Корона
29 ноября 2017 г., 19:04
"But I needed one more touch Another taste of heavenly rush And I believe, I believe it So oh oh oh Who's side am I on? Who's side am I?" Florence And The Machine – Breath Of Life
В день эпохальной свадьбы Гермиона стояла рядом с Томом, наблюдая за клубящейся толпой в одном из торжественных залов Министерства Магии. Собрались все, кто только мог собраться. Чистокровные магии вышагивали павлинами, посматривая на Гарри со снисхождением, великодушно прощая ему грязную кровь матери и заблуждения молодости, которым единственной причиной являлся Дамблдор. Бывшие соратники Героя выглядели тихими и задумчивыми, но живыми и здоровыми. На Гермиону же все собравшиеся смотрели искоса, как будто прямой взгляд на неё мог убить или по крайней мере ослепить. Ей было всё равно, особенно после долгого утра в объятиях Тома, а потом целого дня в плену у мастеров Твилфитта и Таттинга, парикмахеров и Мерлин знает кого ещё. Теперь Гермиона, одетая в пурпурную мантию, в пару к более тёмной мантии Тома, стояла на почётном месте рядом с Тёмным Лордом и наблюдала за своим лучшим другом, дающим брачные обеты слизеринке. Всё было пышно, но изящно - много цветов, много серебра, много улыбок. Посвежевшая и даже похорошевшая Пэнси, гордый сосредоточенный Гарри. Милостиво улыбающийся Том с ней самой под руку. Министр Магии Пий Тикнесс соединил молодых и предложил Гарри поцеловать невесту. Зал взорвался аплодисментами и яркими искрами из палочек. Мистер и миссис Поттер пошли по проходу и Том с Гермионой первыми шагнули следом. Возможно, на них было направлено больше взглядов, чем на самих виновников торжества. Это было уже привычно. Весь известный мир перевернулся, осыпался цветными стекляшками, и на его месте вырастал новый мир. Мир магии и силы, не крови. Грязнокровка Грейнджер стала спутницей Тёмного Лорда и каждому, кто посмел бы сказать что-то о её крови, магией было бы доказано, что косные убеждения замшелых чистокровок безнадёжно устарели. Война окончена, началось строение нового мира. Все знали, кто правит этим новым миром, кто главенствует в Министерстве Магии. Величайший маг Британии устроил свадьбу своего бывшего врага и дочери своего сторонника, скрепляя этим великий мир. Это было только начало. Том склонил свою красивую голову к Гермионе, улыбаясь уголками губ, и, казалось, всё вокруг них замерло, люди затаили дыхание, чтобы услышать хотя бы эхо его слов. – Великолепный праздник, – достаточно громко, чтобы это было услышано. – Благодарю, милорд, – улыбнулась Гермиона. – Мне приятно, что вы оценили мою работу. Она знала, что Том рассмеялся бы в ответ на это, но Тёмный Лорд только одобрительно кивнул, уводя её дальше, медленно и внушительно проводя мимо рядов самых знатных и богатых волшебников Британии, словно демонстрируя её, требуя хорошо её запомнить, для собственного же блага. Под их ногами на тёмно-красной дорожке лежали нежные лепестки белых цветов. За мантией Гермионы хвостом извивался шлейф, тяжёлый, заставляющий других держаться на расстоянии. Высокое общество пригласили в банкетный зал. В свете многочисленных свечей, отражённых зеркалами на стенах, сверкала парча мантии Пэнси, украшения на гостях, улыбки и блики на бокалах. Мерцало кольцо на пальце у Гермионы, темнели её глаза, мерцала тонкая диадема в её причёске - утренний подарок Тома. Гермиона не сомневалась, уже сегодня вечером побегут сплетни о том, что властелин Британии короновал её. Словно ей нужна была корона. Словно корона нужна была ему. Гермиона встретилась глазами с Гарри и улыбнулась. Тот, впервые за долгое время, ответил ей, и его улыбка была тёплой, такой же, какой Гермиона её помнила в школе. Их теперь разделяло нечто гораздо большее, чем этот стол, но Гермиона по-прежнему любила его, он по-прежнему был частью того пути, что привёл её к ней самой, к Тому. – Поздравляю, Поттер, – Том поднял бокал, салютуя молодожёнам. – Можешь быть уверен, я позабочусь о твоём счастье, – он тонко улыбнулся, глядя на Гарри, который весь подобрался, но