Я хочу уйти красиво... 2: между параллелей.

      «Утро. Уэстонский Колледж. 2018 год.»       — Не напрягайте так кисть, Вера! Вы фехтуете или пытаетесь её себе сломать?! — занятие по фехтованию было довольно трудным. Меч в руке был не очень тяжёлым для меня, но долгая отработка ударов была довольно изнуряющим занятием.       Сейчас мы находились в спортивном зале и занимались фехтованием. Вообще, ученики по обмену могли и не заниматься этим, но я решила выбрать себе этот кружок, чтобы поддерживать форму и обучиться чему-то новому. Но, как вы поняли, мне это давалось плохо.       Меч — это огромная железная и острая палка в моих руках, которая так и норовила перевеситься в самый неподходящий момент. Даже управлять кнутом было не так сложно.       Новички, среди которых была и я, стояли немного дальше остальной части группы. Сначала более опытные ученики провели небольшой показательный бой. И, хотя я впервые видела своими глазами бой фехтовальщиков на уровне настоящих соревнований, это было что-то… Не прошло и положенных 6 минут, как Элизабет смогла обыграть соперника. Видимо, информация о том, что она здесь лучший фехтовальщик, не врёт. Если, конечно, она не просто гений в этой области.       — Следите за ногами! Вы фехтуете или палкой размахиваете?!  — Френсис Мидлфорт была нашим преподавателем, а по совместительству ещё и методистом у львиц. Женщина проходила мимо нас и поправляла нас по ходу отработки упражнений. Рука, да и всё тело в принципе, уже жутко устали, а я из-за своего упрямства всё продолжала тренироваться. Закусив уже губу до крови, я повторяла колющие удары.       Но, в какой-то момент, появившийся во рту вкус крови выбил меня из колеи. Пару капель. Я сделала слишком сильный выпад и нога поехала по кафелю. Рапира упала на кафель под глухой удар моей тушки. Ученики и учитель тут же стали окружать меня.       — Ты в порядке? — госпожа Френсис подошла ко мне и предложила руку помощи, чтобы помочь мне подняться. Пару секунд всё ещё двоилось перед глазами, так что я быстро встряхнула головой, и зрение всё же стабилизировалось.       — Да, спасибо. — я схватилась за предложенную мне руку и встала. Голова всё ещё болела после сегодняшнего кошмара. — Я поскользнулась и упала, извините, что помешала занятию. — хорошо, что отделалась лишь синяком на коленке.       — Ничего страшного. — Френсис взяла мою руку и осмотрела неё, нажав в паре мест. Мышцы были уже перенапряжены и это не только из-за того, что я впервые занимаюсь фехтованием. — На сегодня новички могут закончить. Моя группа ещё потренируется. Элизабет, повтори комплекс ещё три раза. Выполнять. — взмахнув своей рапирой, она отдала нам приказ. Я бы хотела ещё позаниматься, но конкретно в этот момент хотелось просто пойти и умыться, что я первым делом и сделала, зайдя в женскую раздевалку. Тут рядками стояли шкафчики в два этажа и была парочка умывальников. В первую попавшуюся раковину я чуть ли не засовывала полностью лицо под струю воды, пытаясь отрезвиться.       После водных процедур я вытирала лицо маленьким пушистым полотенцем, которое мне положили в чемодан совсем не для этого, но тут оно оказалось тут полезнее. Кто-то из девчонок включил радио по телефону, его использование уже было удивительно, так что тут же послышался голос.       — «…множество маленький детей и подростков с родителями сейчас стоят у магазинов компании «Фантом», собирающуюся сегодня открыть для своих посетителей двери с новой коллекцией игрушек. Компания завоевала сердца людей и теперь каждый сезон людям не дают прохода несколькометровые очереди в магазины…»       Тут же новость по телефону оборвалась, потому что девчонки искали волну с музыкой, а не как с новостями про игрушки.       »…Приём работ на конкурс "Железный человек" всё ещё открыт. Успейте поучаствовать в одной из крупнейших выставок молодых гениев и попробуйте воссоздать часть человеческого организма с помощью новейших технологий! …»       После уже этого отрывка группа девчонок всё же смогла включить своего любимого радио-диджея астролога.       — Живой человек из железок? Что за чушь? — я хлопнула дверцей своего шкафчика. На удивление самой себе, я была более раздражительной, чем обычно. И, чёрт возьми, на это была причина!       