Новый мир Тома
29 ноября 2017 г., 19:03
"The time will come When you will have to rise Above the best and prove yourself Your spirit never dies. Farewell, I've gone to take my throne above But don't weep for me cause this will be The labor of my love." Imagine Dragons – Warriors
Гарри был очарователен. Такой собранный, обеспокоенный, такой трогательно-героический рядом с Пэнси Паркинсон. Гермиона не знала, что Паркинсон сказала Гарри, но могла предположить по его рассказам и собственным наблюдениям. Мопсиха, не будь дурой, разыграла жертву, как только хорошенько присмотрелась к объекту матримониальных планов Тёмного Лорда. Она гениально изображала несправедливо лишённую всего девицу в беде, единственной надеждой которой оказался её жених, навязанный ей против воли, но и против же воли ей симпатичный, такая же, как и она сама, жертва обстоятельств, но ведь он настоящий мужчина и вообще… В общем, дурой Паркинсон однозначно не была, чему самое прямое подтверждение Гарри: то, как бережно он поддерживает свою невесту за локоток, как внимательно слушает, склоняя к ней голову. Гермиона не знала, то ли это Пэнси такая восхитительная актриса, то ли это Гарри обладает каким-то особым шармом, но будущая миссис Поттер выказывала все признаки довольства своей судьбой. Она позволяла касаться себя, сама становилась близко к Гарри и заглядывала в глаза таким тягучим и одновременно трепетным взглядом, что Гермионе порой даже становилось стыдно за то, что она это видит - так это всё было интимно. Конечно, Гермиона не проводила свои дни в попытках пошпионить за этой парочкой, да только они постоянно попадались на глаза. Наблюдать за развитием событий было довольно интересно и, что уж там, очень любопытно. Гермиона, так уж сложилось, сейчас занималась в основном обустройством особняка в Литтл-Хэнглтоне, так что вся картина расцветала прямо перед ней. Гарри привычно носил супергеройскую мантию, разбирался, кто он и где в этом новом мире, и неуклюже избегал Гермиону, подбирающую занавеси в парадную столовую. Паркинсон старательно строила пьедестал для героя, который теперь стал её собственностью, и регулярно перекидывалась с Гермионой парой-тройкой вопросов о том-сём, совала курносый нос в ворохи образцов обоев и исподволь вызнавала что-нибудь то о Гарри, то о Лорде. Забини виртуозно лавировал между Долоховым и Ноттом, которые оба становились день ото дня всё дурнее, стихая только при Гермионе. Нотт мрачнел с каждым днём и всё норовил почаще оказываться в поместье Лорда, а не в своём доме, развлекая молодую невесту и стареющего отца. Распутать этот клубок не составляло большого труда, но наблюдать не наскучивало. Гермиона, разумеется, не стала в одночасье сплетницей или, Мерлин упаси, вуайеристкой, но то, что творилось в её доме, было важно. Том закончил войну, и теперь на их глазах рождался новый мир. Волнующе было оказаться к этому причастной. – Что скажешь? – спросила Паркинсон, демонстрируя великолепную серебряную мантию из парчи, почти совсем готовую. – Мне кажется, смотрится отлично. Гермиона задумчиво кивнула. Пэнси сочла нужным попросить её присутствовать при подгонке свадебной мантии, и Гермиона не отказалась. Строить новый мир нужно было с самого простого - с фундамента, с людей. Так что теперь одна из гостиных дома превратилась в филиал Твилфитт и Таттинг, в целом ворохе тканей кружилась ожившая Пэнси, увлекая за собой Трейси Дэвис и Асторию Гринграсс - своих подружек. – Восхитительно! – довольно возгласил тощий и вертлявый Твилфитт. – Вы просто картинка! А по вороту пустим ещё один ряд жемчуга, что скажете? – Тогда подружек невесты тоже украсим жемчугом, – вторил