Улыбка моей смерти

Коноху почти не затронула война. Конечно, многие шиноби погибли, но вдовы оплакивали своих мужей дома, за закрытыми ставнями, пряча от всех свое горе. В кронах деревьев весело пели птицы, на улицах резвились дети, последние капли утренней росы таяли на ярко-зеленой траве под теплыми лучами солнца. Всё селение дышало радостью и жизнью, и только посреди кладбища стояли совсем юные шиноби с бледными лицами. Они не плакали, ужасы войны закалили молодые души, заставили их повзрослеть раньше срока. Сегодня им пришлось хоронить своего друга, пусть и не самого сильного, но прослывшего гением еще при жизни. Кто бы мог подумать, что единственный глупый поступок перечеркнет его блестящее будущее, лишит возможности увидеть родную деревню еще хотя бы раз… Темари не могла участвовать в церемонии прощания, она была чужой здесь. Там, внизу, стояли его друзья, с ними он играл в детстве, потом закончил академию, пошел на первые серьезные миссии… А с куноичи из Суны Шикамару встречался всего несколько раз. Правда, именно из-за нее он больше никогда не сможет увидеть свои любимые облака… Темари наблюдала за похоронами, сидя на дереве, надежно укрытая зеленой листвой от упрекающих взглядов. Но никто в Конохе не винил ее так сильно, как она сама. Это чувство грызло куноичи изнутри, заставляло до боли сжимать кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и дрожать от едва сдерживаемых криков. Темари хотела устроить грандиозный скандал, высказать Шикамару всё, что не успела. Например, то, что он никакой не гений, а просто идиот, раз явился ей на помощь, но совсем не позаботился о собственной безопасности. Или то, что лучше ей было тогда погибнуть, чем теперь жить с этим камнем на сердце. И, конечно, самое главное, то, что она поняла только после его смерти… «Идиоты, у него слезятся глаза от дыма!» - в мыслях возмутилась Темари, видя, что кто-то из шиноби положил на могильную плиту Шикамару зажженную сигарету. Да, Нара действительно курил после гибели своего учителя, и, хотя давно избавился от этой привычки, почему-то до сих пор с ней ассоциировался. Темари больше не могла отсиживаться на дереве, и плевать, что там подумают о ней друзья Шикамару. Она была полна решимости убрать эту проклятую сигарету, поэтому спрыгнула вниз. Но земля, казавшаяся такой близкой, ушла из-под ног, и девушка почувствовала, как проваливается в темноту. Темари открыла глаза и обнаружила, что сидит под деревом рядом с палаткой, в которой медики всю ночь колдовали над телом Шикамару. Судя по крикам, доносившимся оттуда вчера, у него даже останавливалось сердце. Куноичи вспомнила тот роковой момент, когда первобытный ужас сковал, кажется, каждую клеточку ее тела. Она хотела ворваться внутрь, но не могла пошевелить и пальцем, даже забывая дышать. Только услышав, что всё обошлось, Темари, наконец, сделала судорожный вдох. Это была самая страшная ночь в ее жизни. О каком сне могла идти речь? Девушка еще помнила, как на востоке зарождалась заря, принося едва уловимую надежду. А потом усталость всё же взяла своё, и куноичи провалилась в сон. Темари с трудом поднялась, разминая затекшие от неудобной позы конечности, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить пульс, бешено стучащий в висках. Она почувствовала, что ее щеки были мокрыми, и содрогнулась, припоминая подробности приснившегося кошмара. Девушка сделала несколько неуверенных шагов в сторону палатки, боясь того, что могла там увидеть. Поблизости никого не было, медики суетились, помогая другим больным, а на проснувшуюся куноичи никто не обратил внимания. Темари не решилась их отвлекать, поэтому, собравшись с духом, решительно вошла в палатку. Шикамару лежал там, но девушка не могла понять, дышит он или нет. Она неуверенно подошла ближе, внимательно вглядываясь в умиротворенное лицо стратега. Протянув дрожащую руку вперед, Темари убрала несколько темных прядей с его щеки, едва задевая пальцами кожу, ведь так боялась почувствовать мертвенный холод. - Прости меня… - прошептала девушка, извиняясь за то, что не смогла помочь ему на поле боя, за свой страх и нерешительность теперь… Она нежно погладила Шикамару по щеке и с облегчением вздохнула, почувствовав заветное тепло. Неожиданно парень повернул голову и легонько коснулся губами ее ладони, которую куноичи так и не успела убрать. На несколько мгновений оба застыли, будто осознавая произошедшее, а потом Шикамару недоверчиво приоткрыл один глаз. - Неужели ты меня не ударишь? –спросил стратег, с интересом разглядывая неподдельное удивление и яркий румянец на любимом лице. - Больше никогда не смей меня спасать! И вообще… - начала Темари возмущенно. Ей всё же выпал шанс высказать всё этому лентяю. Пережитые эмоции требовали немедленного выхода, а снимать напряжение девушка умела только одним способом. - Ну вот… - лениво протянул Шикамару, совсем не испугавшись знакомого огня в глазах девушки. Зато теперь он точно знал, что она не очередной клон Зецу. – Мы еще даже не женаты, а ты уже решила, что можешь мной командовать. Темари показалось, что она ослышалась. Шикамару понял, что сболтнул лишнее, ведь о свадьбе с такой проблематичной женщиной может мечтать только сумасшедший. Он просто подумал о своих родителях, когда сказал эту роковую фразу, ведь мать в их семье всегда устанавливала свои порядки, а отец беспрекословно подчинялся. Но назревающий еще секунду назад скандал теперь, по всей видимости, задерживался. Гневное выражение лица Темари сменилось на нечто другое, совсем не знакомое гению. А потом грозная куноичи Суны буквально впилась поцелуем в его губы. Шикамару инстинктивно ответил, полностью отдаваясь незнакомым ощущениям, и почувствовал, как способность рационально мыслить вновь покидает его. Только в самом уголке сознания крылось опасение, что ничем хорошим это не закончится, ведь от Темари можно было ожидать чего угодно. Наконец, девушка оторвалась от его губ. Шикамару открыл глаза и увидел, что она улыбается. Только тогда он понял, что на ее лице отражается счастье. Все сомнения и сожаления стремительно таяли в его сердце, ведь теперь Шикамару точно знал: ее улыбка стоит того, чтобы ради нее умирали.