Traffic light

*** За окнами назревали первые сумерки. Солнце садилось за горизонт, оставляя после себя, на небе, оранжево-красные разводы. Зимой всегда темнеет рано. И пусть еще не было семи, время, казалось, шло быстро и создавало впечатление глубокого вечера. Том, в который раз, провел взглядом по старым противно-зеленого цвета обоям, что, слегка подравшись от времени, сейчас мозолили юноше глаза. Он нервно прикусывал губу. Задумавшись, Трюмпер не заметил, как по щекам его полились слезы, но тот сразу же их остервенело вытер рукавом. «Чертов Каулитц!» -пронеслось в мыслях у подростка. – «Который раз повелся…». Сердце юноши и так было изранено тяжелыми отношениями в семье и недостачей материнской ласки. Том находил ласку в Билле, но часто обжигался, когда Каулитц позволял себе лишнее. Они вместе вот уже полгода. Что их держало рядом? Люди не того статуса и не одного возраста, разных взглядов и интересов, но, как известно, разные полюса двух магнитов притягиваются. - Том, ты иногда бываешь таким эгоистом. Да что скрывать? Ты и так эгоист. К тому же собственник. И хватит все время материться – хуже сапожника уже. - Если не нравлюсь, какого х*я тогда со мной водишься? Кто-то первый ко мне липнуть тогда, на заднем дворе, начал, забыл да? Билл, который готовил кофе на кухне своего дома, со стуком приложил ложку о поверхность кухонной тумбы и посмотрел на Тома. - Хорошо…Трюмпер… если я для тебя ничего не значу, можешь катиться отсюда. Поверь, липнуть больше не буду, да и поклонников у меня куча… - Вот и свалю, сука крашеная… - на эмоциях парень пулей вылетел из дома Билла, не забыв при этом громко хлопнуть входной дверью. В школу, как собирался он сегодня еще с утра идти вместе с Каулитцем, Том уже не пойдет. Да и нечего там делать. Лекции, что читали учителя, ему были не интересны, да и не слушал он их никогда. Его непосредственная грубость всегда воевала с его мягкосердечностью. И если первое непременно брало верх над вторым, то и представить Тома мечтателем в волчьей шкуре было равносильно тому, как и заменить солнце обычной лампочкой. Да, Том – мечтатель. И в своих мечтах он мог видеть себя рядом с брюнетом. Складывалось ощущение, что и в школу-то он ходил вовсе не из-за образования, а потому что там он мог быть с Биллом. Видеть его на каждой перемене. Зажимать в углу, лаская его шею страстными поцелуями, нисколько не чувствовав стыда перед учащимися, которые проходили мимо, оборачиваясь. - Больше не будет тебе никаких поцелуйчиков-обнимашек, - процедил сквозь зубы Трюмпер, который, сутулившись, засунул руки в карманы и в который раз, после ссоры, пошел в ненавистное место – домой. Целый день парень пытался собраться и не думать о своем уже бывшем парне, но картинки воспоминаний так и прокручивались перед его глазами. Вот они в парке - опять прогуливают уроки. Сидят на спинке лавочки, поставив ноги на нее саму, и едят из одного большого стакана персиковое мороженое. Том смешил Билла, выдавая случайного прохожего за «гоблина» или же «недоделанного Человека-паука». - А вон, смотри, карлик нос какой-то… - Том, прекрати, прошу тебя. Перспектива с мокрыми штанами на холоде меня никак не устраивает. Я ведь простудиться могу, - заливался брюнет и вместе с тем, краснели его щеки, от чего Том улыбался еще шире. Ему доставляло огромное удовольствие видеть улыбку своего мальчика, чем он и пользовался, лишний раз его насмешив. - Не забудь, что ты еще мороженое ешь, - кивнул Том, не пряча и своей красивой улыбки. - Да, но мороженое в мороз было твоей инициативой, забыл? - Я всегда ем мороженое, когда мне холодно, - пожал плечами юноша и опустил свой взгляд на заснеженные дорожки. А так же Томас вспомнил, как за неделю до