Enchanted

С утра всё было как в тумане: стилисты, визажисты, ассистенты бегали по коридорам, гримёрки гудели, как ульи. Я сидел в кресле, пока стилист укладывала волосы, и смотрел на своё отражение в зеркале. — Чим, готов? — Тэхён, как всегда, ввалился без стука, с улыбкой во весь рот. — Я слышал, тебя сегодня перекрасят в чёрный. — Уже перекрасили, — я усмехнулся, кивая на зеркало. Цвет был действительно резким — тёмный, густой, подчёркивал черты лица и делал взгляд глубже. — О-о, вот это да, — протянул он, подойдя ближе. — Теперь ты выглядишь так, будто готов украсть чьи-то сердца прямо на съёмочной площадке. — Ты и так знаешь, чьё я украл, — тихо сказал я, и мы оба рассмеялись. Тэхён сел на столик рядом с зеркалом. — Чим, — он стал серьёзнее. — Я рад, что вы с ним наконец-то открылись нам. Ты даже не представляешь, как тяжело было смотреть на вас двоих и молчать. — Я боялся, — честно признался я. — Боялся, что всё разрушу. — Ты ничего не разрушил, — мягко сказал он. — Наоборот. Мне кажется, теперь мы стали ещё ближе как команда. В этот момент дверь открылась, и в гримёрку заглянул Чонгук. Он явно собирался что-то спросить, но замер на пороге, уставившись на меня. — …Хён, — только и выдохнул он, проводя взглядом сверху вниз. — Хен? — я чуть смутился, расширив глаза.—не помню когда в последний раз слышал это слово из твоих уст. — Ты… ты чертовски красивый, — сказал он так, будто забыл, что рядом Тэхён. Тэхён прыснул от смеха: — Вот теперь я вижу настоящего Чонгука — без фильтров. Ты бы видел своё лицо, когда его увидел. Чонгук проигнорировал подкол и шагнул ближе, наклонившись так, что его дыхание коснулось моего уха. — Если ты думаешь, что я смогу спокойно смотреть, как ты будешь танцевать в этом образе… то ошибаешься. Я только покраснел и оттолкнул его слегка, понимая, что Тэхён уже давится смехом в стороне. — Всё, всё, — махнул он руками. — Не переживайте, я никому не расскажу, как Чонгук чуть не упал в обморок от твоего вида. — Я не падал, — буркнул Чонгук, но улыбка всё равно расползлась по его лицу. В зеркале я увидел своё отражение — чёрные волосы, блеск в глазах, лёгкая улыбка. И впервые мне понравилось то, что я увидел. Свет прожекторов бил в глаза, воздух пах гримом, пудрой и лёгким запахом пыли от сцены. Музыка заглушала всё вокруг, и каждое движение тела должно было быть точным, словно вырезанным лезвием. Мы репетировали снова и снова, пока мышцы не начали гореть. Я чувствовал, как чёрные пряди волос прилипают ко лбу от пота, но это только добавляло образу нужной резкости. И каждый раз, когда я ловил взгляд Чонгука — он смотрел так, что по спине бежали мурашки. — Чонгук, чуть мягче в этом переходе, — крикнул хореограф. — Ты слишком жёстко берёшь шаг. Он кивнул, но глаза всё равно вернулись ко мне. И это "слишком жёстко" я прекрасно понимал — он просто сдерживал себя, танцуя рядом со мной. Тэхён, проходя мимо, шепнул с хитрой улыбкой: — Если он ещё хоть раз так посмотрит, у меня ощущение, что камера снимет не танец, а вашу историю любви. Я фыркнул, пытаясь скрыть улыбку, но внутри всё переворачивалось. Когда включили камеру и начался прогон под запись, всё стало ещё напряжённее. Мы двигались в унисон, тела синхронно отражали ритм — и именно в этот момент я чувствовал, что сцена — это место, где мы ближе всего. Каждый раз, когда я делал акцент в движении, я знал, что он видит только меня. — Супер, ещё один дубль! — закричал режиссёр. Мы остановились, тяжело дыша. Джин сел прямо на пол, отмахиваясь