Фенилэтиламин: Межстрочный интервал

В кабинете пахло свежей типографской краской. Многим нравится этот запах, но я, почти три года проработав журналистом, полюбил его, как художники любят запах скипидара. - Ну-с… - мой новый начальник доброжелательно посмотрел на меня, однако я все же уловил в этом взгляде нечто оценивающее. – Где раньше трудился? Главный редактор подпер голову пухлой рукой. Ему было где-то лет шестьдесят, но выглядел он моложе. Вьющиеся, коротко стриженные, черные с проседью волосы, маленькие, хитрые, живо поблескивающие из-под густых бровей, карие глаза, даже имя – Михаил Исаевич выдавали в нем еврейское происхождение. Я достал из сумки подшивки своих старых материалов. Редактор имеет полное право знать, чего ждать от нового сотрудника. Даже, если сотрудник этот попадает в газету по знакомству, что и было моим случаем. Эта идея, исходившая от родителей, изначально мне не нравилась. Однако двухмесячные скитания по редакциям в поисках хоть какой-нибудь работы чудесным образом меняют образ мышления человека. Ровно, как и усмиряют чересчур разыгравшееся чувство гордости. Если говорить проще, то кушать хотелось очень, а трудоустройство продвигалось не очень. Поэтому я согласился на уговоры отца и, после пары звонков нужным людям, отправился в редакцию газеты с названием «PROжизнь». - Угу… хорошо…- главред зашуршал моими подшивками, в которых не было ничего примечательного: пара публикаций в дорогом глянцевом журнале, кое-какие фотоработы. Остальное же – весьма примитивные материалы в газетенке средней паршивости, которая была моим пристанищем весь последний год. – Ну что ж! Будем работать! Сейчас секретарь тебя оформит, и пойду найду тебе на первое время кого-нибудь опытного в наставники. - Э…может, не стоит? – перспектива быть на побегушках у какого-нибудь немолодого уже журналиста с комплексом непризнанного гения не радовала. – Я и сам справлюсь. - Да что ты! От помощи никогда не отказывайся! – Михаил Исаевич встал и, по-дружески закинув мне на плечо огромную волосатую ручищу, повел по редакционному коридору. – К тому же ты пока тут освоишься, привыкнешь… Я тяжело вздохнул и понял, что с этим просто нужно смириться. Мне не доверяли. Вполне обоснованно, надо сказать: товарищи, которые не могут устроиться без папочко-мамочкиной помощи, как правило, не отличаются трудолюбием и исполнительностью. - А вот сюда мы и зайдем! – главред жизнерадостно похлопал своей ручищей меня по плечу (отчего я едва не потерял равновесие), и протолкнул в дверь какого-то кабинета. Внутри было мрачно, прокурено и до такой степени захламлено, что комната больше походила на кладовку нерадивой хозяйки. Бумажный мусор скапливался здесь явно не один год. Газеты, журналы, вырезки, распечатки, фотографии, справочники – все это уже не умещалось в шкафу и на столе, поэтому хозяин кабинета не нашел ничего лучше, чем складывать свой хлам в стопки прямо на пол. Некоторые из таких стопок доходили мне едва не до плеча. Мусорная корзина почти полностью погребена под кучей скомканных бумажек. Мне, во всяком случае, была видна только пластиковая ручка, немым укором торчащая из пожелтевших обрезков «Известий». На окне висело жалюзи практически не пропускавшее солнечного света, из-за чего в кабинете царили сумерки. По стенам, прикрепленные канцелярскими кнопками и скотчем, развешаны фотографии. Совсем старые, черно-белые, распечатанные на цветном принтере, вырезанные из журналов… Кое-где они перемежались с газетными материалами, цветными стикерами или вырванными из блокнота листами, на которых некрасивым и очень мелким почерком чья-то нервная рука оставила небольшие пометки. - Как работается, Одинцов? – главред жизнерадостно