Позабытые Боги

Нацумэ слышит голоса. Оборачивается, вглядывается в углы, истерично метает взгляд из стороны в сторону — не видит. Шепот продолжает раздаваться в голове. Никуда не деться. Такаши пытается встать, подойти к двери и закричать, моля о помощи, но сил хватает лишь на то, чтобы завернуться в одеяло и прижаться спиной к холодной спинке кровати. Здесь спать жутко неудобно, но жаловаться страшнее, ведь он уже доставил слишком много неприятностей своим близким, — так сказал даже несчастный ёкай, который приходил совсем недавно. Как, в прочем, и все остальные. Я вижу, — на стене кривая надпись, сделанная старым потёртым карандашом. Рядом — ещё одна, и ещё. Никто не верит, — Такаши опускается на холодный пол, выложенный из белых плит, и оставляет иероглифы, надеясь, что в этот раз ничего не спутал. Нацумэ не знает многого, остальное — не помнит, просто в один момент вся жизнь начала исчезать. Врачи говорят, что в большинстве случаев всё можно исправить, только его организм словно нарочно сопротивляется таблеткам и терапиям, — хотя, если честно, он не уверен, что это и вправду было, как и плачущие родители, которые умоляли Бога прекратить все эти мучения. Нацумэ вроде как недавно исполнилось шестнадцать, Нацумэ чем-то болен и Нацумэ безумно страшно. Его навещали в последний раз довольно давно, а медсестра всё время повторяет, что с родителями что-то случилось, хотя Такаши упорно продолжает думать, что ему кажется. Это место пугает еще сильнее, потому что всё здесь белое, а он теперь ненавидит этот цвет. Его дом светло-желтый, с коричневой крышей, а обои в комнате — голубые. Это место совсем непохоже на дом, — тоже затерялось где-то на стене среди прочих неразборчивых слов. Нацумэ ощущает прикосновение к оголенной лодыжке, быстро прячет ногу под покрывало, обнимает колени и пытается унять дрожь. Дверь открывается со скрипом. — Матоба-сан, а ты — настоящий? И смеется.