, будто благословил. — Такое чувство, что я впервые дышу, — прошептал я. — Без страха. — Потому что ты со мной, — ответил Чонгук. Мы остановились у моста, под которым текла Сена. Вода отражала огни города, а над башнями кружили чайки, хотя была ночь. Я облокотился на перила, не отпуская его руки. — Париж красивый, — сказал я. — Нет, — Чонгук подошёл ближе и тихо добавил, так, чтобы слышал только я, — красивый ты. Я не выдержал и рассмеялся, хотя внутри всё горело. — Ты ужасный романтик, знаешь? — Я учусь у тебя, — он улыбнулся глазами, и в этот момент я понял: впервые мы не прячемся, не думаем о камерах и заголовках. Просто мы. Мы шли ещё долго — по брусчатке, мимо закрытых лавок, через площади, где играли уличные музыканты. Где-то звучал аккордеон, и пара прямо на улице кружилась в танце. Чонгук вдруг потянул меня за руку: — Пойдём? — Ты серьёзно?! — Почему нет? Они подумают, что мы обычные туристы. И мы действительно закружились прямо посреди площади, под смех прохожих. Маски скрывали наши лица, но глаза светились так, что, казалось, весь Париж видел нашу тайну. Когда мы вернулись к отелю под утро, я чувствовал себя другим человеком. Свободным. В коридоре я сжал его руку напоследок и тихо прошептал: — Если бы вся жизнь была как эта ночь… — Мы сделаем так, чтобы она была, — уверенно ответил он.