молчал. – Пэнси, я жду, что ты станешь достойной миссис Поттер. Древний магический род должен быть продолжен. Новоявленная миссис Поттер подобострастно склонила голову и послала восторженную, в меру смущённую улыбку. Гости подняли бокалы, и Том легко коснулся бокала Гермионы своим. – Поздравляю, – улыбнулась Гермиона. Посыпались поздравления и пожелания со всех сторон. Гарри залился болезненным румянцем, не зная, как реагировать на такое проявление участия, где во всём этом искренность, а где - издевательства. Гермиона повернулась к Тому, снова касаясь его бокала своим. – За новый мир, – прошептала она, обращаясь только к нему. – За нас, – согласился Том, склоняясь к ней, обдавая открытые плечи дыханием. Тогда, в прошлой жизни, ещё летом, Гермиону схватили егеря. Слава Мерлину, она успела обезопасить родителей. Тогда её отдали Малфоям, а у тех так удачно гостила Белатрикс… Гермиона лежала на мраморе роскошного пола в одном из самых красивых особняков магической Британии, а безумная Белла сидела верхом на ней, как демоница, смеялась, визжала и требовала ответов. Тогда Гермиона впервые услышала высокий холодный голос и короткий приказ: «Оставь!». Белла не подчинилась, опешила, попыталась возразить, и в следующий миг поток ледяной колкой магии буквально снёс Беллу с Гермионы, а саму героиню необъявленной войны вздёрнул вверх. Тёмный Лорд, окатив ледяным взглядом, приказал домовику забрать её, как какую-то тряпку. Так Гермиона познакомилась с Лордом Волдемортом. Сейчас, месяцы спустя, она сидела рядом с Томом и слушала цветистую речь Пия. Том накрыл её ладонь своей, прямо на столе, и она ответила на пожатие. Скрывать было нечего. Гермиона окинула Министра беглым взглядом и отвернулась, рассматривая других гостей. Она знала, что убедила Тома отправить Пия куда подальше - он своё сделал, не хватало ещё, чтобы на заре нового мира такой стоял у руля. У них есть варианты получше. Волдеморт был страшен. У него не было носа, кожа отдавала синевой, а глаза горели красным. Таким же красным, как её кровь, тёкшая из раны на предплечье. Белла собиралась поразвлечься и написать на грязнокровке слово «грязнокровка». Белла не пережила захват Министерства и Гермионе очень хотелось бы найти и поблагодарить того, кто её прикончил, но никто бы не сознался в этом теперь. Волдеморт был страшен и зол, он выбил из Гермионы всё, что она знала - не размениваясь на пытки, сразу атаковав её незащищённый мозг. Волдеморт первым делом собрал все свои крестражи в одном месте. А Пожиратели упустили Гарри - сначала в небе, потом на свадьбе Билла и Флёр, потом потеряли где-то на просторах Британии. И тогда Волдеморт взял Гермиону в оборот, заставляя вместе с ним искать ненавистного Поттера. Но Гарри скрывался, и весьма успешно. В доме на Гриммо его не было. Неделя, когда они искали Гарри, кончилась громким скандалом, в итоге которого Волдеморт прижимал её лицом к столешнице и зло шептал что-то в ухо. Она не помнит что - кровь тогда шумела в ушах и собственные рыдания были громче атомного взрыва. Она не помнит, что он шептал, но помнит, что это был так страшно, что её разбушевавшаяся магия, готовая к выбросу, замёрзла, съёжилась и забилась подальше. Он запер её в том же доме на Гриммо. Она плакала и истерила. Жалела себя, жалела Гарри и Рона. Ненавидела всё и вся, проклинала Лорда. Через неделю, когда сил орать и выть не оставалось, в её комнату явился его собственный домовик и аппарировал её в особняк Риддлов, где она снова оказалась заперта. Ещё одна неделя прошла, прежде чем он сам пришёл к ней и оставил на столе стопу книг и пергаментов, писчие принадлежности. Приказал читать и ушёл. Она бесилась. Думала, что ненавидит его, презирает, но потом пришлось признать - она ненавидит себя. За то, что она, такая умная и разумная, покорилась грубой силе. Не физической или магической - в конце концов, Тёмный Лорд был могущественным тёмным магом уже полвека, не ей с ним тягаться. Дело было другом, в том, что у него вместо хребта был титановый стержень, и этому она не могла