Глава 14
15 апреля 2022 г., 17:38
Теплое осеннее солнце осторожно пробралось своими лучами в окно на чердаке и принялось согревать щеки подростка, прокрытые засохшими дорожками из слез.
Матвей поморщился и протер руками глаза. Ночные события отозвались болью в мышцах, когда он принял сидячее положение. Возможно, на его теле добавилось еще несколько синяков, счет которым уже давно утерян.
Что происходило в голове его мамы вот уже несколько лет подряд — не знал никто. Тем не менее, подобная грубость в отношении ребенка не терпела никаких оправданий. Матвей это осознавал, но, как и любой другой ребенок, он нуждался в семье и поддержке, поэтому в первую очередь винил себя в таком ее поведении. Мама — одновременно самое ласковое и самое теплое слово на свете, которое даровало своему носителю особые полномочия. Быть мамой — тяжелый и порой неблагодарный труд, но в большинстве случаев добровольный. Ведь добровольно захотев стать мамой, никто не мог быть виноват в том, что она с этим не справилась или справилась не так, как бы ей хотелось.
Матвею оставалось пять дней до совершеннолетия. Единственно верным решением в данных обстоятельствах было начать самостоятельную жизнь. Как бы он ни был готов, взросление было неизбежно. Его связь с отцом была намного слабее, чем раньше. Неизвестно, как долго они будут так связаны друг с другом, и неизвестно, как долго он будет его защищать.
Матвей осторожно приоткрыл дверь на чердак и прислушался, где сейчас находилась мама. С нижнего этажа доносилось сопение.
Подросток спустился к себе в комнату и начал собираться. Он частично принял душ, смывая с себя липкое отчаяние, обработал раны и закрасил синяки на лице средством из своей теперь любимой баночки.
На кровати лежали две ветровки: черная, потеплее, и синяя, полегче. Думая наперед о своем побеге, он принял решение надеть черную. По итогу все вещи на нем были траурного черного цвета. Матвей нырнул под кровать за копилкой и вытащил все бумажки через маленькое отверстие. Уж очень не хотелось ее разбивать. Он аккуратно складывал купюры в пачки, завязывая их резинками. Сумма получилась не такой огромной, но на первое время хватит. Все же, надо было хранить деньги в банке.
Выходить через первый этаж ему не хотелось, поэтому он надел рюкзак и вылез через окно в своей комнате на трубу, тянущуюся вдоль стены. Сейчас бы очень пригодилась его способность к полетам, но отсутствие страха высоты тоже неплохо помогло. Матвей свалился на куст внизу и отряхнул одежду от пыли и листьев.
***
Мы со Львом добыли информацию, что соревнования по баскетболу проходят в закрытом формате в соседнем городе, куда нам никак не удалось попасть. Единственное, что мы знали наверняка — место отправления и прибытия, и что вся команда будет передвигаться на одном автобусе. Судя по всему, время отправления мы успешно прое… проспали. Мы находились на остановке уже час, и никаких автобусов даже близко не наблюдалось. Кроме маршрутных. — Блин, ну пропустили утром, так не пропустим их вечером. — Лев позитивно покачивал ногами из стороны в сторону, сидя на лавочке в крытой остановке. — И что, ты предлагаешь нам тут целый день просидеть? — Я раздраженно уставился на его болтающиеся ноги. — Ну а каков был план? Мы собрались наброситься на них в толпе спортсменов? Это самоубийство. Просто поглазеть на них? Так они первые набросятся. Наверное. — Я вообще-то просто хотел дать им понять, что мы все о них знаем. — Действительно, план был далек от идеала, но что дальше предпринимать я пока смутно себе представлял. Мне бы только взглянуть им в глаза, а дальше будет ясно, что с ними делать. С остановки послышался звук умирающего кита. — Боже, только не говори, что ты не завтракал. — Я жалобно поднял кончики бровей и посмотрел на Льва. — Завтракал, салатик. — Он глупо улыбнулся. — Но этого мне на полчаса сытости хватает. Я драматично закатил глаза и повернул голову в противоположную от остановки сторону. Где–то поблизости обязательно должны были находиться кафешки. Пока мой взгляд блуждал в поисках цветастых вывесок, я заметил знакомую белую макушку, бодро шагающую по тропинке вдоль дороги, прямо к нам