ему кругленький Таттинг. – Я думаю им подойдёт розовый, вот этот. Он продемонстрировал девушкам шкатулку с мелкими жемчужинами и приложил их на отрез нежного шёлка. Такого цвета были розы, которые мистер Грейнджер подарил миссис Грейнджер в их годовщину, последний праздник, который Гермиона отмечала с родителями. Трейси и Астория обе были тонкие блондинки, и им этот цвет подошёл идеально, они довольно улыбались, крутясь в руках мастериц, выполняющих подгонку. – Ваша мантия уже готова, – любезно улыбнулся Гермионе Таттинг. – Милорд просил вас ни о чём не беспокоиться. Уверяю, вы будете более, чем довольны. Гермиона улыбнулась мастеру. То, как он откровенно лебезил перед ней, больше не отталкивало Гермиону, этот хотя бы был искренен, в отличие от очень многих, особенно бывших Пожирателей. Новая реальность для некоторых была слишком уж новой. – Благодарю вас, мастера, – она кивнула и Твилфитту. – Я уже имела возможность убедиться в вашем великолепном вкусе и вполне доверяюсь милорду. Девушки коротко переглянулись, наверняка гадая, когда это она успела. Конечно, ведь считалось, что Твилфитт и Таттинг не обсуживают отребье. На самом деле, уважаемые мастера работали со всеми, кто готов был платить, и раньше это были лишь чистокровные маги. Теперь же Гермиона оказалась на вершине, и эти двое сами предложили свои услуги. – Не лучше ли оставить мантию и украсить жемчугом волосы? – предположила Гермиона. Вернулись к Паркинсон и её подружкам. Гермиона поймала себя на мысли о том, что улыбается - так заразительна и упоительна была вся эта возня с тканями, фасонами и украшениями, так приятно было участвовать в подготовке к первому значимому празднику обновлённого Магического Мира. Свадьба самой Гермионы прошла тихо. В отличие от свадьбы Гарри и Пэнси, это не было символом для всех магов Британии, поэтому не было никакой театральной постановки с торжеством на сотни человек. Гермиона какое-то время брыкалась и не хотела никакой свадьбы, но, в конце концов, Том убедил её в необходимости этого шага, и теперь её безымянный палец украшало тонкое золотое кольцо. Ничего иного Гермионе и не нужно было - она и так полностью принадлежала Тому. Добровольно и свято, до глубин души. И эта зависимость казалась ей до странности нормальной, она словно бы делала Гермиону только сильнее. Девушка прошлась по комнате, склоняясь над образцами тканей. Том уже выбрал что-то для неё и даже заказал мантию, но это не значит, что Гермиона не может присмотреть себе что-то ещё. Будущая свадьба станет лишь первой в череде значимых событий нового мира, и Гермиона должна будет присутствовать на них. И она рассчитывала получить от этого всё возможное удовольствие. Когда несколько месяцев назад Гермиона оказалась на полу Малфой-мэнора, обездвиженная, распятая под Беллатрикс Лестрейндж, она проклинала себя за нерасторопность, за то, что позорно попалась егерям, за то, что не аппарировала в Нору сразу же, как только стёрла память родителям, а поддалась сентиментальности и осталась «попрощаться» с родным домом и городком и попросту проглядела опасность. Она не знала, чем это кончится для глупой девчонки, наивной и до смешного верящей в то, что звание умнейшей ведьмы её поколения хоть что-то значит в большом мире, где важны не знания, а умение выживать. Она тогда многого не знала, зато голова была полна догм, и всё чётко делилось на чёрное и белое. Когда её бросили на мрамор пола, она больно ударилась этой самой головой, и тогда всё смешалось, и было так больно и обидно от того, что всё кончено. Оказалось, её жизнь только начинается. Твилфитт и Таттинг, наконец, всё записали и откланялись, собирая