этого они стояли посреди дороги и держались за руки, как сопливая парочка. И слова, словно клятва прозвучали в воздухе «ты мне веришь?», пронзительный взгляд ответом на вопрос, тихое эхо шепотом в губы «верю». «Поссорились из-за ерунды» - подумал Том и ударил ногой по двери, выходя из своей комнаты. - «Я срочно должен извиниться. Никогда этого не делал, наверное, пришло время начать» - Ты какого хрена последнюю дверь в этом доме выбиваешь? Взрослый стал? – перед Томом мгновенно выросла фигура его отца, мешая пройти. - Отстань… - Ты куда-то намылился на ночь глядя? Опять к своему готичному трансвеститу? Томас закатил глаза. Такой сленг из уст своего родственника звучал более чем противно, а насмешка придавала и вовсе негативное значение – старик решил поглумиться. - Не смей никогда называть так Билла, ты его не знаешь совсем, чтобы обсуждать… дай я пройду. Трюмпер-младший поднял усталый взгляд красных глаз на мужчину. - И это говорит мне сын… ты такая же телка, как и этот Билл. Ноги перед ним раздвигать пойдешь? Тогда собрал вещи и свалил из дома. Чтобы больше я тебя не видел, пид*рас несчастный, нету у меня больше сына. Самое страшное было услышать такие слова от любимого, но не от человека, которого ненавидишь. А раньше отец для Томаса был идеалом, на которого он хотел быть похож, на которого хотел ровняться. От одной только мысли, что Том стал бы таким же, его тянуло блевать. «Может я и хуже, но никогда не стану такой тварью» - Да с удовольствием! – усмехнулся Трюмпер и, собрав необходимое в свой затасканный рюкзак, ушел. Юноша нисколько не жалел, что больше не увидит своих родителей. Скорее он был только рад, что ушел от этого Ада. И даже если служба по опеке несовершеннолетних попытается вернуть его в те стены – он всеми руками и ногами будет стоять против. А пока он неуклюже топчется на пороге дома Каулитцев. Неуклюже нажал на звонок и плевать Томас хотел, кто подойдет к двери, он хотел увидеть Билла. Даже если тот не простит, то хотя бы попрощаться. Идти ему некуда, а в планах покинуть город с пятью евро в кармане – сэкономленные на обедах деньги Томас берег для особого случая. Но на пороге появился помятый Билл. На его лице не наблюдалось вражды, жалости или пренебрежения. Умиротворенный взгляд глядел на мальчишку и скорее сам же подвергался состоянию шока, что брюнет видит перед собой дредастое чудо. Оно же без слов обняло Каулитца за талию, мгновенно прижав к себе. Трюмпер уткнулся носом в хрупкое плечо Билла и снова вздохнул такой необходимый родной запах. - Прости за то, что психанул. Ты нужен мне… Дай поверить что и я не брошенный кусок мяса… Билл поежился от холодного прикосновения всем телом к промерзшему Трюмперу. - У меня отец дома - Тогда я пойду… - чуть тише проговорил Том и отстранился, глядя щенячьими глазами на брюнета. - А рюкзак… зачем тебе? Куда ты собрался? - Меня батя из дома выставил – кинул через плечо парень, намереваясь уйти, но был остановлен брюнетом. Билл снова притянул дредастого к себе, заставив посмотреть себе в глаза. - Почему? И куда ты пойдешь? - Не знаю… мне некуда - Пошли ко мне, - Билл отступил внутрь дома, призывая зайти и Тома. – Ну же… - У тебя отец дома. Он не рад мне. Я попрощаться пришел вообще-то. - Он давно уже спит, ко мне в комнату он не заходит, - Билл взял Тома за руку и, закрыв за ними обоими дверь, потянул на второй этаж. – Прощаться он пришел, а меня ты спросил, хочу ли я с тобой прощаться? Может у меня грандиозные планы на наше будущее, а ты уже за нас все решил… - Билл… - брюнет почувствовал, как Том прижимается к нему сзади. – Ради нашего же будущего, прости меня за мою же выходку сегодня. Наверное, я и правда слишком грубый, да и матершинник ужасный… - Уж