Мальчик, который умел летать

      Последним и самым скучным уроком было обществознание. Но на середине монотонного объяснения учителя о семейном кодексе я начал улавливать некоторые фразы и мне стала интересна эта тема. По идее, я должен был слушать более внимательно, так как мне придется сдавать экзамен по этому предмету через полтора года, но я решил, что это компенсируют занятия с репетитором, а сейчас я мог наслаждаться обществом дорогого человека. Тем временем за окнами стало светло, недавно набежавшая туча рассеялась, и мелкие капли дождя на окнах стали поблескивать от ярких солнечных лучей. Один из них попал на светлую голову Матвея, и копна беспорядочно торчащих волос стала похожа на мягкий стог сена. Солнце проникло глубже в кабинет и теперь освещало часть его лица. Радужка его глаза под углом сияла теплым нефритовым цветом с мелкими янтарными крапинками, а ресницы блестели пшеничным оттенком, прикрывая игривый зрачок.

***

      К обеду крупные облака снова омрачали местами голубое небо. Мы шли домой вместе не как обычно: мне приспичило повести Матвея по длинному пути, который я открыл для себя недавно, по узкой тропинке на другой улице. Отец сказал прийти домой побыстрее, но для меня это означало опоздать еще на полчаса. И наш новый маршрут мне нравился намного больше, чем старый. Здесь было множество высоких и низких деревьев, к стволу которых можно прижать светловолосого мальчика и целовать, наблюдая, как его розовые губы становятся вишневыми, а на милых щеках появляется румянец.       Зажимая Матвея около живописного растения с крупными белыми цветками, я не удержался, когда мои губы исследовали нежную кожу его шеи, и оставил после себя небольшое багровое пятнышко.       — Упс, — я провел рукой по следу. — Ну все, теперь ты только мой. — Я засмеялся и прижал к себе его смущенное лицо. Неуверенные руки Матвея потянулись обхватить мою шею, из-за чего ему пришлось встать на носочки. Он порой становился настолько доверчив и невинен, отдаваясь целиком и чувствуя безопасность рядом со мной, что я готов был сделать что угодно для его спокойствия и защиты, лишь бы так было всегда. Этот трогательный момент прервал телефон, завибрировав между​ нами.       — Это отец. — Я сбросил вызов. — Нам лучше поторопиться.       Матвей кивнул, и я взял его небольшую ладошку в свою. Пришлось немного пробежаться вниз по улице, пугая соседских кошек и срывая цветы с кустарников, находящихся слишком близко к дороге. Подходя к дому, мы завернули со двора, встречая отца, который стоял на веранде, скрестив руки на груди, и недовольно покачивал головой.       — Доминик, ты как всегда все делаешь наоборот? — он взъерошил мои волосы и поздоровался с Матвеем. — Я же попросил. Тебя тут заждались, как бы…       — Кто? — я удивленно вскинул бровями.       Отец помолчал и лишь ехидно улыбнулся, направляясь в сторону двери. Когда он открыл ее, прямо на нас вылетел шумный черный комок шерсти и начал беспорядочно бросаться то на меня, то на Матвея. Щенок лабрадора царапал лапами наши ноги, тыкал мордой во все, что видел, и шумно лаял. Я не удержался, завизжал от радости и присел на колени, подставляя лицо шершавому и слюнявому языку пса. Моему счастью не было предела. Собака, настоящая собака, о которой мечтает каждый ребенок в любом возрасте. Может быть, я и имел в детстве все, что требовалось, и даже больше, но мне всегда так не хватало четвероногого друга. Родители были против животных из-за моей аллергии, и моим единственным питомцем была младшая сестра. Тем не менее, все равно, что с опозданием, но мечта наконец-таки сбылась. Только вот когда я повернул голову, чтобы поделиться радостью с Матвеем, то увидел, что он враждебно смотрел на маленькое существо и понемногу отходил назад, вцепившись руками в лямки рюкзака. Щенок никак не отставал от меня, даже когда я поднялся, и продолжал прыгать и бить меня хвостом. Я был немного в замешательстве, но все равно подошел ближе.       — Матюш, ты чего? — Мою руку исследовал шершавый язык. — Посмотри только на это чудо! Папа, блин, он просто шикарен! — я потрепал собаку по спине, оглядываясь. Отец лишь подмигнул мне и вошел в дом, оставляя нас одних.       Матвей продолжал стоять в стороне и прожигать пса недовольным и обиженным взглядом. Я впервые его таким видел.       — Ну что не так? — я взял его лицо в свои руки. Неугомонный комочек ютился между нами.       Матвей лишь издал какой-то звук и плавно отодвинулся от меня. Ну, и что это такое? Я уставился на него таким же обиженным взглядом и молчал. Я не собирался выбирать между ними, мне нужны были оба. Щенок присел рядом со мной и тоже посмотрел на Матвея, дергая головой и призывая быть дружелюбнее.       Ему, судя по всему, стало некомфортно от такого внимания, и он начал переминаться с ноги на ногу. Мне было его жаль, я хотел помочь и понять, что происходит и что не так, но не прекращал молча смотреть. Пусть он хоть как-то объяснит свое поведение.       — Матвей. — Он дернулся от моего настойчивого тона.       В этот момент дверь его дома широко распахнулась со стуком, отвлекая всех нас. Щенок начал лаять, еще больше смущая сжавшегося Матвея. Из дома деловито вышла его мать, презрительно осматривая всех. Он заметил ее и потрусил ей навстречу. Матвей выслушивал от нее какие-то наставления, даже не оборачиваясь на нас. Мне стало досадно и обидно. Он почти бегом поднялся по лестнице и скрылся за дверью, оставив меня в недоумении и одиночестве, наедине с неугомонными мыслями.

***

      Кому: Любимый<3 «Я еще недостаточно материализовался в твоем мире, чтобы ты хотя бы заговорил со мной?» 16:03       У меня до сих пор не прошло неприятное ощущение с момента нашего расставания во дворе. В порыве нахлынувшей злости я отправил ему сообщение, коря себя за это. И сейчас, я сидел в кресле в гостиной, напротив электронного камина, поглощаемый незванной грустью.       Некстати начался жуткий тропический ливень, сопровождаемый оглушительными раскатами грома, от которых Бруно вздрагивал на моих коленях. Я в сотый раз подтянул упавший плед, накрывая пса со спины и погладил по широкой мордочке, целуя за ушком. Стало еще грустнее, ведь пару часов назад мои губы целовали другие, горячие, родные, которые необходимы как воздух.       Шум дождя эхом разносился по тихому дому. Сестра уснула из-за головной боли, отец уехал на очередной объект, а мамы не было с утра. Я бы мог прогнать скуку и заняться чем-нибудь, но просто не было желания. Иногда бывает настолько грустно, что даже угнетаешь себя более ужасными мыслями.       Темную гостиную осветила внезапная вспышка молнии, после которой последовал раскат грома. Щенок резко подскочил, посмотрел в окна и жалобно заскулил, внимательно разглядывая улицу. Я нагнулся подтянуть плед, но Бруно соскочил с моих ног и направился на кухню. Тогда моя рука потянулась к толстовке, перекинутой через спинку кресла, и я натянул ее поверх футболки, удобно сворачиваясь в кресле. Ноги были обернуты пледом, и я чувствовал себя жирной гусеницей, но было настолько уютно, что мрачные мысли отступили на второй план.       Веки понемногу тяжелели, мысли улетучились, и сладкая дремота поглотила меня целиком. Где-то вдалеке, как мне казалось, участились звуки грома, а под ногами снова появился теплый комочек. Я почти абстрагировался от реальности, когда уловил тихий звук. Сонное сознание не сразу сообразило, откуда это, но через секунду я открыл глаза и резко потянулся к телефону, где на экране высветилось уведомление о сообщении. По телу пробежали мурашки.       