противопоставить ничего. И такого человека нельзя презирать. Можно бояться, ненавидеть, восхищаться - не презирать. Он мог перешибить её, не сильно напрягаясь, мог сломать в любом из возможных смыслов, но не стал. Почему? Этот вопрос она задала ему, едва он появился в её комнате. – Почему вы не убъёте меня? – А зачем мне тебя убивать, Гермиона Грейнджер? Она тогда не нашла, что сказать. Ей казалось, что ответ очевиден - она его враг, подруга Гарри Поттера. Но была ли она, мелкая и глупая, в действительности его врагом? – Оставь это. Я знаю всё, что тебе известно о Поттере и Ордене. Теперь скажи мне, что думаешь лично ты, – и он указал на стопку книг. О, она прочла их все. Ей было, что сказать. И что спросить тоже. Теперь Гарри под насмешливым взглядом Тома выбирался из-за стола, подавал руку Пэнси и вёл её в танце. Со времён Турнира он не слишком улучшил свои умения, но его жена вполне оказалась готова к такому повороту событий - она перехватила инициативу и спасла свою прекрасную мантию. И Гарри тоже. Гермиона смотрит и улыбается. Она впервые увидела Тома в тот день, когда сдался Аврорат - та часть, которую увёл за собой Кингсли. Она сначала увидела совершенно безумные глаза, громкий хохот, мантию в крови и горящий, вскрывающий грудную клетку взгляд. Он влетел в её комнату тёмной бурей и остановился в дверях. Смотрел сверху вниз и молчал, резко оборвав свой смех. – Мир изменился, Гермиона. Аврорат и Орден пали. Она ненавидела, когда он называл её по имени, а он делал это всё чаще. Гермиона дёрнулась, вскинулась, не желая верить в его слова, но тут же оказалась в руках Тома. Она вырывалась, а он держал её за плечи и пробивал насквозь взглядом. – Всё будет иначе, Гермиона Грейнджер. Перестань сопротивляться. Когда Том ведёт танцевать Гермиону, вокруг образуется свободное пространство. Её пурпурная мантия летит, камни диадемы ловят свет и множат его, выстреливают мерцающими лучами во все стороны, ослепляя, заставляя отдать всё внимание. Том кружит Гермиону, и она улыбается, глядя ему в лицо, любуясь. Он в ответ приподнимает кончики красиво очерченных тонких губ и держит её крепко, близко. Горячо. Она снова спрашивает, почему он не убил её. Том - уже Том - закрыл книгу и провёл пальцем по губе, как будто раздумывая, отвечать или нет. А может и раздумывая. Ей сложно понять. – Ты доставляла мне много хлопот уже долгое время. Больше, чем Поттер. Почему бы не дать тебе ещё немного этого времени? Мне стало интересно обучить тебя. Считай, что ты моё великое делание, Гермиона. Я хочу сделать из железа золото высшей пробы. Она чувствовала смущение и опасение. И жгучий интерес. – И на что же пойдёт это золото? На монеты для твоей империи? – Посмотрим, – его смех был высоким и гулким, постепенно становился приятным, как и запах его Мордредовых сигарет. – Может, на монеты. А может, на корону. Зависит от того, что у нас с тобой выйдет. И смотрит так темно, что Гермиона вспыхивает. Она знала этот взгляд, видела в зеркале у самой себя каждый раз после его визитов. Она спрашивает - он отвечает. Или наоборот. Она, наконец, начинала различать в чём суть его войны, нащупала тонкую нить понимания и потихоньку за неё тянула. Оказалось, мир не чёрно-белый. – У тебя в комнате целый Тёмный Лорд, задавай хорошие вопросы, те, которые ты хотела задать с самого начала, – он достал из портсигара сигарету. Гермиона невольно приготовилась вдохнуть привычный запах и понадеялась, что он не заметит. – Спроси меня, зачем я делаю то, что делаю? Как? Чего хочу добиться? Не трать наше с тобой время. – Так чего ты хочешь? И он снова смеялся и кончик белой сигареты окрасился красным огнём. – Хочу, чтобы маги жили с магами. Так правильно. – Но маглорожденные всегда рождались, – вскидывается Гермиона. Она поднялась и начала ходить из конца в конец комнаты, пытаясь спрятать от него глаза, не видеть этот обжигающий взгляд, не показать свой, точно такой же. – Статистика это демонстрирует. – Что я только что сказал? – он выдыхает дым прямо в комнату и не сводит с неё