навстречу. — Ой. — Мое сердце пропустило удар. — Кажется, Матвей идет. — Где? — Лев высунулся из остановки. Могло показаться, что я был не рад его видеть. Но ему просто совершенно не надо было присутствовать, а тем более знать о нашем готовящемся действии. Но, раз уж автобус мы пропустили… — Привет, ребята. — Он остановился в паре шагов от нас и по очереди посмотрел на наши лица. — Чего вы такие испуганные? В каком смысле — испуганные? Мне просто очень тяжело давалось собраться с мыслями каждый раз, когда я его видел. А тем более врать. Бабочки в животе начинали шевелиться, в горле пересыхало, и я забывал, как дышать. А Лев, я думаю, переживал, что сболтает лишнего. — П–привет, солнышко. — Я приобнял его за плечи, а он бодро потянулся обнимать меня за талию. Сегодня он вел себя по-особенному. Я погладил его по голове рукой и вдохнул запах бессменного ягодного шампуня. — Привет, друг. — Лев потянулся пожать ему руку, и он отпустил меня, чтобы ответить на его жест. Матвей определенно делал успехи. — Чего тут делаешь так рано? — Мне надо в банк. — Он смешно нахмурил брови на слове «банк». — Что–то случилось, тебе нужны деньги? — Я взял его за руку. — Я могу перевести тебе, сколько нужно? Матвей вежливо улыбнулся моим словам и отрицательно покрутил головой в стороны. — Нет, мне нужно положить деньги в банк. — Ого, Матвей, ты кого–то ограбил? — Лев попытался подшутить над ним. — У тебя укроп в зубах застрял. — Матвей осадил его серьезным взглядом, а тот перестал улыбаться и принялся ковыряться языком в зубах. — Лев, ну ты пытался! — Я похлопал его по плечу, посмеиваясь. — Значит, мы пойдем все вместе? Будем твоей личной охраной. — Я подхватил его руку с одной стороны, а Лев в это время с другой. Он смущенно засмеялся, и мы зашагали все вместе в сторону банка. Матвей крутил в руках цветную карточку с какими–то бумажками, когда выходил из большого здания. — Ну как? — Лев поднялся с качели на площадке, где мы с ним ждали Матвея. — ого, крутая карточка. — Ты давай прячь это все дело к себе в рюкзак и не потеряй. — Я заботливо подержал его рюкзак, пока он застегивал молнию. — Теперь ты миллионер. Под прикрытием. Матвей хихикнул на мои слова и поправил лямки на плечах. — Может, все–таки пойдем, поедим? — Лев жалобно запищал, хватаясь за свой живот. — Я бы хотел покушать пиццы. — Матвей задумчиво закатил глаза на последнем слове. — Матвей, я тебя целиком и полностью поддерживаю, мой дорогой друг! — Лев прижался к его руке как в последний раз. — Мне кажется, Доминик не разделяет наших с тобой взглядов, надо выгнать его из банды. — Меня–я? — Я шуточно–удивленно уставился на их только что созданный союз. — Ну ничего себе, ребята, я был о вас лучшего мнения. Я обиженно отвернулся от них и грустно направился к дороге, а они побежали за мной наперегонки, хватая меня за руки.***
— Можно нам две целых пиццы: классическую и «Пэрис Хилтон». Нам удалось найти пиццерию недалеко от той самой остановки, где мы шпионили со Львом. На удивление, здесь было не так много людей. Матвей сразу же расположился на диванчике у окна, я рядом с ним, а Лев — напротив. — Так чего вы делали утром на остановке? — Матвей попробовал кусочек горячей пиццы и положил его обратно на тарелку, уставившись на меня. — Мы–ы, — я встретился взглядом с Левой, — мы хотели прокатиться на автобусе, по делам. Матвей как-то странно посмотрел на нашего общего друга, и я увидел в его глазах… Ревность? Я так надеялся, что это не она и постарался спасти ситуацию: обнял Матвея за талию, пробравшись пальцами под футболку, и погладил его нежную кожу. Он грустно выдохнул и положил голову мне на плечо. — А ты в честь чего именно сегодня в банк-то собрался? — спросил Лев. — С мамой поругался вчера, хочу уйти из дома, — серьезно ответил Матвей. — Как это, из дома? — Я выпрямился и посмотрел на него. — Все настолько плохо? — Да, настолько, — продолжал он с особой серьезностью. Он повернул голову к окну. Его грустные зеленые глаза забегали по прохожим, пытаясь за что–то зацепиться. Я не знал, как можно было его поддержать. Сказать, что он красивый? Глупо, наверное, постоянно твердить одно и то же. Да, их скандалы с мамой