рукой: — Кто выжил — тот молодец. Юнги поднял бутылку воды и сделал вид, что аплодирует. — Вот ради этого я живу, — пробормотал он с привычным сарказмом. Я стоял, всё ещё переводя дыхание, когда почувствовал, как Чонгук оказался рядом. Он протянул мне воду, и наши пальцы чуть коснулись. Вокруг были десятки людей — стилисты, менеджеры, операторы. Но в этот миг я видел только его глаза. — Ты убиваешь меня этим образом, — прошептал он так тихо, что даже музыка не могла заглушить это. Я сжал бутылку в руках, пытаясь не улыбнуться слишком заметно, но Тэхён с другого конца сцены уже махал мне руками, явно смеясь над нашей мини-сценкой. — Влюблённые голубки, дубль три! — прокричал он, и вся команда засмеялась. Я закатил глаза, но в груди стало тепло. Потому что теперь не нужно было скрывать ни чувства, ни взгляды — хотя бы от них, от нашей семьи. Горячая вода в душе смыла с меня весь день — пот, грим, усталость. Оставила только лёгкость и тёплое расслабление в мышцах. Я накинул халат, волосы ещё были влажными и прилипали к вискам. На кухне было тихо, только лёгкий гул холодильника и редкие звуки с улицы. Я открыл шкаф, потянулся за стаканом. Халат чуть распахнулся на груди, но мне было всё равно — дома наконец-то можно было просто дышать. И в этот момент дверь скрипнула. Я обернулся. Чонгук. В тренировочных штанах и футболке, растрёпанный, будто тоже только что вымылся. Он замер на пороге, глядя прямо на меня. — Ты... — он сглотнул и прошёл внутрь. — Я вроде хотел воды, но... теперь даже забыл, зачем пришёл. Я усмехнулся, беря стакан в руку. — Ты слишком легко отвлекаешься. Он подошёл ближе, и в его взгляде было то же самое, что я видел весь день на съёмке — только без камер, без людей, только для меня. — Я говорил, что с чёрными волосами ты слишком опасный? — Говорил, — я сделал глоток воды и поставил стакан на столешницу. — Но повторяешь с таким видом, будто это проблема. — Это проблема, — шепнул он, оказываясь почти вплотную. Его ладонь легла на край стола позади меня, словно отрезая путь назад. — Потому что я весь день смотрел только на тебя. И это сводило меня с ума. Сердце ударило быстрее. Я почувствовал, как его взгляд скользнул по моему лицу, затем по ключицам, открытым халатом. — Чонгук, — сказал я тихо, хотя в голосе дрожала улыбка. — У нас же завтра снова съёмка. Нужно отдыхать. Он усмехнулся и наклонился ближе. — Отдых подождёт. А ты — нет. Я не успел ответить — его губы уже коснулись моих, горячо и требовательно. Вкус воды смешался с его дыханием, и на секунду мне показалось, что вся усталость дня растворилась, оставив только нас двоих на этой кухне, в тишине. Его губы двигались настойчиво, горячо. Поцелуй стал глубже, и я почувствовал, как ладонь Чонгука соскользнула с края стола, легла на мою талию и крепче прижала к нему. Халат предательски разошёлся, и его пальцы коснулись кожи, горячие и требовательные. Я тихо выдохнул ему в губы, и этот звук будто сорвал с него последние остатки сдержанности. Чонгук прижал меня к столешнице, наклоняясь так, что я оказался в ловушке его тела. Его дыхание сбивалось, он целовал шею, оставляя влажные следы, от которых мурашки бежали по коже. — Ты понятия не имеешь… что со мной делаешь, — пробормотал он, губами скользя по ключице. Я запустил пальцы в его волосы, пытаясь хоть как-то удержать равновесие. — Думаю, имею… — прошептал я, ощущая, как в груди нарастает тепло. Он рассмеялся тихо, но в смехе было столько страсти, что мне стало ещё труднее дышать. Его