своих ассистентов и образы тканей, каталоги и инструменты. Пэнси и её подруги дружно рухнули в кресла, продолжая обсуждать свои наряды и детали предстоящей церемонии. Гермиона щёлкнула пальцами, вызывая домового эльфа. – Принеси леди чай, им нужно подкрепиться, – приказала она и повернулась к девушкам. – Не возражаете, если я вас оставлю? – Нет-нет, – глаза Пэнси словно светились, и она даже стала симпатичной. – Спасибо тебе за помощь. – Отдыхайте. Завтра важный день. Гермиона вышла в коридор, прохладный в сравнении с комнатой, и медленно пошла в направлении спальни. Интересно, что Том приготовил для неё такого, что Твилфитт и Таттинг молчали и загадочно закатывали глаза, обещая, что ей понравится? Она узнает только, когда ей принесут мантию в день свадьбы. Том любил щекотать её любопытство. Он быстро понял, что её это задевает и ей это нравится. Он вообще всё про неё быстро понял. Пока Гермиона разгадывала загадку Тёмного Лорда, он разгадывал её - находил тонкие рычажки воздействия, разбирал, как она думает. Забавно, что основой той химии, которая в один день бросила их друг на друга, оказалась борьба их умов - кто первый, кто убедительнее, кто логичнее, кто терпеливее. Прежде, чем Гермиона полюбила Тома, она его поняла. Разобралась, наконец, в тех казавшихся дикими мотивах, которые привели его к тому, чем он стал. И тогда она приняла его. Полностью. Всё, чем он был, всё, что он сделал, всё, к чему он стремился. И это полное принятие открыло ей другого человека в нём. И в ней самой. Гермиона не знала, когда она стала тем, чем стала. Том говорил, что она просто стала собой, что ей всегда суждено было быть такой. В отличие от Тома, она не верила в судьбу, но зато она беззаветно верила в него. Она верила в него, потому что поняла ход его мыслей и, взглянув на всё, что он сделал и что собирался сделать, увидела новый мир. Она доверилась ему, слушая его объяснения, эхом отзванивающие её собственные мысли. Она не знала, когда она стала собой, но знала, что это он сделал с ней. Она проходила по коридорам дома, который теперь по праву называла своим. Она мимолётно, почти машинально, отмечала, что сделано и что предстоит сделать в реставрации старого гнезда Риддлов. Дом был готов принять самых важных гостей завтрашней свадьбы и, конечно, самих молодожёнов. Гарри пока не спешили освобождать из-под чуткого надзора Лорда и Гермионы, так что Поттеры будут жить тут, во всяком случае первое время. Гермиона вошла в спальню и сразу почувствовала, как по ногам потянулся холодок из открытого окна, вдохнула запах сигаретного табака, оседающий под языком. Гермиона закрыла дверь, а Том отвернулся от окна, щелчком пальцев отправляя куда-то в парк сигарету. – Как успехи? Гермионе нравилась эта подготовка, но она уже устала. Следовало организовать большое торжество, при этом никого не обидеть и не разозлить, а обеспечить всех - и победителей, и побеждённых - поводом для радости и веселья. И при этом самой остаться на высоте. Она не провалится. – Это будет красивая церемония. Гермиона, не скрываясь, рассматривала Тома, понимая, что хочет его до истерики. Она прижалась спиной к двери и откинула голову, встречая такой же тёмный взгляд с противоположной стороны комнаты. Она чувствовала магию Тома, тяжёлую, как сам Том, яркую, дурманящую. Она хотела, чтобы он сделал первый шаг на этот раз. Том знал эту игру, и она была одной из его любимых. Он красиво склонил голову на бок и побарабанил кончиком пальца по верхней губе. Словно о чём-то раздумывал, словно решал судьбу мира. Гермиона ждала. – Ты не хочешь узнать, в чём ты будешь на этой свадьбе? В чём угодно, лишь бы