этого у тебя не отнять, - Каулитц закатил глаза. – Но не смей из-за меня меняться. Я не должен был такого говорить, именно это и привлекает меня в тебе. Я люблю тебя, какой ты есть. - Что ты сказал? – Том чуть не упал на пороге, когда заходил в комнату Билла. - Что люблю тебя. - Ты раньше такого никогда не говорил… - рюкзак приземлился на пол, Билл стал расстёгивать на Трюмпере куртку. - Давно должен был сказать, наверное. Не было подходящего случая. - Думаю, мне и без слов это было понятно - Тем лучше, – куртка была откинута на кресло. Билл припал к губам Тома. – Я соскучился… - Я не смогу прятаться в твоей комнате долго… Шустрые причмокивания разрезали комнатную тишину и стук стрелок одиноко висящих часов на стене. Касания отдавались общим шорохом. - Мы что-нибудь придумаем, - одним движением руки Том был распластан на кровати, свесив с нее ноги. Словно дикая кошка Каулитц крался, приближаясь лицом к лицу и долгожданный поцелуй. - Нет времени… - выдохнул Том. – Боже, что ты творишь… - Можно просто Билл, - брюнет ловкими пальцами поддел края толстовки Тома и вскоре снял вместе с мешавшей футболкой. Прошелся губами по скулам, подбородку, шее, ключицам. Языком облизал розовый сосок юношеского тела. - Расслабься, хочу попробовать кое-что… - Ты там не тр*хать меня собрался? - Может быть… Расстегнув штаны Тома, Билл достал спокойный член. Умелые движения рук мгновенно заставили его напрячься и вырвать судорожный вздох из уст любимого. - Билл… сволочь ты негодная… Длинные пальцы дредастого впились в покрывало и сжали его, образовав многочисленные складки. Тем временем, как окаменевшая плоть погружалась во влажность рта Каулитца. - М-м-м, - простонал сам же Билл от удовольствия и облизнул головку. Рука Тома легла ему на затылок, когда брюнет вовсю пытал член, заставляя взять глубже. - Да-а-а, - протяжно простонал Том. Парень чуть не подавился, но действовать не прекращал, помогая себе рукой. Через некоторое время Том искусал свои губы в кровь от волшебных действий своего парня… он был на пике своего блаженства и, простонав очередной раз, излился прямо в рот Каулитцу, а тот не упускал случая проглотить вязкую жидкость до последней капли. Грудь Трюмпера быстро вздымалась и опускалась, говоря о сбившемся дыхании, но рука Билла, что легла поверх, спокойными движениями заставляла успокоиться дредастого. Поцелуй в шею и он ложится рядом, забавно обнимая Томаса. - А на вкус ты очень даже ничего… Том перевел затуманенный взгляд на брюнета. - Извращенец… - улыбнулся тот. - Спасибо бы сказал… - Спасибо… *** -Открывай дверь, я знаю, что ты там не один, - уже несколько минут отец Билла стучался в комнату своего сына, желая выпроводить столь нежеланного гостя из дома. На большой двуспальной кровати лежал дредастый, сонно потирая глаза, а брюнет, устроившись на Томе, сложил ладошки на груди подростка и устроил свою голову на них, счастливо хлопал ресницами. Он наблюдал, как просыпается его парень. - Бля, вот это ночка была... - Трюмпер обнял брюнета и поцеловал за ушком. - Я очень рад, что тебе понравилось, - шепотом произнес Каулитц. "Еще бы!" - подумал Том. Вчера они были как открытые книги друг перед другом. Проболтав обо всем на свете, до двух ночи, парни отправились вместе в душ. Дальше поцелуев ничего не заходило. Обнявшись, они стояли под теплыми струями, греясь, и, наслаждаясь теплом друг друга. Засыпая, брюнет не забыл закрыть дверь, чему был несказанно рад утром, слыша, как отец норовит попасть в его комнату. - Билл, ты издеваешься что ли?! Открой немедленно дверь, пока я ее не сломал к чертям, - подростки переглянулись, все еще лежа на постели, и улыбнулись. - Он не отстанет, - с небольшой грустью прошептал брюнет. - Да