руки уже скользнули ниже по спине, когда— — Бух! Стук двери разнёсся по коридору, а потом в кухню ворвался Намджун, зевая и с телефоном в руке. — Чим, у тебя вода в комнате закончилась, можно взять бутылку из… — он осёкся. Его взгляд метнулся от меня — в распахнутом халате и с покрасневшими губами — к Чонгуку, который всё ещё стоял слишком близко, с рукой на моей талии. Пауза. Мгновение длиной в вечность. — …холодильника, — закончил он неуверенно, отворачиваясь и прикрывая рот ладонью, будто зевнул ещё раз. — Я… э-э… потом сам найду. И он так же быстро исчез за дверью, оставив нас в полной тишине. Чонгук уткнулся лбом мне в плечо и выругался сквозь зубы: — Чёрт… ну почему именно сейчас? Я рассмеялся, хотя сердце всё ещё билось слишком быстро. — Потому что у нас нет нормальной жизни, Куки. Мы — BTS. Он поднял голову, улыбаясь краем губ, но в глазах всё ещё горело. — Ладно. Но знай — я всё равно не закончил. Уже позже, измотанный, но довольный жизнью, я лёг на кровать и включил видеозвонок. Сердце ёкнуло, когда на экране появилась мама, а рядом с ней, облокотившись на её плечо, младший брат. — Чимин-а! — мама сразу улыбнулась, глаза блестели, как всегда. — Ты совсем похудел… У вас снова много работы? Я усмехнулся, хотя внутри стало тепло от её заботы. — Всё как обычно, мама. Просто репетиции и съёмки. — Ты всегда так говоришь, — проворчала она, но улыбка не сходила с лица. — Хён, — вмешался брат, хитро щурясь. — У тебя вид… какой-то подозрительный. Не знаю… будто ты счастливее обычного. Не скрываешь ли чего? Я поперхнулся и быстро отмахнулся. — Эй! Что за вопросы? Просто устал, вот и всё. — Ага, — протянул он, подмигнув. — Скажи честно, у тебя есть девушка? — Я… — я замер, растерянно усмехнувшись. — Нет у меня девушки. Мама прищурилась. — Но он прав, Чимин-а. Ты правда выглядишь по-другому. Будто сияешь. Это кто-то особенный? Я не успел ответить — дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Чонгук. — Чим, ты не видел мою зарядку? — спросил он, но, заметив экран, улыбнулся и помахал рукой. — Добрый вечер! — О! — воскликнула мама. — Чонгук-а! Ты тоже похудел! Ешьте нормально, слышите? — Конечно, — засмеялся он, заходя в комнату. А брат с хитрой улыбкой пробормотал: — Хм… Теперь кое-что становится понятнее. Я вспыхнул, поспешно оттолкнув Чонгука к двери. — Всё, пока! Люблю вас! — быстро отключил звонок, пока мама не успела задать лишних вопросов. Чонгук захохотал. — Что? Они думают, что ты сияешь? Ну… это ведь правда. Я ткнул его в плечо, пряча улыбку. — Иди уже, найди свою зарядку. Он наклонился ближе и шепнул: — Я уже нашёл. Она сидит здесь. Я покраснел и закрыл лицо ладонью. Чонгук плюхнулся рядом и облокотился на стену. Его смех стих, а лицо стало другим — серьёзным, задумчивым. — Знаешь, — сказал он тихо, глядя куда-то перед собой. — Они ведь почувствовали. Я повернулся к нему. — Что? — Твоя мама, брат. Они сразу заметили, что ты изменился. Что ты… светишься, — он чуть улыбнулся. — И это из-за меня. Я сглотнул. — Куки… Он посмотрел прямо в глаза. — Это приятно. Но и страшно. Потому что если они, не видя нас рядом, всё понимают… что будет, когда заметят фанаты? Я замолчал. Слова будто повисли в воздухе, тяжелые и настоящие. Чонгук провёл ладонью по волосам, выдохнул. — Я не хочу, чтобы тебе пришлось страдать из-за меня. Чтобы твоя семья волновалась. Чтобы ты прятался. Я дотронулся до его руки. — Послушай… мама и брат всегда будут рядом. Даже если узнают всё. Я это знаю. Они почувствовали не то, что мы скрываем, а то, что я счастлив. И для них это главное. Он молчал, но в глазах мелькнуло облегчение. Я крепче сжал его пальцы. — Мы справимся, — добавил я. — Главное — не отпустить друг друга. На его лице появилась та самая заячья улыбка — чуть усталая, но полная тепла и нежности. Он притянул меня к себе и уткнулся носом в мою макушку. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу верить в это, — прошептал он. Я улыбнулся, ощущая, как его дыхание щекочет кожу. — Так и верь. Поздно вечером, когда Чонгук уснул рядом, прижавшись ко мне, я ещё долго не мог закрыть глаза. В голове крутились слова мамы: «Ты выглядишь по-другому. Будто сияешь». Я вдруг представил, как однажды всё-таки решусь сказать ей правду. Вижу себя сидящим за тем же столом в Пусане, на кухне, где пахнет её фирменным кимчи. Она напротив, с чашкой чая в руках. Я нервно сжимаю пальцы и, наконец, выдыхаю: — Мам… я люблю Чонгука. Не как друга. Мы вместе. В воображении она сначала удивляется — её глаза округляются, дыхание перехватывает. Тишина. И я в этот момент почти схожу с ума от страха, что она отвернётся. Но потом она мягко улыбается, накрывает мою руку своей и говорит: — Я знала, что он особенный для тебя. Ты рядом с ним другой. Более живой. Более настоящий. Чимин-а, моё счастье — видеть твоё счастье. В груди что-то болезненно сжимается, и из глаз текут слёзы. Я слышу, как мама тихо добавляет: — Береги его. И пусть он бережёт тебя. Я моргнул — и иллюзия исчезла. Перед глазами снова была комната, мягкий свет ночника, дыхание уснувшего Чонгука рядом. Я вздохнул, коснувшись его щеки кончиками пальцев. — Мам, — прошептал я еле слышно. — Если бы ты знала, как я его люблю… Вдруг, совсем неожиданно, завибрировал телефон, и на экране высветилось: «엄마» — «мама». Я сразу же ответил — мама редко звонила без причины. — Чимин-а? — её голос был мягким, но настойчивым. — Ты не спишь? — Нет, мам. Что-то случилось? Она немного помолчала, а потом сказала: — Я всё думаю о сегодняшнем звонке. Когда ты показывал нас по видеосвязи… Я видела тебя. Ты светился. И рядом с тобой мелькнул Чонгук. Я замер. — М-мам… — Ты знаешь, — перебила она мягко, — я давно заметила, что рядом с ним ты другой. Счастливый. Более живой. Я не слепая. Грудь сжала тревога. Но вместе с ней — странное чувство облегчения. — Мам… — я выдохнул. — Ты права. Между мной и Чонгуком… всё серьёзно. В трубке повисла тишина. Только её ровное дыхание. Но потом я услышал лёгкий смешок. — Я знала, — сказала она. — Ещё с того раза, как он приезжал к нам на Чусок. Ты смотрел на него так, как раньше никогда ни на кого не смотрел. Я закрыл глаза, сердце билось так сильно, что казалось — его услышит даже она. — Ты… не злишься? — Глупый мальчик, — голос её потеплел, и я почувствовал, как защипало в глазах. — Я счастлива, что у тебя есть кто-то, кто любит тебя так же сильно, как ты его. Чонгук для нас давно как сын. Теперь просто официально. Слёзы сами потекли по щекам. — Мам… — Только одно, — добавила она тихо. — Будьте осторожны. Ваша жизнь непростая, и люди могут не понять. Но для нас главное — ваше счастье. Я еле сдерживал рыдания. — Спасибо… спасибо тебе. — Передай Чонгуку, что я жду его снова на пельмени. И скажи, что он не отделается одной тарелкой, — засмеялась мама. Я смеялся вместе с ней, вытирая мокрые глаза. Когда разговор закончился, я мечтательно вздохнул и не сразу заметил, что мой парень (да, он мой!) -полусонный, с растрёпанными волосами, смотрит на меня, приподнявшись на одном