он потом это с неё снял. Это он тоже знал. – Я ведь всё равно узнаю, – легкомысленно улыбнулась Гермиона. – К тому же, я люблю сюрпризы. – Как сильно ты их любишь? Том сделал шаг. Один шаг вперёд, но он его сделал. Он всего лишь перестал опираться на подоконник, но Гермиона уже рассматривала это как победу. Сегодня он готов был играть, как ей хочется. По крайней мере, какое-то время. – Наверное, это зависит от случая, – она нарочито облизнула губы и вздохнула. – Ты имеешь в виду что-то конкретное? В новом мире у новой Гермионы иногда срывались тормоза. И она сама весьма свободно их игнорировала. Могла себе позволить. – А ты? – он рассмеялся. – Мне казалось, ты думаешь о чём-то определённом. – О чём я только не думаю, ты же знаешь, у меня полная голова всяких мыслей. Наверное, мне нужно отдохнуть после всех этих дел со свадьбой. Он снова рассмеялся и шагнул вперёд. У Гермионы едва не подкосились колени от возбуждения. Он до неё даже не дотронулся и вообще формально ничего такого не происходило, да только желание Гермионы, однажды проснувшись, требовало своего. – И всё же? – и всё же отвлечься нужно было, похоже, им обоим. Он подошёл совсем близко. Очень медленно приблизился, как будто гулял, и остановился на расстоянии нескольких шагов. – Я очень люблю сюрпризы, – Гермиона, как и он совсем недавно, наклонила голову на бок. – Приятные, конечно. А ты любишь? – Обожаю, – легко бросил Том и… Развернулся, снова отходя к окну. – Приятные, конечно. Гермиона едва не застонала вслух. Впрочем, кто тут у нас любит сюрпризы? Она запечатала дверь заклинанием и тихонько потянула застёжки на мантии. Ткань прошелестела, падая, и Том обернулся ровно в тот момент, когда Гермиона сделала шаг, выходя из вороха материи на полу. – А меня утром ждал не очень приятный сюрприз, – пожаловалась она. – Я не смогла подобрать платье под эту мантию, представляешь? Том развернулся к ней, полностью оглядывая легкомысленный наряд, состоящий из одного нижнего белья. Оба знали, что та мантия, что сейчас валяется около двери, не предполагает никакой нижней одежды. Том купил её. – По мне, так вполне приятный сюрприз. Том улыбнулся, предвкушающе, почти хищно, и в два шага преодолел расстояние между ними. Провёл кончиками длинных белых пальцев по её шее и плечам. Почти невесомо, но от этого волна прошла по всему телу девушки. – Давай-ка разберёмся с твоей одеждой, – тихо сказал он ей на ухо, прежде чем прижать к себе, оставляя собственнический след на шее, стаскивая бретели с плечей. – Ты горазда на сюрпризы, да? – Да, – Гермиона откинула голову, подставляя шею, подставляя всю себя, пока её пальцы расправлялись с застёжками на нём. – Я стараюсь. Пока ничто не перебило тот сюрприз, который она преподнесла ему в первый раз. К тому моменту, когда она оказалась под ним - в очередной раз после очередного спора-ссоры - и потребовала продолжить начатое, она уже не слишком хорошо соображала, что делает и что говорит. Может, тогда и появился её личный новый мир? Всё теперь было совсем не таким, как раньше, и уже больше никогда таким, как раньше, не будет. В тот момент во всей гудящей голове только несколько мыслей были кристально-чисты: “Я хочу его” и “Сейчас, или я его убью”. Она хорошо помнила резкий длинный толчок, сумасшедшую боль и ошеломлённый задушенный возглас над ухом. Сюрприз вышел для них обоих. В итоге он стал приятным. Гермиона избавила Тома от одежды и потащила на себя, заваливая на кровать. Новый мир строился вокруг, и в этом мире она была счастлива и желанна. Гермиона была одной из тех, кто заложил первый камень в его основание. Новый мир Тома. Её новый мир, который она любила.