Иногда сон может испортить весь день.       И это как раз тот самый случай!       Я уже привыкла, что «во сне» я становлюсь какой-то крутой «леди-шпионка-информатор-Мейрон», которая может любого пулей в лоб угостить или кнутом дать по мягкому месту. Но вот после убийств хоть во сне, хоть в реальности меня может иногда потряхивать.       А вот к убийству ребёнка, девочки со шрамом на глазу, о которой знаю только прозвище, я вообще не была готова… Я, чёрт возьми, выстрелила ей в голову, пока дворецкий не успел первым добраться. А до этого мелкий зас… граф Фантомхайв приказал ему сжечь поместье, полное детей. У меня до сих пор не выходила из головы эта картина…       Как только я закрыла дверцу, зазвонил телефон. Пришлось снова открывать шкафчик ключом и доставать его, так как я забыла его там.       — Да, Марин. — с большой неохотой и стараясь скрыть недовольство в голосе, я начала разговор.       — Верусь, привет! — в трубке зазвучал голос бабушки. Какое-то шестое чувство мне подсказывало, что сейчас мне будет несладко. — Как у тебя дела?       — Я в норме. Возвращаюсь с кружка по фехтованию. — я взяла ещё парочку мелких вещей, которые тоже по-рассеянности забыла. — А у вас как дела?       — Тоже всё в порядке. Дед в магазин пошёл, а я тут смотрю твои результаты. Вер, у тебя ведь всё было хорошо с математикой было. — вот началось…       — Я перевелась на профильную математику, Марин. Она здесь совершенно другая, нежели у нас. На уровня два выше. — с горем пополам, но я добилась у Анджелины разрешения, чтобы меня перевели на профильные занятия. Сказать, что я там грызу гранит науки — ничего не сказать. Въезжать в материал приходится быстро и глубоко, мозг просто не успевает привыкать к таким оборотам. — Если научусь решать такие задачи, которые нам дают здесь, то ЕГЭ будет сдавать проще.       — Верусь, это никуда не годится! Ты должна больше работать над этим! Мы ждём от тебя отличных результатов. — хотя слова и были подбадривающими, но голос выдавал бабушкино недовольство с потрохами. Мне лишь оставалось смириться с реальностью и моими результатами, которые были не выше «B». — Знаешь, у моей медсестры девочка поступила в медицинский, так вот она… — пошёл бесконечный поток сравнивание с «знакомыми знакомых», который нельзя было остановить. Так что мне оставалось молчать и соглашаться, чтобы это по-быстрее закончилось. Пока бабушка мне расписывала все достижения, я успела пройти половину коридора.       — Да, да… — голова начала гудеть, так что я начала лезть по карманам, чтобы достать лекарство.       — С языками всё также? — голос у бабушки был холодным и раздражённым. Надо было как-то выкручиваться из этой противной ситуации.       — Наша методистка записала меня на дополнительные по французскому, так что будем изучать его потихоньку.       — Ну хорошо, занимайся, тебе полезно. Ладно, Верусь, не буду отвлекать. Занимайся и побольше. Пока.       — Пока, люблю вас. — связь прервалась, а я с тяжестью вздохнула. Повертев таблетки в руках, я выбросила оставшуюся пачку в первую попавшуюся мусорку. Эта хрень никак не помогала мне от головной боли и лишь отравляла печень. Пока я копалась в своих мыслях, за спиной послышались быстрый бег маленьких ножек.       — Вер! — светловолосая девочка повисла на мне, схватившись за руку. Элизабет Мидлфорт улыбалась во весь рот и буквально источала дружелюбие, словно какое-то маленькое солнышко. Но оно было каким-то… притворным. — Наконец-то я тебя нашла! Я всё хотела с тобой поговорить! — она начала вести меня за руку в сторону какого-то кабинета. Упёрто и настойчиво. Я лишь успевала переставлять ноги. Девчушка на удивление была сильной. Я засунула руку в карман, чтобы включить видео. Ну так, на всякий случай.       — Эм… Ну давай, — меня завели в какой-то кабинет, где не было никого. Тут послышался поворот ключа в замке, а две пары руки схватили меня и усадили на стул, крепко удерживая. Блондин и девушка со слегка смуглой кожей из «Красного Лиса» держали меня за руки и не давали шевельнуться. Я попыталась дёрнуться, но они только сильнее начали сдавливать руки. Парень сжал запястье одними своими руками, а девушка практически всем своим весом навалилась на мои кости.       — Что здесь происходит? — у меня было нехорошее предчувствие…       — Лучше не дёргайся. Деррек может тебе руку вывернуть, если посчитает нужным. — Элизабет села напротив меня, поставив свою изящную трость и положив на сплетённые пальцы подбородок. Все ассоциации с солнышком тут же испарились. Зелёные глаза теперь напоминали изумруд, драгоценный, но холодный камень.       — Это угроза? — бровь сама взлетела вверх, обстановка явно была не в мою пользу.       — Предупреждение. — чувствую себя, как на допросе у главы мафии. — Итак, где ты была ночью с шестнадцатого на семнадцатое февраля? — они про тот совместный побег старшеклассников в город? Если меня вычислили или Журавлёв сдал, то как к этому причастна Элизабет? Она же должна быть максимум на третьем или четвёртом курсе, а среди той шайки основными участниками были старшие ученики.       — Там где и положено в это время, где же ещё? — надо отвертеться от этих вопросов по-быстрее.       — Что-то я в этом сомневаюсь. — Элизабет достала телефон и показала мне фотографию. На ней была я в «Ноеве Ковчеге», в момент, когда меня начал расспрашивать рыжеволосый. — Я договорилась с владельцем заведения и он предоставил мне пару фотографий с камер видео-наблюдения. Также в одной из машин мы нашли парочку длинных тёмных волос и в ту же ночь люди жаловались на сигнализацию, которая их разбудила. Камеры на улицах запечатлели лица двух подростков, которые вломились туда. Можешь быть уверенна, твоё лицо там чётко сфотографировано. — светловолосая убрала свой телефон, оставив меня в откровенном шоке. Меня вычислили. — Ты приехала сюда только пятнадцатого числа, а уже на следующий день вычислила нас и, что ещё удивительнее, смогла выбраться в город с помощью нас. Так что я хотела бы узнать, кто тебе про нас рассказал. — значит, она думает, что среди них есть предатель? И это было бы вполне логичное предположение, если бы не я.       — Так значит ты тоже в этом замешана, Ли…       — Моё имя Элизабет. Пожалуйста, не смей его больше коверкать. — образ доброй девочки из девятнадцатого века с этой молодой главой мафии никак не хотел сопоставляться. Внешность была одинаковой, да вот содержимое абсолютно разное. И к тому же, Мидлфорт была практически копией моей сестры, что только усугубляло ситуацию. При всём желании, я навряд ли смогла бы её ударить.       — Поняла. — пришлось смиренно с ней согласиться. Видимо, она тут местный главарь, так что не хочется настраивать против себя врага со связями. — Могу вас заверить, я обнаружила всю информацию самостоятельно и среди ваших людей предателей нет.       — Ох… Неужели? — она точно мне не доверяла. — Нас было так легко раскрыть?       — Могу отдать вам должное, это было непросто, не ожидала, что система будет такой запутанной. Все эти ваши коды и схемы. Впечатляет. Но мне повезло и я нашла зацепку. А дальше лишь собирательство подтверждений и выяснений деталей, ничего большего. — пустить пыль в глаза про сложные системы раскрытия довольно просто, если противник уверен в себе. Да и про болтливость нескольких львов лучше промолчать, чтобы позже использовать.       — У тебя явные зачатки профессионального информатора. — в своих снах я собаку съела на добыче информации. — Почему ты решила нас вычислить? Тебе нужен на нас компромат?       — Мне нужно было просто кое-что в городе. Вот и всё. Я не собиралась выдавать вас. — ну что ж, будем выяснять болевые точки. -Хотя прошу заметить, проводить время на чёрном рынке не самое лучшее решение. Не думаю, что госпожа Френсис будет в восторге от этого.       — Это уже мне решать, знать об этом моей матери или нет. — лёд потрескался, видимо, я на верном пути. — Знаешь, твои навыки неплохи. Если не хочешь, чтобы эти фотографии увидел директор школы или Ангелина, предлагаю тебе работать с нами.       — Шантаж чистой воды. Но вы ведь понимаете, что я могу сделать абсолютно то же самое?       — Ты серьёзно? Без доказательств, связей и влияния? — аргументы весомые. — Уверенна, что ты даже не додумалась сделать наши фотографии. — моя голова была забита тогда совершенно другим. Мало того, что я не продумала весь план у жнецов, так ещё и не додумалась сделать ответный компромат для собственной безопасности! Вывод один — я дура! Надо как-то выкручиваться…       — Но если вы предоставите мои фотографии, то это значит, что либо вы были в курсе происходящего, либо вы сами были в том баре.— Элизабет может, конечно, анонимно передать все эти доказательства, но мне и пары дней хватит, чтобы найти компромат на Мидлфорт. Надо будет этим заняться в ближайшее время… — Да и к тому же, я ведь могу с лёгкостью рассказать про ваш бар, тайные ходы или просто назвать несколько номеров машин из вашей компании. Думаю, вычислить кому они принадлежат будет не трудно, а через них мы и вас сможем поймать, Элизабет. Может, вы и сможете отделаться от проблем в школе и социуме, но ваша матушка явно будет недовольна… — чёрная трость Элизабет в одно мгновение оказалась у моего лица. Ещё немного и оно бы воткнулось в стул. Скажу честно, на пару мгновений было ощущение, что она меня сейчас попытается проткнуть мечом, а не направила на меня свой аксессуар. Было страшно, а у меня на лице вместо страха появилась улыбка с нотками сумасшествия.       — Тогда предлагаю тебе сотрудничество. Я промолчу про фотографии, а ты будешь работать на меня.       — Работать? На вас? — Элизабет приблизилась ко мне и сняла очки. Я несколько раз с силой закрыла и открыла глаза.       — Если я попрошу тебя, то ты должна будешь раздобыть для меня информацию в назначенные сроки. — «попросить» у Мидлфорт явно было равносильно «приказу».       — Уточню один момент… Это распространяется только на эту смену?       — Хм… А ты соображаешь. — на лице молодой маркизы расцвела хитрая улыбка. Как я поняла, друг-немецкая овчарка Винсента Фантомхайва служит прекрасным примером, что с такими хитрыми представителями лучше обговаривать всё до последней детали. А иначе я буду вечно работать на юную маркизу. Элизабет кинула взгляд на окно, где слабо отражалось её лицо. Один её вид показывал всё отношение ко мне.       — Говорю сразу, я не собираюсь быть вашим цепным псом. Давайте договоримся, если вам понадобится раздобыть информацию, то я помогу вам. Но это будет продолжаться, пока я здесь обучаюсь. Вы не сдаёте меня, я вас. Вам подойдут такие условия?       — По первому моему зову?       — Если вам будет так угодно. — Элизабет замолчала на пару секунд, раздумывая над этой сделкой.       — Договорились. — по одному её слову мои руки оказались на свободе. Пока я разминала кисти, Элизабет и две её собачки, по совместительству и команда поддержки, направились к выходу из аудитории. — Если попробуешь обмануть меня, то пожалеешь. — эффектно выйдя из аудитории, они оставили меня одну.       — Аргх… — я откинулась на спинку стула и вытянула ноги. — Будь ты проклята, моя удача. — эти дни обещают быть весёлыми.       «Через день»       — Хьюстон, Хьюстон, как слышите?       — Мейрон, хватит ерундой страдать.       — Я пытаюсь разбавить атмосферу!       — Лучше для разнообразия не лезла бы во всякие странные авантюры.       — Увы, без этого нельзя.       Пока мед.сестра отошла на обед, мы пробрались в её кабинет, где должны быть все нужные предметы. В том числе стетоскоп, весы и линейка, короче, всё, что вы обычно проходите для базового осмотра. Про белые стены и всё окружение я не буду расписывать, так что прошмыгнув в кабинет, я решила не терять из-за минуты.       — Так, снимай пиджак. — помыв руки, я взяла стетофонендоскоп и нацепила его себе на шею.       — Чего? — парень, не знающий, что делать в момент, пока я копошилась, просто стоял и ждал от меня указаний. Так что, когда я сказала парню немного раздеться, он удивился.       — Говорю, снимай. — Журавлёв всё же повесил свой пиджак на стул, а когда я приложила холодную головку прибора, слегка вздрогнул. А я старалась не обращать на его кряхтение внимание и продолжила прослушивать его грудную клетку. Если бы не тот факт, что сегодня был самый странный сон в моей жизни, я бы чувствовала себя неловко. Но сейчас я чётко сосредоточилась на сердцебиении.       Вот только… Его не было.       