От кого: Любимый<3 «Мне страшно.» 16:44       Я помедлил немного, осознавая, что это все реальность, а не сон. Внутри разгоралось тихое чувство паники, но я не предавал ему значения. Когда я выбежал за дверь, в нос ударил свежий воздух, а крупные капли дождя атаковали все тело, не оставляя ни единого сухого места. Быстрыми шагами мне удалось добраться до соседнего дома, дверь которого, как обычно, была незаперта.       Меня встретила гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по подоконникам. Я осторожно шагнул, и теперь к звукам дождя присоединился звук хлюпающих кед. Я медленно направился вдоль темного коридора второго этажа к приоткрытой двери комнаты. Открыв ее и заглянув вовнутрь, я обнаружил дрожащий комок одеяла между кроватью и шкафом.       — Ох, Матвей. — Обида за сегодняшний день быстро улетучилась и через секунду я сидел на коленях перед ним, точнее, перед одеялом, и боялся коснуться его.       Дрожь понемногу спала, и он отодвинул одеяло от лица, проверяя, что это действительно я. Через мгновение он полностью повис на моей шее, всхлипывая и что-то бессвязно мыча, сопровождая это вновь нахлынувшей дрожью.       — Тише, зайчик, все хорошо, я уже рядом, — я безостановочно гладил его маленькую спину и покачивал из стороны в сторону. Из-за моей мокрой одежды становилось некомфортно, и я уже чувствовал последствия в виде соплей и кашля, пока через секунду мое ухо не уловило тихий шепот.       Я ничего не понял. Но Матвей повернулся ближе и вполне внятно прошептал:       — Прости… Меня. — Я замер на секунду. Такой нежный, тихий и неуверенный голос пробрался внутрь меня и, казалось, смешался с кровью, заполняя каждую клеточку организма.       — Все нормально, милый, я не злюсь, — меня переполняла радость от того, что он заговорил со мной. Матвей тем временем отстранился, смахивая руками крупные слезы с щек, и несмело поглядывал на меня и мою внезапную улыбку. Потом его взгляд переместился чуть ниже.       — Ты весь мокрый, — все так же тихо говорил он.       — А ты картавишь, — выпалил не к месту я, заставляя его в тысячный раз смутиться. — Г-хм, не волнуйся. Я думаю, мне будет достаточно снять мокрые вещи, если ты не против.       Он кивнул и округлил глаза, когда я резко стянул толстовку прямо вместе с футболкой. Я не сразу заметил его любопытный взгляд, изучающий мой торс, когда скинул кеды и потянулся к джинсам. Меня приостановил неловкий кашель, но когда я поднял голову, Матвей развернулся и потянулся к одеялу. Я снял наконец ужасные липкие джинсы, и он подал мне одеяло, избегая моих глаз.       Мы удобно устроились на теплом, мягком ковре друг напротив друга. Моя кожа стала мертвенно бледной из-за влаги и привлекала внимание Матвея. Он неотрывно изучал мои руки, перебирал пальцы, поглаживал ладони по тыльной стороне, чтобы они приобрели здоровый оттенок. Тишину нарушало время от времени мое громкое чихание.       Матвей пересел ближе и наклонился к моему лицу, но я отстранился.       — Не надо, я могу тебя заразить, — но он лишь дерзко хмыкнул и медленно-тягуче поцеловал меня, опаляя замёрзшую щеку горячим дыханием. Его рука опустилась на мою шею и через секунду горячие пальчики пробегали вниз по груди и вверх к шее, оставляя пламенные следы и обжигая кожу под собой.       — И где ты только научился такому? — Я перехватил его руку и поцеловал​. Он пожал плечами и заботливо зачесал мои влажные волосы назад, намеренно избегая мой нуждающийся взгляд. Я, честно, не знал, понимает ли он, что творит со мной, и что я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не повалить его на пол. В любом случае, я выбрал просто отвлечь его разговорами.       — Почему ты так испугался?       Он дернулся от внезапного вопроса и опустил руки. Его лицо заметно погрустнело, а большие глаза начали бегать в разные стороны, стараясь зацепиться за что-либо.       — Мой отец… — выпалил на одном дыхании и повернул голову к окну, — разбился в грозу.       — Его машину ударило молнией? — Я, конечно, пожалел о том, что спросил, но всё-таки, а вдруг?       — Нет, — обиженно зашептал он.— Он пилот самолета. Был им. Его самолет разбился в грозу. — Слезы градом посыпались из его глаз.       — Матвей, черт, мне так жаль, — я прижал его крепко к себе, вытирая влажные щеки. Наверно, мне не стоило спрашивать, но иначе я бы не узнал правду. — Твой папа на небе, там, над облаками, где тепло и хорошо. Не стоит каждую грозу переживать об этом.       — Я знаю. — Он вытер нос. — Я переживаю за людей. — Я удивленно нахмурился. — Определенно каждую грозу падает очередной самолёт и гибнут люди. Я слышу это.       — Малыш, люди умирают каждую секунду, независимо от погодных условий. — Он тут же недовольно посмотрел мне в глаза. Я судорожно перемотал его фразы назад и уставился на него. — Стоп. Слышишь?       — Я все это знаю. Я не могу ничего с собой поделать, эта мысль засела глубоко во мне. Понимаешь, у некоторых болит голова на погоду, а я начинаю истерить и плакать, и каждый раз слышу эти крики людей в самолёте, ведь я сам нахожусь там внутри и… — Он не договорил и уткнулся лицом в меня. Я обвил его руками и погладил голову, целуя макушку. Я с трудом унял незаметную дрожь рук позади него, что создали его шокирующие мысли вслух. К этому разговору я решил не возвращаться, он явно не до конца осознавал, что говорит.       Спустя некоторое время я удобно расположился на полу, одеяло расположилось на мне, а Матвей расположился на нем. Бу-тер-б-род. Я пробегал пальцами по его позвоночнику, пока он целовал все части моего лица, намеренно избегая губы. Погода тем временем оставалась такой же унылой и серой, и тишину между нами нарушал не дождь, а звуки поцелуев Матвея.       — Малыш. — Он промычал в ответ, создавая вибрацию на моей груди. — Почему ты так невзлюбил мою собаку?       Его глаза начали настойчиво что-то искать в моих. Потом он приподнялся, удобно усаживаясь на бедрах. Мои руки автоматически оказались чуть выше его колен. Сердце бешено застучало в груди, а кровь начала приливать к голове. Я громко сглотнул, когда он спокойно стянул с себя футболку и невинно посмотрел на меня. Он аккуратно взял мою руку в свою и провел ею по правому ребру чуть выше под руку, где я нащупал какие-то шрамы. Матвей чуть поерзал, разворачивая торс так, чтобы я мог рассмотреть, и я увидел отчётливо выделяющийся молочно-розовый след от зубов на белоснежной коже. И как я не заметил его раньше?       — Боже, милый, это ужасно. Мне так жаль. — Я безостановочно поглаживал место укуса. — Но это не означает, что все собаки такие. Характер собак зависит от хозяев, и от того, как они их воспитывают. Ты же доверяешь мне? — Он кивнул. — Значит, ты можешь доверять и моей собаке. Я его плохому не научу.       Теперь по его взгляду я понимал, что его больше ничего не тревожило. Он доверял мне, и это очень важно. Матвей не переставал широко улыбался и дарить мне всего себя, не задумываясь ни о чем. Сейчас все снова стало жутко милым и нежным, его касания, поцелуи. Мы обнимались, шептались, и я не мог насладиться его незабываемым голосом, пусть даже он и не использовал его в полную силу. Мне было хорошо и тепло рядом с ним.       — Хочешь, я останусь с тобой на ночь?       — Очень хочу. — Его глаза благодарно сверкнули в полумраке комнаты, и я почувствовал родное тепло на губах.