действительно очень серьезные. Несмотря ни на что, он большой молодец. — Где ты собираешься жить? — выдернул нас из мыслей Лев. Матвей повернул голову обратно и уставился куда-то сквозь Льва. — Честно говоря, я об этом не думал. — Ты можешь пожить у меня. Просто будем заходить и выходить так, чтобы твоя мама не видела. Он порассуждал над моим предложением. — Тогда я буду прятаться у тебя пять дней, а дальше можно будет официально не скрывать. — Он потянулся за остывшим кусочком пиццы. — Почему пять? — Через пять дней мне будет восемнадцать. — Как? — Я удивился в очередной раз за день. Действительно, как? Как мой мальчик мог оказаться старше меня? Почему я никогда не спрашивал, когда его день рождения? — Ну, я скорпион, — задумчиво начал он. — Вообще никогда бы не подумал, что Матвей — скорпион, — вмешался Лев. — А ты что, разбираешься в астрологии? — я перевел внимание на Льва, а сам продолжил думать, что слишком многое упускаю в своей жизни по глупости. — Нет, просто немного знаю про знаки зодиака. — Пф, — я шикнул в его сторону и вернулся к Матвею. — Получается, будем отмечать твой день рождения у меня дома? — Получается, — ответил он с полным пиццей ртом. — Чего тебе подарить? Восемнадцать — серьезная цифра. — Лев задумчиво почесал голову. Матвей повторил его выражение лица и жест. На самом деле, было видно, что он не знал, какой подарок хотел бы получить. Но одно было ясно точно: Матвей хочет спокойствия. Хочет проводить время с друзьями. — Я просто буду рад если ты придешь ко мне. К нам, — он исправился на последнем слове и посмотрел на меня. Я чмокнул его в нос.***
Все–таки очередной наш план с треском провалился. Может быть, эти соревнования длятся не один день? Иначе непонятно, почему этого автобуса так и не было за целый день. Мы успели поболтать обо всем. Съесть пиццу. Проводить Льва до дома. Сейчас мы неспеша шли с Матвеем за руку ко мне домой. На улице очень быстро стемнело, зажглись уличные фонари. Подул ветер, из-за которого Матвей застегнул свою куртку, и его белые волосы романтично поднимались в разные стороны и ложились обратно, когда он стихал. Его глаза, которыми он устало смотрит себе под ноги, поблескивали в темноте, отражая в себе свет фонарей. Интересно, как они блестят, когда он навеселе? — Матюш. — М-м? — он заинтересованно посмотрел на меня. — Ты когда-нибудь выпивал? Выпивал ли он когда-нибудь… Странно было такое спрашивать, когда я знал, что у него на глазах каждый день происходил пьяный дебош. Объясните мне, почему я сначала что-то говорю, а потом думаю? — Нет. — Он перевел взгляд обратно себе под ноги. Вроде бы не обиделся. — А хочешь? — Мысленно даю себе пощечину. Он остановился и обратился ко мне: — А зачем? Да, зря я поднял эту тему. Какой же я глупый. — Чтобы расслабиться, например. Матвей задержал на мне свой взгляд немного дольше, раздумывая над ответом. — Честно говоря, я задумывался над тем, чтобы попробовать что-то новое в своей жизни. Но я боюсь такого состояния… Ты знаешь, какого состояния. — Я положительно кивнул. — Ты начал этот разговор, чтобы подготовиться к моему дню рождения? — Отчасти да. — Я повел его дальше по дороге, так как начал замерзать. — Я просто подумал, что мы могли бы сегодня немного оторваться. С тобой. Вместе. Он загадочно улыбнулся сам себе и пнул ногой камень, лежащий на пути. — Ну если ты хочешь, давай оторвемся. Только совсем немного. Пока Матвей высыпал в глубокую тарелку две пачки чипсов, я порылся в холодильнике и стащил оттуда две баночки пива. Нам удалось пробраться ко мне домой без лишнего внимания — родители забрали младшую сестру и уехали к нашим друзьям на праздник еще вчера вечером — так что весь дом был полностью в нашем распоряжении. Я знал, что Матвей гораздо увереннее себя чувствует без моих родителей, поэтому и предложил ему сделать это сегодня. Мы лениво расселись на полу моей комнаты, смотрели новый сезон испанского сериала, и я наблюдал как взгляд Матвея становился пьянее с каждой секундой. Его сочные губы блестели от хмельного напитка, а на щеках появился легкий румянец. Когда я сказал ему об этом, он только сильнее закраснел и отставил недопитую баночку