я понял, - хохотнул Трюмпер, вставая с кровати, в поисках брюк. Брюнет натянул майку и сел на полу, у двери, по-турецки. Комнату заполнили звуки перебиравшейся одежды и шарканья. Том, пыхтя, искал свою майку, а брюнет с грустью наблюдал за всем этим. Притихший отец подал голос: - Том, мне звонили твои родители, они беспокоятся. Тебе нужно домой. От его слов Трюмпер опешил и медленно присел на кровать, глядя в никуда. "Все так и норовят выпроводить меня из дома…из жизни" - усмехнулся своим мыслям подросток. Билл знал, что тема родителей очень болезненна для дредастого , и понимал сейчас, что его отец бьет по самому больному. Ведь Трюмпер-старший сам выпроводил сына из дома, а теперь, видите ли, они волнуются. "Где логика? Да и как они узнали, где искать Тома?! Хм... Через школу узнали, наверное, номер отца" - недоумевал брюнет. - Я отвезу тебя, выходи уже, - Каулитц хоть и пытался вести себя спокойно, удавалось не очень, было видно, что он бесится. Сидевший ранее на полу брюнет подорвался на месте и начал бить дверь руками и ногами: - Уходи, оставьте нас в покое. Том никуда не пойдет. Я не отпущу его. Ни за что! Не отдам... - бился в истерике Билл, плача. Ему было очень обидно за Тома. - Что вы все пристали к нему? Ведь его отец сам вышвырнул из дома, а сейчас волнуется?! Ни хрена он никуда не пойдет. Можешь ломать эту дверь, я ее не открою... - захлебываясь слезами, кричал брюнет. Никак не ожидавший такого от своего сына, Каулитц-старший стоял с ошарашенным лицом. Скорее, он думал, что бузить будет Трюмпер. - Тс-с-с... Малыш, успокойся, - образовавшись за спиной Билла, дредастый, обнял его. - Я здесь, с тобой. Все хорошо, не плачь, родной, - вытирая большими пальцами слезы, Том целовал брюнета в губы, пытаясь успокоить того. - Твой папа прав, мне нужно будет вернуться домой, - после его слов Билл еще сильнее начал рыдать, съезжая вниз по двери на пол. - Герр Каулитц, обещаю, я немедленно покину ваш дом, только дайте мне немного времени попрощаться с Биллом и я уйду. Обещаю, - в глазах Тома стояли слезы, слова давались ему очень тяжело. От кого, так от Трюмпера адекватности отец брюнета никак не ожидал. - Хорошо, у вас есть час. А после я не буду с вами нянчиться, - с этими словами Каулитц-старший удалился. - Ну, все. Успокойся. Хорош сырость разводить. Вон смотри уже и нос красный, - утешая брюнета, Том пытался сам не заплакать. Высвободившись из объятий любимого, брюнет взглянул на красные глаза подростка. - Я уйду с тобой. Ты понял?! Ты без меня никуда не пойдешь, - на полном серьезе заявил Каулитц. - Хорошо, пойдем вместе. Поедим где-нибудь и пойдем ко мне, хорошо? - Угу. Подростки сидели на полу, прижимаясь спинами к двери. Билл устроил голову на плече Трюмпера, а тот, в свою очередь, обнимал его и гладил по волосам, рассказывая какое светлое и прекрасное будущее их ждет, как только ему исполниться восемнадцать. - Мы всегда будем вместе! Ты же мне веришь?! - Том поцеловал брюнета в лоб. - Верю. Тебе верю. Так они просидели добрых минут сорок, пока у обоих ноги не затекли. - Готов? - Да, пошли, - взяв за руку Трюмпера, Билл спустился с ним вниз, где в холле их ждал его отец. Завидев одетого сына -в шапке и пуховике, отец нахмурился. - Ты куда собрался? - Мы хотим позавтракать вместе, я иду с ним, - боясь, что отец опять начнет кричать, Билл сплел их пальцы в замок. Так ему было спокойнее. Проследив этот жест, Каулитц-старший покачал головой и с улыбкой выдал: - Садитесь в машину, я вас отвезу, и это не обсуждается. Брюнет устроился вместе с Трюмпером на заднем сидении и, сказав, куда они хотят, устроил голову на плече, молчавшего, вот уже, сколько времени, Тома. - Это здесь? - нарушил напряженное молчание