глаз, она чувствует кожей. – Маги должны жить с магами. Разве из этого следует, что нужно убивать каких-то из этих магов? – Но… – она остановилась, но не повернулась. – Но Пожиратели?.. Она слышала, как он встаёт с кресла и подходит к ней, становится позади. Его дыхание на её волосах. – На войне, как на войне, Гермиона. И на войну ведут используя лозунги и обещая исполнение желаний. На войну не ведут показывая статистику и научные выкладки. Она замерла, перестала на несколько секунд дышать. Это чистопородный Макиавеллизм. И нарциссизм в нём есть, много. И уж психопатия точно. Полное собрание тёмной триады. В Тёмном Лорде. Было бы смешно, если бы не было так интересно его понять. – Так чего же ты хочешь? – Власти, – он выдохнул ей это в самое ухо и она вздрогнула, и поняла, что отчаянно надеется почувствовать на себе его руки, но этого не происходит. – Власти магии и силы. Когда праздник закончился, небо уже начинало набухать рассветом. Гарри и Пэнси отправились в приготовленную для них комнату, Том даже не скрывал усмешки. – Кто бы знал, что этого буйного можно укротить простой девчонкой. Гермиона усмехнулась в ответ и потянула его прочь. У них есть своя спальня, и не так уж и проста Пэнси. Станешь тут сложной, когда тебя лишили всего и планируют отдать в жёны арестанту, бывшему врагу. Ну и молодец. – Это всё твоё разумное руководство, – протянула Гермиона, останавливаясь посреди их спальни, ожидая, когда Том закроет дверь. – Ну, и моё положительное влияние, не без этого. Том рассмеялся в ответ и медленно подошёл к Гермионе. Очертил пальцами линию скул и подбородка, повёл пальцами вдоль низкого выреза мантии и зашёл за спину, расстёгивая крючки. – Горе тому, кто сомневается в тебе, Гермиона. – А есть те, кто сомневается? – притворно удивляется Гермиона. – Не ставят ли они этим под сомнение и твой выбор? Последним, кто осмелился бросить слово против Гермионы, был Амикус Кэроу. Грязнокровке-де не место среди Пожирателей в доме Тёмного Лорда. Тёмный Лорд молчал целую минуту. А потом поставил их друг против друга. Гермиона не постеснялась использовать всё, что знала, в том числе всё то, чему научил её Том. А потом назвала Амикуса позором магии и ушла. В тот же день она снова спросила у Тома, почему. Почему он не убъёт её, почему покровительствует ей. – Ты особенная, – был ответ. – Нет, не думаю, что есть такие самоубийцы, – Том медленно потянул её мантию вниз, зацепляя и бельё, оставляя на ней только украшения - кольцо, серьги и диадему - разворачивая к себе, рассматривая. – А если бы и были, какое тебе дело. Гермиона повела плечами, выпрямляясь, подставляясь под ласкающие ладони и протягивая руки к его мантии. Его взгляд был предупреждением в той же степени, что и вызовом. И то, и другое Гермиона всегда принимала с готовностью – Никакого. Ведь новая Британия принадлежит тебе, – она улыбнулась и всем телом прижалась к нему, понижая голос. – И мне. Том рассмеялся и, сбросив одежду, толкнул Гермиону на кровать, нависая над ней. От его тяжести, близости его дыхания, горячего желания в крови у девушки кружилась голова, но у неё оставался ещё один вопрос. – Великое делание, Том, – тихо сказала она. – Что из меня получилось? Том замер на пару мгновений, потом приподнялся, заглядывая ей в глаза, одновременно насмешливо и гордо. – А ты как думаешь? – Эликсир жизни? Он рассмеялся и коротко, жадно поцеловал. – И это тоже. – Тоже? – лукаво улыбнулась Гермиона. – Так что насчёт золота? – Из него вышла корона для королевы. Магическая Британия принадлежит мне и тебе. Это было приглашение встать возле него с полным правом, и он знал, что она его примет. Это было признание её исключительности. Это было обещание власти, знаний, всего нового. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя широкую победную улыбку. Она получила всё, о чём никогда не могла бы подумать. И это было великолепно. Первый луч солнца, ворвавшись в окно, жадно коснулся диадемы в неразобранной причёске девушки, но Гермиона и Том его проигнорировали. Им было, чем заняться.