на столик. — Как ты себя чувствуешь? — Я весело обнял его за талию и подвинул поближе к себе. — Мне хорошо и тепло. — Отчего-то он засмущался и спрятал свое лицо у меня на шее. Я ласково погладил его по спине и ощутил невесомые поцелуи все там же, на шее. — Ого, что я вижу? Матвей-соблазнитель в деле. — Шепнул я ему прямо на ухо. Он тихо захихикал и продолжил свое дело, поднимаясь по шее вверх, пока не встретил мои губы. Да, его глаза чертовски красиво блестят, когда он расслаблен. Я был будто под гипнозом. Он положил свои ладони мне на щеки и потянулся наконец к моим губам. Я осмелился гладить его спину под футболкой, когда его язык горячо исследовал мой, и позволил себе опустить одну руку пониже спины. Через некоторое время он оторвался от меня и переложил мою руку себе между ног. Его глаза завороженно следили за моими глазами. Наверное, я сейчас выглядел как голодный зверь. —Ты… Хочешь? — едва слышно произнес я, боясь даже пошевелиться. — Наверное… Да, — он произнес слова немного громче, чем я. В его глазах я видел гораздо больше уверенности, чем было во мне сейчас. Как будто это он все предложил, а не я. Матвей пересел с пола на кровать, не разрывая зрительный контакт между нами, и утащил меня за собой. Я навис над ним и продолжал целовать, пока в одежде не стало слишком жарко. Матвей неловко потянулся за моей футболкой, и я позволил ему стянуть ее с меня. Уверенность с каждым шагом тухла в его глазах, но он смущенный продолжал начатое. Теперь уже я осмелился осторожно снять с него футболку, стараясь не обращать внимания на его заклеенное место на боку. — Я сразу остановлюсь, если ты попросишь, — сказал ему я, не отрываясь от его глаз. В ответ я получил только неуверенный кивок. Сначала я позволил себе оставить мокрый поцелуй на его горячий груди, наблюдая за реакцией. Он спокойно положил руки мне на плечи и отвернул голову, чтобы я не видел его лица. Затем я продолжил дорожку из поцелуев вниз, пока не оказался рядом с тесными джинсами. Матвей без слов все понял и помог оттянуть их ниже, вместе с бельем. В этот момент мне показалось, что я не дышал уже довольно долго, наблюдая за ним. Он был невероятно красивым абсолютно везде. — Ты не суди строго, я ведь тоже делаю это все впервые. Он поднял голову на мой голос и хотел что-то сказать, но передумал. — Что, малыш? — Я невесомо поцеловал его в живот. — Мы можем достать презерватив, чтобы было проще. Я забыл подумать о том, откуда он знает, что именно в этот момент в этой комнате есть презервативы. Вместо этого я быстро вытащил один из тумбы, чтобы Матвей не успел ощутить холод без моего горячего тела рядом. Он громко вздохнул, когда я без предупреждения раскатал на нем скользкий предмет и принялся за дело. Признаться честно, я ранее прокручивал в голове ситуацию, как делал своему мальчику приятно, представлял как он нежно извивался от моих движений, хватая открытым ртом воздух. Но на деле все оказалось не таким радужным. От нахлынувших ощущений мое тело пронзила мелкая дрожь, а грудь начинала ныть от недостатка кислорода. Из-за этого движения выходили более резкими, чем мне бы хотелось, а отклики Матвея были гораздо тише, чем я себе фантазировал. В первый раз все казалось до жути неловким, но я очень старался сделать все идеально. Я поглаживал руками все, до чего мог дотянуться: его подрагивающий живот и ноги, покрытые мурашками. Звуки, доносящиеся из моего заполненного рта сливались с нежными вздохами Матвея, который осмелился добраться своими руками до моей головы, надавливая сильнее. Так ему хватило всего несколько минут, когда я губами ощутил быструю пульсацию. — Ого, тебя так… Много. — Я снял с него презерватив, показывая ему результат своих трудов. Он закрыл руками лицо, смущаясь в тысячный раз, а его грудь подрагивала от сердца, которое продолжало бешено колотиться. — Ты такой замечательный, Матвей. — Я поцеловал его в нос, продолжая шептать: — Такой красивый, такой нежный... — Я начал целовать его уже в щеки. — Такой горячий... — И завершил поцелуем в губы. Он окончательно убрал руки со своего лица и принялся гладить ими по моей шее. — Спасибо, — произнес Матвей одними губами.