отец брюнета, подъезжая к одному из кафе в центре города. - Да, можешь остановить тут, - нехотя ответил Билл. - Спасибо, герр Каулитц! - хриплым голосом выдал Томас, когда выбрался из машины, чем в очередной раз удивил отца брюнета, и быстро скрылся за дверями вместе с его сыном в одном из модных кафе. Они сидели там уже приличное время. Общались, дурачились, смеялись... Ели картошку фри одну на двоих. Это была идея Тома. Он цеплял один конец палочки, другой съедал Билл, пока их губы не встречались и они, забыв про еду, целовались и нежничали, как могли. И сидя сейчас на своем месте, Трюмпер наблюдал за брюнетом, который якобы отходил в туалет, но почему-то стоял и мило болтал с одним парнем с ярко выраженной внешностью. "Неужели он никогда не поменяется?! Мне так и нужно будет терпеть эту боль всякий раз, когда к нему будет липнуть очередной мажор?" - Тому хотелось курить, очень сильно хотелось. Внутри кипел гнев и ярость, но дредастый смог без происшествия покинуть кафе, забыв даже куртку одеть. "Я устал. Я чертовски устал" - прикуривая, думал Том. Через минуту за ним вышел Билл. - Простудишься ведь, давай зайдем, - протянул к нему руки брюнет. - Не трогай! - прошипел Трюмпер, вбрасывая его руку. - Не трогай, твою мать! - удар. Один, второй... - Не трогай меня, с*ка...- пинал мусорный бак подросток. - Сколько можно, бл*дь. - Не унимался Том, ударяя все, что попадалось под руку, и, пихая все подряд, тем самым, привлекая внимание прохожих. Брюнет стоял, боясь пошевелиться, с огромными как блюдце глазами. - Я не могу это выносить. Не могу больше. - Уже тише выдал Трюмпер, подойдя к Биллу, по лицу которого уже текли слезы. - Я устал, Билл. Я УСТАЛ! - еще тише выдал он, глядя в глаза Билла. Не смотря, что шел снег, Трюмпер весь пылал. Он не чувствовал минусовую температуру на улице, в то время, как брюнет весь трясся от холода и рыданий. - Том... - скорее по губам понял Том, что брюнет произнес его имя. - Я не могу так больше. Не могу... - сказав это, Трюмпер повернулся спиной к Биллу и пошел прочь от него, ничего больше вокруг не видя. Не смотря по сторонам, он пересекал улицу, не замечая, как едет машина на полной скорости, в которой пьяный водитель, не заметив красный свет на светофоре, не успел вовремя тормознуть, сбивая подростка насмерть. Все произошло за считанные секунды, Билл даже моргнуть не успел. Дальше все было как в замедленной съемке. Вот Билл подает на колени возле Тома, который лежал весь в крови. На белом снегу образовалось огромное алое пятно. Билл что-то кричал, звал на помощь. Он уже не плакал, у него был шок. Кругом толпились люди, но Каулитц никого не подпускал к своему любимому. Он обнимал его, целовал кровавые губы, шепча, что тот обещал всегда быть вместе, обещал не оставлять его... Когда приехала скорая, брюнет обнимал тело любимого и сам уже весь пропитался кровью. Его еле смогли оторвать от Трюмпера, и, усадив в другую машину, не с Томом, отвезли в больницу. После смерти Тома прошел уже вот как месяц. Билл так и не смог пойти на похороны любимого. Он не хотел с ним прощаться. Весь этот месяц он провел у себя в комнате, выходя только тогда, когда нужно было в школу. От веселого и яркого брюнета осталась только его тень. Он ни с кем не общался, а в школьной столовой сидел там, где обычно любил отсиживаться Трюмпер. С того дня «Х» он больше не плакал. Все попытки отца развести его на разговор не увенчались успехом. Каулитц-старший считал, что Билл винит его, в смерти Томаса, ведь если бы он в тот день так не настоял, чтобы Трюмпер покинул его дом, ничего бы не случилось. А сам Билл винил только себя. Солнце светило ярко, освещая крыльцо дома Трюмперов, март выдался теплый. Билл стоял на