Мальчик, который умел летать

      Такое переполняющее чувство удовольствия по всему телу. Такое тепло. Одновременно так сухо и так влажно, хочется ворочаться и подставляться ему навстречу. А чему ему? Неважно, и так хорошо. Вот опять, склизко и влажно по лицу. Стоп…       — О нет, Бруно, слезь с кровати, пожалуйста.       Ласковый щенок обрадовался, что я наконец проснулся. А вот я не очень. Судя по легкому сумраку в комнате, было еще слишком рано, чтобы встать.       — Ну и зачем ты меня разбудил?       Большие темные глаза непонимающе уставились на меня, в надежде продолжить свой ритуал облизывания.       — Малыш, иди лучше разбуди нашу сестру, давай.       Я подтолкнул пушистый собачий бок к выходу. Бруно мало сопротивлялся и медленно зашагал за дверь, постукивая когтями по полу. Видимо, ему просто стало скучно.       Собачьи шаги стихли и снова наступила тишина. Я расслабленно повернулся на другой бок. Рядом лежал спящий Матвей, уткнувшись лицом в подушку. Теперь стало понятно, почему разбудили именно меня.       Я позволил себе осторожно коснуться пальцами его неприкрытой спины. Кожа была нежной и прохладной. Судя по всему, он уже давно спал вот так, на животе. На тыльной стороне его ладони, что лежала у лица, остались следы от подушки. Я сначала натянул одеяло повыше, прикрывая его, а затем опустился к его лицу, осторожно целуя в лоб.       Не получилось осторожно, так как Матвей сразу же открыл глаза и начал поворачиваться на бок.       — Доброе утро.       — Доброе, — ответил он своим прекраснейшим, хриплым и сонным голосом.       — А скажи еще что-нибудь.       — Что-нибудь, — улыбнулся он, укутываясь до самой головы одеялом.       — Голос у тебя приятный просто, — сказал я в свое оправдание.       Он ничего не ответил и только приоткрыл рот, зевая. Мне почему-то было слишком тяжело от него отрываться, поэтому я снова потянул свою руку, чтобы погладить его по плечу. Матвей же начал копошиться в одеяле, заглянул под него и пробормотал:       — Я что, голым уснул…       — А ты что, стесняешься? — Я тут же сделал хитрую попытку пробраться под одеяло, на что он засмеялся и отодвинулся ближе к стене.       — Нет, не стесняюсь, — нагло соврал Матвей.       — Пошли тогда в душ.       На этом моменте его выдали округлившиеся глаза.       — Да, все, вставай! — Я уже решительно отодвинул одеяло и поднялся с кровати.       — А вдруг твои родители увидят?       — Они еще спят, поздно же приехали. — Я начал искать в шкафу чистое полотенце.       — А сестра?       — Тоже спит. Держи, вот тебе полотенце. Идем! — Он недоверчиво поднялся вслед за мной.       — Ну, и чего стоишь? — Я уже зашел внутрь душевой кабины, регулируя напор воды, а Матвей лишь молча наблюдал за этим. Когда я все же добился нужной температуры, изрядно намочившись, то наконец обратил на него внимание. Его взгляд был обращен к моей поднятой части тела.       — Ну Матвей, а какой реакции на себя ты ожидал? — В этот раз была моя очередь смущаться. Ведь мне выпала честь вчера рассмотреть его целиком с ног до головы, а он так особо у меня ничего и не видел.       — Красивый. — Он, помедлив, все же полез ко мне под воду обниматься.       Мы позавтракали и развалились на диване в гостиной. Первым, кто проснулся после нас, был папа. Он весело помахал нам рукой, спускаясь по лестнице.       — Доброе утро, мальчики.       — Доброе утро, — одновременно ответили мы.       — Чего скучаете? — Папа набрал в бутылку воды из фильтра и собрался на пробежку.       — Не скучаем, думаем вот, чем заняться. — Я листал новости в телефоне, а Матвей наблюдал, как я их листаю.       — Вы были в ботаническом саду? — Мы подняли головы. — Так езжайте! Там сейчас очень красиво. Только машину я не дам, она мне сегодня нужна.       — А что, хорошая идея. — Матвей кивнул моим словам. — Фотокарточек наделаем как раз.       — Только теплее одевайтесь, уже не лето! — Папа еще раз нам помахал и скрылся за дверью.       С погодой нам вроде бы и повезло, а вроде бы и не очень. Когда появлялось солнце, становилось тепло и безветренно. Стоило ему спрятаться за тучей, как поднимался холодный ветер, и становилось зябко. Хорошо, что мы послушно оделись теплее. Матвей точно знал, как нам добраться до ботанического сада, и вел меня на остановку маршрутного автобуса, который ходил строго по расписанию.       — Смотри, Михалыч свой гараж разбирает. Сколько же полезного барахла…       Мы проходили мимо дома бывшего школьного учителя физкультуры. Он разбросал во дворе мячи и ракетки, а возле тротуара — биты. Зачем ему биты было непонятно, ведь бейсбола нет в школьной программе. Сам Михалыч кряхтел в гараже, распутывая волейбольную сетку.       Матвей поднял с земли волан, который отбросило ветром со двора, и понес к остальному спортивному снаряжению.       В этот момент я услышал, как к остановке подъехал автобус. Номера на нем не было. Судя по всему, заказной. Оттуда по одному начали выходить парни и подходить к багажному отделению за большими сумками.       Я перестал обращать на них внимание и повернулся обратно. Матвей уже возвращался ко мне и вдруг замер. Его лицо побледнело, а глаза уставились куда-то за мной.       — Что случилось? — Я обеспокоенно посмотрел, что он там такого увидел.       Автобус уже тронулся с места. На остановке остались стоять четверо парней и о чем-то оживленно беседовать. Один из них заметил нас и замолчал, поддержав со мной зрительный контакт. В его глазах читалось недоумение.       Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Меня прошибло током осознания, что это за люди. Черт возьми, те самые люди, которых я так долго выслеживал. Четверо уродов появились в самый неподходящий момент. Но теперь им так просто не скрыться. Я повернулся, игнорируя жалобный взгляд Матвея, поднял с земли алюминиевую биту и сорвался к толпе. Не представляю каким было мое лицо тогда, но трое парней в ужасе попятились назад, когда я настиг четвертого ударом битой по спине. Он сдавленно промычал и рухнул на землю. Парни бросились прочь от меня, а я побежал вслед за ними. Позади слышались крики Матвея, который пытался меня остановить. Я не отдавал отчет своим действиям, когда догнал второго парня и ударил под коленками так, что бита отлетела в кусты. Сам парень моментально упал, хватаясь за колени от боли. Я побежал, не останавливаясь, за двумя остальными. На повороте они додумались разделиться. Я выбрал путь налево за Сашей, который перепрыгнул через чужой забор и тут же упал на спину. Когда он попытался встать, я придавил его своим телом и начал без разбора бить по лицу. Мне уже было не слышно, что он бормотал под пеленой крови. В голове лишь крутилось: «Один сбежал. Один ушел. Один еще остался…». В этот момент кто-то сильный схватил меня под руки так, что я отлетел от избитого тела и приземлился на что-то мягкое.       — Ай… — Матвей пытался выползти из-под меня, придерживая рукой ушибленную голову. Это он меня так откинул?       К забору подъехали полицейские. Я в тот момент был не способен думать, каким образом они здесь оказались. Всех действующих лиц драки посадили в машину и отвезли в отделение. Всех, кроме одного сбежавшего.       В отделении мы чуть не устроили еще одно побоище. Я оказался за решеткой. Трое парней — за решеткой напротив. Мы злобно смотрели друг на друга. Саша сидел, зажимая кровавым полотенцем нос.       Матвей сидел на стуле напротив полицейского. Поглядывал то на меня, то на мужчину в форме. Мы все терпеливо ждали наших родителей. Мои кулаки чесались от засохшей крови. Те трое разыгрывали очередное цирковое представление: то стонали от боли, то делали жалобные лица. Наконец, мой папа оперативно прибыл на место, под руку с мамой Матвея.       — Скажи мне, — полицейский раскладывал в руках бумаги и обращался к Матвею. — Эти ребята тогда напали на тебя?       — Да.       — Хорошо, — продолжил он. — А ты помнишь, у кого из них был нож?       Матвей повернул голову сначала ко мне, а потом прошелся взглядом по каждому из троицы.       — Эти меня избили. А тот, с ножом, сбежал.       — Ага, получается есть еще четвертый, — он что-то быстро записал на листе. — Тогда разберемся.       Полицейские, поговорив с родителями, отпустили меня. Когда мы уходили, троица еще оставалась внутри. Папа сказал, с ними будут разбираться по-другому, так как они совершеннолетние.       — Да, Доминик, не ожидал я от тебя такого, — отец отчитывал меня, пока отвозил нас на машине домой. — Ты хоть понимаешь, что мог их сильно покалечить? Надо же додуматься, биту еще схватить.       Я стыдливо опустил глаза и разглядывал свои руки.       — Ты в следующий раз, если возникнет конфликт, сначала постарайся решить его словесно. Не нужно на людей с кулаками бросаться.       Несмотря на серьезный тон моего отца, Матвей смотрел на меня с улыбкой на лице. Не знаю, смешно ему было от этого или он так пытался меня поддержать.       — Прости, что не съездили в ботанический сад. Я виноват. — Мне стало вдвойне стыдно.       — Ничего страшного, еще сто раз туда съездим, — поддержал он меня.       Самое ужасное в этой ситуации было то, что его мама узнала, где он все это время находился. На удивление, обошлось без скандала. Ей снова стало все равно. А я удивился, что Матвей снова так быстро ее простил. Мой папа вежливо с ней побеседовал и отвел нас домой.       Уставшие, мы сидели на полу моей комнаты в темноте. Родители что-то громко обсуждали внизу, а Матвей гладил руками ковер на полу, прислушиваясь. Он все переживал, что мог стать причиной ссор. Я же лежал без движения и не хотел разговаривать о событиях сегодняшнего дня, но один вопрос все же меня беспокоил.       — Как ты меня, блин, так отбросил от Саши? Откуда в тебе столько сил?       Он только успел открыть рот, как наше внимание привлекло голубое свечение в комнате. Я опустил глаза на источник света. По рукам Матвея пробегали синие волны, освещая темноту вокруг.       — Ты только не пугайся, — дрожащим голосом произнес Матвей.       Не знаю, что обычно люди делают в подобных ситуациях, и бывают ли у обычных людей подобные ситуации вообще, но я нашел в себе силы громко сглотнуть и кивнуть. Матвей шумно выдохнул, борясь с волнением.       — Когда мне было восемь лет…       — Ты разбился на самолете, — перебил его я. Теперь уже его взгляд недоумевающе исследовал мое лицо. —Извини, я рылся в твоих вещах и нашел газеты.       — Да, — медленно продолжил он. — Папа спас меня.       — Как же? — Я старался скрыть свое беспокойство и не смотреть на его руки. Все те мысли, которые терзали меня до этого момента и все догадки, которые я себе напридумывал, резко отступили на второй план, ведь появился шанс все узнать от Матвея. Я не говорил ему, что несколько раз подряд читал все газетные статьи, искал информацию в интернете, но так ничего и не нашел, а сейчас боялся спрашивать лишнее, испуганный непонятным явлением от его рук. Такого же не бывает на самом деле, правда?       — Я до конца не уверен сам, как... — Теперь он отчаянно боролся с ломающимся от слез голосом. — Но я полагаю, он сделал это своей душой.       Совершенно ничего не понимая, я старался успокаивающе поглаживать его по голове. Спас, душой — весь рассказ выглядел как бред сумасшедшего. Но Матвей не сумасшедший, и слова его не бред.       — Он помог мне долететь до земли, — закончил он.       — И что, ты теперь летаешь? Как супергерой? — попытался отшутиться я.       — Да, — вполне серьезно ответил Матвей.       В этот момент я почувствовал поток ветра на лице. Мои волосы растрепались и беспорядочно повалились на лоб. Матвей пригладил их рукой обратно.       — Это… — со страхом в голосе произнес я, — он?       В ответ Матвей лишь кивнул. Его изумрудные глаза вдруг засветились в темноте. Жуткое и одновременно прекрасное зрелище. Матвей и летать — звучало неправдоподобно. Точнее, мне и моему сознанию так хотелось, чтобы это было не правдой. Люди не летают.       — А ты можешь показать, как летаешь?       Я старался сохранить непринужденный вид, когда волосы Матвея вдруг начали беспорядочно развеваться, хоть ветра я никакого и не ощутил; он приподнялся всем телом, нависая прямо надо мной. Казалось, что он все-таки лежит на мне, но когда я провел рукой под его телом, то не ощутил контакта с моим. По спине пробежал табун мурашек. Он действительно летал.       — Немного пугающе, — нервно хихикнул я. Не немного Доминик, это до жути пугало. Как такое было возможно? Как долго он скрывал? Кто-нибудь еще знал? Пока моя голова взрывалась от вопросов, его настойчивый взгляд прожигал в моей голове дыру насквозь. — А твой папа не видел, как мы тут это вчера…       Матвей растерялся от этого вопроса и неожиданно потерял контроль над ситуацией. Его нелегкое тело свалилось прямо на меня.       — Ай, Матвей! — Я схватился за подбородок, и, кажется, на некоторое время выпутался из пучины раздумий и страхов. — Ты хоть предупреждай, родной.       — Ну а чего ты смущаешь меня. — Он обиженно потирал лоб. — Не видел он ничего…       Я громко засмеялся. Вся эта ситуация была такой нелепой. Что обычно делают люди, сталкиваясь лицом к лицу с проявлением чуда? Молятся? Я сейчас был готов помолиться Матвею, потому что он выглядел как бог воплоти. Уникальный, невероятный, да еще и нереальный. Но все же мне нужно было время, чтобы принять… это. А пока Матвей завороженно наблюдал за мной, его губы медленно опускались к моим губам, спрашивая разрешение.       — Скажи своему папе, чтобы отвернулся, и можешь целовать.       — Ник, блин!