Фенилэтиламин: Межстрочный интервал

Корпоратив оказался намного скучнее того, что я себе представлял. Не то, чтобы мало народу или выпивки, но весь этот народ как-то разом разбился по кучкам. Из всех своих коллег в лицо я знал хорошо, если восьмерых. По имени – только шефа, его секретаршу, Макса и Аркадия. Но шеф на радостях откушал коньяку, отловил какого-то молоденького паренька из типографских работников и вот уже час грузил бедолагу рассказами про то, какая раньше журналистика была. Несмотря на полные мольбы о помощи взгляды, которые паренек время от времени бросал на своих коллег, я (как и остальные) проявил жестокосердие и разделить его участь не захотел. Секретарша Надя тоже для компании не подходила: за полчаса она умудрилась так напиться, что сердобольные подруги отправили ее спать на диван в приемной. Тот самый, которым иногда пользовался Макс, когда не хотел ехать домой. Этот придурок, кстати, так и не появился. За несколько дней я уже так привык видеть его ухмыляющуюся морду рядом с собой, что теперь чувствовал себя неуютно. Зато Аркадий проявлял чудеса коммуникабельности и периодически оказывался рядом, чтобы сказать пару слов, подлить вина или познакомить с кем-нибудь. - Это Валера Каменев, наш фотограф. – на этот раз передо мной стоял необъятных размеров мужик с просто огромным животом, шикарной «купеческой» бородой и в больших старомодных очках. – Валера, это Кот. Он с Одинцом сидит в кабинете. Последнюю фразу Аркадий произносил не первый раз за этот вечер. Притом, каждый раз она звучала так, будто имела под собой некий двойной смысл. Впрочем, люди именно так на нее и реагировали: - О! Удачное начало работы в нашей газете, ничего не скажешь… - фотограф сделал скорбное лицо и сильно пожал мне руку. – Но ты держись. - Да я и не жалуюсь особо… - я попытался прервать этот поток сочувствий, но безуспешно. - А ты молодец! Но можешь не переживать на этот счет: здесь все свои. Одинец не очень-то приятный тип, не представляю, как можно ужиться с ним в одном кабинете. Я понятия не имел, что можно ответить на подобное. С одной стороны мое мнение о Максе не сильно отличалось от того, что высказал фотограф (а до него, не раз – мой Сальери), но с другой это-то как раз и раздражало. Мне даже стало немного стыдно за такое единение с этим серпентарием. В какой-то момент в голову пришла непрошенная мысль, что будь здесь Одинцов, было бы веселее. Мы бы, конечно, начали перекидываться ехидными замечаниями в адрес друг друга, может, даже поругались, но этого почему-то не хватало. Да, Кот… ты либо придурок, либо мазохист. Либо придурок-мазохист. Притом, последнее – наиболее вероятное. Непрошенные мысли нужно изгонять из своей головы по мере их поступления. В противном случае они имеют привычку материализоваться. И в особенности, если это касается Макса… Этот придурок подкрался сзади. Не знаю, как можно так бесшумно передвигаться, но я понял, что за моей спиной кто-то стоит, только по лицам Каменева и Аркадия. Притом мне даже не нужно было гадать, кто бы это мог быть… - Ты же вроде не ходишь на подобные мероприятия? – не оборачиваясь бросил я. - Мне показалось, что тебе без меня тут будет немного одиноко. – Макс самоуверенно хмыкнул себе под нос и в знак приветствия кивнул разом помрачневшим коллегам. – Ты скучал? - Не надейся. Пожалуй, то, что мне его не хватает – было преждевременным выводом. Ошибка, о которой лучше не вспоминать… - В любом случае я пришел составить тебе компанию! Одинцов фамильярно приобнял меня, закинув руку на плечо. Подобные вещи меня всегда раздражали, а в его исполнении – еще и пугали. Я вздрогнул, спиной почувствовав чужое тепло. Он оказался совсем рядом, можно было даже различить запахи сигарет и кофе с корицей. Слишком близко, твою мать!!! Отойди! Попытался высвободиться, но «дружеские объятия» оказались неожиданно крепкими. Пришлось смириться. Чувствуя, что краснею от смущения и злости, покосился на Макса. У него на лице были прямо-таки написаны Доброжелательность и Человеколюбие, под которыми я уже научился видеть циничный расчет. Фотограф и Аркадий не смогли скрыть брезгливого выражения. Особенно мой Сальери, уже твердо убедившийся в моем негативном отношении к Одинцову, совсем не понял такого поворота событий. Придумав какую-то отмазку, эта парочка распрощалась со мной, оставив в сомнительной компании Макса. - Ну вот! Теперь тебя тоже ненавидят! – с какой-то восторженной радостью заключил этот ублюдок, глядя на удаляющиеся спины коллег. Вид у него был, как у человека, который всегда добивается своего. - Редкостная ты сволочь… - А ты сомневался?! - Ни на секунду. - И скажешь, что ни капли не скучал? - А ты надеялся? Зря. И, может, уже прекратишь прижиматься ко мне? Разговор начинал принимать слишком подозрительную форму, и я поспешил прекратить его. Тем более, что Макс не думал выпускать меня из своих объятий, а сотрудники уже начинали поглядывать на нашу странную парочку. - О! Какие мы недотроги! Брось, Кот! Ты теплый, и от тебя так вкусно пахнет... Одинцов еще сильнее притянул меня к себе. Хватка у него была железная, что поневоле заставило себя чувствовать добычей. И вместе с тем это было странное ощущение безопасности. У меня голова кругом пошла от подобных мыслей. Макс наклонился к моей шее, и я, чувствуя, что краснеют кончики ушей, слышал, как он потянул носом. – Это Live Jazz Ив Сен Лорана, да? Ну, конечно! Мята, ваниль, грейпфрут и что-то древесное… - Ты что – собака? – от удивления я даже на мгновение забыл, что пытался освободиться от навязчивых «дружеских» объятий. - Нееет. – Макс нехорошо, как-то зловеще, улыбнулся. – Я волк. И нюх у меня звериный. И память на запахи такая же. Так что бойся! - Идиот ты, а не волк. И шутки у тебя идиотские! Я несильно пихнул его локтем в живот и поспешил отойти на метр. Он всегда был странным, но сегодня это уже слишком. Неужели слышал то, что говорил фотограф, и бесится теперь? Нет. Мнение окружающих ему – что проблемы марокканских женщин в период сбора урожая апельсинов. Побоку. Похоже, просто понял, что я не люблю прикосновений, вот и развлекается теперь. Наверное, у меня сейчас весьма занятное выражение лица. Вон, довольный какой… сияет, аки начищенная сковорода! - По поводу фармацевтов наших… - Макс достал сигарету и с наслаждением закурил, а я с трудом подавил желание повторить за ним: идиотские выходки этого ублюдка заставляли нервничать. – Родителям-друзьям-бабам скажешь, что в командировку уезжаешь. На месяц. Через три дня пойдем в Бета-фарм в качестве присланных от агентства пиарщиков. У Исаича там вроде должники есть, он обещал их поднапрячь. Так что нам все сделают без лишних документов. Пока можешь отсыпаться. - А зачем врать про командировку? - Затем, что нужно объяснить твое отсутствие дома. - А почему нельзя жить дома? - Потому, что если дело обернется не так, как задумывалось, то будет лучше, если никто не узнает, где искать тебя или твоих родных. Если ты не въехал, то фальсификация лекарственных средств не приветствуется УК РФ. И твое любопытство не обрадует тех товарищей, которые этим занимаются. Если, конечно, они просекут что к чему. А чтобы этого не случилось, слушайся дядю Одинцова. Еще вопросы есть? - Где в таком случае мне жить? - Шеф выделил нам денег на решение таких вопросов. Снимем квартиру в центре. - Даже не думай! Я не собираюсь оставаться с тобой под одной крышей! - Ради бога! Можешь ночевать в редакции! На том самом чудном диване, где сейчас храпит Надежда! Он не очень удобный, но зато почти всегда без меня. Устроит? Нет? Тогда, пожалуйста, прекрати ныть. Блин, ну, почему этот идиот всегда прав?