пороге и колебался. Собравшись, наконец, он позвонил в дверь. Он уже думал, что открывать ему никто не собирается, и было развернулся, чтобы уйти, но дверь медленно отворилась, впуская в серую темноту дома луч света. Дверь открыла мать Томаса. Вид ее оставлял желать лучшего. Она пристально смотрела на гостя в огромной толстовке и серой шапке, натянутой до самых бровей, под которой не видно было ни одного волоска. Брюнет мял в руках большой рюкзак, который принадлежал когда-то ее сыну, она его сразу узнала и гостя своего тоже. - Фрау Трюмпер, я друг Тома... - его голос задрожал, но он снова собрался. - Я Билл... - Я знаю, кто ты, - она была не очень агрессивно настроена, что не могло радовать Каулитца. - Заходи. Чай будешь? - от ее слов брюнет слегка удивился, но сообразив, отрицательно покачал головой, проходя в дом. Внутри дом казался каким-то безжизненным, пустым что ли. Воспоминания, как лавина обрушились на парня. - Можно мне в его комнату? - с мольбой прошептал Билл. Женщина прижала ладони к губам и покивала в знак согласия. Не сказав больше ни слова, Каулитц взбежал вверх по ступенькам и остановился возле двери в его комнату. Перевел дух и зашел. Брюнет прошелся глазами по помещению и понял, что в этой комнате никто ничего не трогал. Возможно, даже не заходили вообще. Постояв немного у двери, Билл прошел вглубь комнаты и сел на кровать - не заправленную, сопровождающуюся скрипом. Тут он не выдержал и зарыдал. Устроившись на его подушке, он плакал и плакал, трясясь в немых рыданиях. Наверстывая весь не проплаченный месяц. Сколько он так пролежал, брюнет не помнил, но знал, что некрасиво столько задерживаться и решил собрать его вещи. Вот его любимая майка, которая отправляется в рюкзак. Вот в этих брюках он был тогда, ночью, в торговом центре... Брюнет снимает свои и одевает очень широкие джинсы Трюмпера, застегивая ремнем. Так он хоть немного ближе к нему. Так он чувствует, что он рядом, Чувствует его запах. Рюкзак забит полностью. Он не хочет ничего оставлять. Листая тетради и книжки на столе, брюнет находит их совместные фотки, сделанные в ту счастливую ночь, в торговом. Он пристально разглядывает фотографию, на которую приземляется соленая капля, вторая... Фотографии он кладет во внутренний левый карман толстовки. Ближе к сердцу. "Вроде ничего не забыл?!" - осмотревшись еще раз, брюнет покидает комнату, как и дом, не попрощавшись с женщиной, которая впустила его. Три года спустя. Длинноногий брюнет с бритыми висками сидит на ступеньках, на входе в университет, и курит сигарету за сигаретой. Учебный год только начался, сентябрь на дворе. Парень хочет насладиться каждым лучом солнца, впитывая все тепло уходящего лета, подставив лицо. Студенты суетятся... Первокурсники нервничают непонятно перед чем. Один брюнет, с татуировкой на затылке в виде буквы "Т", пофигистично сидит и курит себе в удовольствие. - Не слишком ли много сигарет для одного утра?- раздается над ухом брюнета. Узнать, кто нарушил покой Каулитца и обматерить, как следует - вот что хочет брюнет, оборачиваясь на виновника сия происшествия. Высокий парень в дизайнерских очках и брейдами на голове ухмыляется, смотря на брюнета сверху вниз. Брюнет разглядывает его пристально: - "Инопланетянина что ли увидел?!" - проносится в голове у парня с французскими косичками и садится рядом с Каулитцем, который находится в другом мире. - Я вот подумал, да ну эти пары, Еще весь год впереди, успеем наверстать. Я стрельну?! - и, не дождавшись ответа, забирает одну сигарету из пачки и закуривает. - Может, прогуляем одну? Я – Том. Тебя как звать? И татушка классная, кстати, - быстро бормочет парень с французскими косичками, протягивая жилистую ладонь. The end