логте. — Мама звонит? — пробормотал он. Я кивнул, улыбаясь. — Она сказала, что ты тоже её сын. И что на пельмени тебя теперь будет звать отдельно. Чонгук расплылся в широкой улыбке и притянул меня в объятия. — Значит, я официально принят. Теперь никуда не денешься. Я только игриво закатил глаза и уткнулся лицом ему в шею. Я уже почти засыпал в тёплых объятиях Чонгука, когда раздался осторожный стук в дверь. Она чуть приоткрылась, и в проёме показался Джин-хён. Его лицо выражало ту самую смесь строгости и заботы, которую он умел держать лучше всех. — Так, голубки, — начал он тихим голосом, но сразу перешёл в серьёзный тон. — Завтра камбэк. Нам нельзя рисковать ни силами, ни… слухами. Чонгук, собирайся. Пора в свою комнату. Чонгук недовольно застонал и сильнее прижался ко мне. — Хён… я хочу здесь остаться. Джин закатил глаза и прошёл в комнату. — Я понимаю, но вы же не в деревне у мамы Чимина. Вы айдолы. И вы оба знаете, что значит лишняя ошибка. Даже если вас никто не видел — правила есть правила. Я почувствовал, как сердце неприятно сжалось. Но я понимал — он прав. Всё равно было больно отпускать Чонгука. — Хённии… — выдохнул я, но Джин положил руку мне на плечо и чуть мягче сказал: — Чимин-а, я не враг. Я всё понимаю. Но моя задача — оберегать вас обоих. Поэтому не спорьте. Чонгук нехотя поднялся и бросил на меня взгляд, полный обиды и нежности одновременно. Я хотел его удержать, но не посмел. — Пошли, — мягко подтолкнул его Джин. — Завтра нужно сиять на сцене, а не бороться с недосыпом. Перед уходом Чонгук всё же наклонился ко мне и едва слышно прошептал: — Я вернусь утром. Обещаю. Я кивнул, стараясь улыбнуться, но внутри всё дрожало. Когда дверь закрылась, комната вдруг показалась слишком пустой и холодной, а мой сосед по комнате, то бишь Хоби хен, так и не пришел. Я лёг на спину, глядя в потолок. В голове крутились слова мамы: «Ты выглядишь по-другому. Будто сияешь». Но сейчас моё сияние будто унесли вместе с Чонгуком. Я повернулся на бок, пустая подушка рядом будто издевалась надо мной. Вздохнув, я нащупал телефон и, не сдержавшись, набрал короткое сообщение: Я: Не могу уснуть без тебя. Минуту тишины я уже готовился смириться с отсутствием ответа, но экран мигнул. 꾹이 💜: Я тоже. Кровать огромная, но холодная. Как будто я в гостинице один. Я хихикнул и быстро набрал: Я: Ну ты и драматичный. Всего одна стена между нами. 꾹и 💜: Эта стена — как тысяча километров. Я почти чувствую твой запах на подушке, но тебя нет. Я замер, сердце дрогнуло, и пальцы сами ответили: Я: Хочется, чтобы Джин-хён не забрал тебя. Почти сразу экран мигнул снова: 꾹и 💜: Он прав. Нам опасно. Но… я всё равно бы спал спокойнее рядом с тобой. Завтра, после камбэка, вернусь к тебе. Даже если Джин снова попытается выгнать. Я его пересилю 😏. Я фыркнул и прикусил губу от улыбки. Я: Ты сильный, но Джин-хён коварный. Он может пригрозить, что не приготовит нам еду. 꾹и 💜: 😱 Вот это настоящий кошмар. Но ради тебя я выдержу даже голодовку. Я: Дурачок. Не надо голодать. Мне нужен здоровый Чонгук. 꾹и 💜: Значит, завтра обязательно поем вместе. Но только если ты пообещаешь, что ночью я снова окажусь рядом. Я задержал дыхание, улыбка не сходила с лица. Я: Обещаю. Жду тебя. И… я тебя люблю. Долгие мигающие точки. Казалось, они длятся вечность. 꾹и 💜: Я тебя тоже. Даже больше, чем ты думаешь. Ты мой самый тёплый сон, Чимин-а. Я прижал телефон к груди, чувствуя, как глаза увлажнились. Пусть мы разделены всего одной стеной, но в этот момент расстояние исчезло.