улыбнулся, сверкнув двумя золотыми зубами. Я сначала не понял, к кому он обращается, так как был свято уверен, что кроме нас двоих в кабинете никого нет. Но тут из-за груды книг, полукругом обрамлявшей единственный чистый на столе пяточек (оставленный, видимо, для работы с компьютером), показалось нечто, что я сначала принял за часть интерьера. При более подробном рассмотрении это оказался мужик лет сорока в мятой футболке не первой свежести и потрепанных джинсах непонятного цвета. Черные волосы были собраны в неряшливый короткий хвост на затылке, несколько прядей выскочили из-под дурацкой резинки розового цвета и сальными патлами падали на лицо, скрывая его едва не до самого подбородка. Только стекла очков поблескивали в свете монитора. Трехдневная щетина завершала образ. Честно говоря, встретив такого типа в темном переулке, а не в редакции малоизвестной, но все же приличной газеты, я удивился бы куда меньше. - Одинцов! – уже громче повторил Михаил Исаевич, осознав, что в первый раз его просто не заметили. – Как работается, спрашиваю! Существо в мятой футболке даже не повернулось в нашу сторону. Хрипловатым, простуженным голосом сухо бросило: - Нормально. Сегодня должен закончить с материалом про альпинистов. - Вот и славненько! – главред никак не отреагировал на пренебрежение собственной персоной. – Закончишь – возьмешь отгул на день. А то ты домой уже неделю не попадаешь. В моей голове пробежала мысль, что последнее – весьма заметно. Более того. Ощущение, что он не просто домой не попадает, а ночует на лестничной площадке прямо перед дверью редакции. - Угу… - мужик равнодушно кивнул, ни на минуту не отвлекаясь от монитора. - Я тебе тут нового сотрудника привел. Знакомься – Константин! - меня выпихнули поближе к захламленному столу, но это тоже никак не подействовало. – Константин, это один из наших лучших журналистов – Макс Одинцов. Один из лучших журналистов произнес что-то нечленораздельное вроде «очприятнпознакца» и опять углубился в написание материала, недвусмысленно давая понять, что мы тут мешаем рабочему процессу. - Я его пока к тебе прикреплю на пару месяцев, хорошо? Покажешь ему, что к чему… А вот это его проняло! Одинцов дернулся и, блеснув стеклами очков, посмотрел на начальника. - Чего?! Мне что больше заняться нечем, как в тятюшки с сопляками играть?! Пришла моя очередь возмущаться: - Чего?! Я, между прочим, отлично и сам справиться могу! Тем более, что такой сомнительный тип вряд ли может научить чему-нибудь стоящему! - Вот и отлично. Исаич, найди ему другую няньку. – Одинцов пренебрежительно махнул рукой и опять принялся стучать по клавиатуре. –Пусть вон Аркадий из отдела культуры таскается с ним по детским утренникам и выставкам. Все равно нифига не делает. У меня от возмущения даже все более-менее приличные слова вылетели из головы. Этот тип говорил так, будто меня вообще рядом не было! Я почувствовал, как к лицу бросилась кровь. Главред тем временем тоже возмутился: - Ты мне, Одинцов, не пререкайся! Я тебя ценю и уважаю, но каждое поручение обсуждать не собираюсь! Сказал – значит, сделаешь, понял?! – Михаил Исаевич шумно выдохнул, вытер лицо платком и, уже спокойнее, продолжил. – Ну, и потом, чему Аркадий парнишку научит? Мне его одного такого с заметками про утренники хватает. А у тебя и чутье, и опыт, и … премия за дополнительную нагрузку. Что скажешь? Молчание и недовольное постукивание длинных пальцев по клавишам клавиатуры. - Нет, ну вы на него посмотрите! Значит так, Одинцов! Я сказал – ты делаешь! И точка! Михаил Исаевич стукнул увесистым кулаком по стопке книг и удалился, громко хлопнув дверью. В повисшей тишине с легким шуршанием опустился на пол газетный лист.