Властелин мира

In manibus fortuna

      Лорд Волдеморт носил уродливую маску. Страх, изумление, слепую преданность идеалам, раболепие перед властелином мира, господином, который может буквально всё - вот, что вызывала эта маска у Пожирателей. Эта маска наглядно демонстрировала, как мало осталось в Тёмном Лорде человеческого, как мало он это человеческое ценил, как много отдал магии, как далеко продвинулся в изучении таких областей, о которых большинство и не слышало.       Том был другим. Он весь был жаждой знаний, новизны, могущества. Он весь был жаждой. Он не отдавал себя магии, он подчинял её себе, находил ей новые применения, буквально выплетал её так, как ему было нужно. Теперь он мог себе это позволить, после стольких лет работы и жертв, после Волдеморта - теперь он мог многое, гораздо больше, чем другие, даже с разбитой душой.       Ещё у обоих были дурные привычки. Оба любили показывать свою абсолютную силу, ломать противника. Оба брали своё любой ценой. Оба впитывали знания и использовали самое сложное волшебство так, как другие колдовали Люмос. Лорд Волдеморт любил убивать своих врагов лично и показательно. Том любил создавать стратегию и действовать точно и победительно.       Все видели Тёмного Лорда. Том же открылся только Гермионе.       Она знала его повседневные повадки. Знала, что он может читать при плохом свете до тех пор, пока различает буквы. Что станет писать на полях старых редких фолиантов. Что будет игнорировать отдых, если найдёт что-то, по-настоящему стоящее его внимания. Она знала, что любит эту его увлечённость.       Гладкая ткань простыней с его стороны успела остыть, но хранила острый будоражащий запах, колыхнувшийся навстречу Гермионе, когда она повела рукой, устраиваясь поудобнее под одеялом. Том привычно курил в распахнутое окно.       Обширный парк медленно выцветал, становясь мутно серым, как чернила, в которые по капле вливают воду. Туман клубился у самой земли, царила тишина. Рассвет ещё и не думал приходить.       Горький приятный запах сигарет частично долетал до постели и Гермиона вдохнула его глубже, рассматривая фигуру у окна. Том был очень высок и почти по-мальчишечьи худ, но теперь, когда он стоял в одних пижамных штанах, заметна была развитая мускулатура. Спина оставалась, как и обычно, бескомпромиссно прямой, угловатые позвонки образовывали идеальный ряд.       Могущество Тома, в отличие от ледяной силы Волдеморта, заполняло всё помещение, обволакивало, притягивало. Оно бывало колким, бывало скучающим, словно магия втягивала в себя настроение Тома. Но сегодня присутствие Тома ощущалось особенно явно - казалось, вокруг него образовалось электрическое поле.       — Что на этот раз?       Голос у Гермионы со сна был чуть хрипловат. Девушка села в постели и поправила копну волос, убирая за спину. Ей не было нужды уточнять вопрос - разумеется, она спрашивала о причине, по которой Том ушёл от неё среди ночи.       —Долохов. Идиот.       — Я тебе это всегда говорила, — девушка недовольно нахмурилась, прибавляя к “счёту” нелюбимого Пожирателя ещё и этот случай. — Так что на этот раз?       — Самовольная вылазка, — она буквально слышала, как Том презрительно скривился. — Пошёл учить молодежь. Сама знаешь, как я к этому отношусь.       — Идиот, — констатировала Гермиона. Долохова она не жалела, заслужил.       Она вылезла из постели, чуть поёжившись от утреннего холода, и накинула халат. Подошла к Тому и положила ладони ему на спину. Подалась вперёд и поцеловала ложбинку между лопатками. Услышала, как выдохнул Том, и почувствовала головокружительный запах - его собственный аромат и запах сигаретного дыма. Ладонями скользнула по рёбрам и прижалась всем телом.       Они простояли в тишине несколько минут, чернильное пятно парка начало светлеть более явно.       — А это что? — снова спросила Гермиона.       Повела ладонью по его руке и раскрыла ладонь. От предплечья к запястью вели дорожки почти заживших порезов, ладонь была вся в крови.       — Эксперимент.       Вторая рука, левая, с сигаретой, выглядела так же.       — Удался?       — Удался.       Гермиона вышла из-за спины Тома, поднимая его правую руку к глазам, рассматривая бледное предплечье. Она ошиблась, это не были порезы, скорее руны или какие-то символы, которых она никогда не видела. Явно ритуал. Такое нельзя заживлять сразу после, да и вообще заживлять что-то на себе не лучшая мысль.       Гермиона подняла голову, встречаясь с заинтересованным взглядом Тома. Не разрывая зрительного контакта поднесла запястье и поцеловала порезанную кожу, повела цепочку поцелуев, заживляя раны одним прикосновением.       — Ты быстро учишься, — заметил Том и в глубине его глаз она увидела восхищение - не ждал, что она освоит эту магию так скоро.       — Благодаря тебе, — Гермиона лукаво улыбнулась, не сдерживая самодовольства. — Что это был за эксперимент?       Он повернулся к ней всем корпусом, демонстрируя сходные символы на груди.       Что это, вызов? Призыв попытаться понять самой? Гермиона была согласна.       Провела пальцами вдоль рун, по самим рунам, кончиками пальцев нащупывая то самое поле, которое чувствовала с самого начала. Том молчал, следя за ней.       Гермиона решила действовать иначе. Припала губами к его груди, зацеловывая раны, чувствуя вкус его крови и магии, которая, кажется, стала объёмнее, шире, сильнее. Том рвано выдохнул и через мгновение его ладонь оказалась в её волосах, мужчина притягивал Гермиону ближе и она с готовностью подчинялась, прижимаясь к нему, целуя снова и снова, с большим жаром.       Но терять голову было рано. Она осторожно попробовала на вкус и другую, очень тёмную магию. А это что?       — Зачем чары иллюзии? — спросила Гермиона в перерыве между поцелуями.       Том потянул её голову вверх, заставляя посмотреть ему в лицо, и улыбнулся краем губ, явно поощряя за внимательность.       — Сними их, — почти приказ, Том словно стал ещё выше.       Гермиона послушно кивнула и, чуть нахмурившись, воспроизвела в голове формулу заклинания. Пара мгновений - и контуры фигуры Тома потекли, опадая. Кожа приобрела чуть более живой оттенок, с лица исчезла восковая змеиная маска.       Гермиона застыла с чуть приоткрытым ртом, по-прежнему в его объятиях. Перед ней стоял Том, её Том, но теперь он выглядел как мужчина лет сорока, потрясающе красивый, темноволосый и темноглазый, с высокими арками бровей, острыми скулами… Том, такой, каким он должен был быть. Но как?       — Я собрал крестражи, — тихо, вкрадчиво сказал Том. Его явно забавляла её реакция. — Я собрал их, слышишь? Теперь всё будет иначе.       Гермиона подумала, что, наверное, в этот момент ей бы следовало опуститься на колени перед ним. Его магия окутывала её, сладко дурманила, чуть покалывала её кожу. Том собрал свою душу, значит ему теперь подвластно всё. Ни у кого в целом мире нет столько сил и никогда не будет.       — Том, — восторженно выдохнула она.       Перед ней стоял властелин мира.