Я проверила лёгкие, рефлексы, зрачки глаз, мышцы — всё в какой-то степени было в норме, где-то хуже, где-то лучше, но в пределах допустимого. Это ещё больше вставило меня в ступор.       — Можешь попрыгать? — с удивлением изогнув бровь, парень решил проигнорировать странность всей ситуации и подпрыгнул. Я продолжила. — А побегать на месте? — Журавлёв начал бегать на месте, легко, словно на пробежке. — Ускорься. — Андрей побежал быстрее. — Быстрее. — теперь словно на тренировке Вольфрама. — Беги, словно за тобой несётся стая демонов! Беги, чёрт возьми! — Журавлёв бежал с огромной скоростью. Со всех сил. — я упала на стул от непонимания и тупо смотрела на Журавлева. Парень остановился и смотрел на недоумевающую меня. — Как…? Как это чёрт возьми возможно?       — Да что не так-то? — я осмотрелась на наличие камер и прошедшего времени на часах. Махнув головой, я дала знак, что пора выходить. Мы вышли из комнаты и начали прогуливаться по коридору. Русский тут знали очень мало людей, не учитывая некоторых учителей-полиглотов.       — Я не понимаю… Я просто не понимаю. — я всё продолжала ломать голову над этой ситуацией, повторяя себе под нос эту фразу, словно какое-то заклинание.       — Ты это уже минут пять твердишь. Давай конкретней.       — У тебя нет сердцебиения, Андрей. Ты, в теории, должен уже давно лежать в земле.       — Жнецы раньше были людьми, после… Кхм… Инцидента, они перестают ими быть.       — Вот именно. — в один шаг я оказалась прямо перед парнем и смотрела на него, как на восьмое чудо света. — У тебя функционирует всё, Андрей. Всё, кроме мотора. Ты… Ты как машина, едущая по наклонной из-за законов физики со всеми включенными примочками.       — Как видишь, я всё ещё еду и на моей дороге была всего одна кочка, после которой я до сих пор разгребаю кучу бумаги.       — Я просто хочу понять, какая с тобой хрень творится и попытаться это исправить.       — У меня есть стипендия, бесплатная учёба за границей, забронированное место работы в будущем, долгая жизнь и сила, которых нет у обычных людей за просто так, о чём ещё вообще можно мечтать?       — Ты мёрв, Спектра… — я не могла поверить своим ушам. — Ты отказался от своей жизни, как обычный человек. Ты переживёшь всех своих друзей, родных, знакомых и останешься один. Ты обречён смотреть на смерти людей всю оставшуюся вечность и радуешься этому?       — Много плюсов. И что за «Спектра»? — я закатила глаза на эти слова и принялась разъяснять Журавлёву дела минувших дней.       — Это был твой любимый персонаж в детстве, какую игру мы бы не придумали. Ты постоянно назывался этим именем. А про плюсы… Тут самые худшие минусы, которые могут быть. — Журавлёв задумался пару секунд, откинув голову, так его отросшие пряди волос упали назад. Зрачки бегали из стороны в сторону, словно ответ ему был на потолке написан.       — Твою-ю-ю… — светловолосый прикрыл рот, чтобы его голос не так громко звучал. — Ты даже не представляешь, какие я сейчас флешбеки словил… Да, припоминаю что-то такое. Кажется ты всегда любила играть в Миру. — Журавлёв был рад, или по-крайней мере, сделал своё выражение лица более приятным.       — В Дэна Кузо*(1), Журавлёв. Мне нравились тогда главные герои, а тебе злодеи.       — Ага, точно…       — Аргх… — только я переметнулась в мыслях к «главным героям», как в голове возник образ мальчика с повязкой и голова решила поболеть. — Ладно, я пойду, надо ещё математикой позаниматься и как раз подумаю о твоей «аномалии».       — Аномалии?       — Никто не может двигаться с остановившимся сердцем.       — Самоубийцы тоже не могут сосуществовать с живыми. — я снова набрала воздуха в лёгкие и выдохнула. Нельзя сейчас зацикливаться на этом разговоре сильно, но и ругаться с парнем не хотелось. Всё, чего я хотела, так это изучить этот вопрос и по возможности лечь спать. Потому что сегодняшняя ночка не дала нужного количества отдыха.       — Так, Журавлёв, я просто хочу понять эту «особенность» у «вас», как медик.       — Окей-окей, только не кипятись. — светловолосый поднял руки, словно хотел бы как-то отгородиться от моего плохо настроения. — Кстати, я кое-что поспрашивал по поводу слухов, про которые заикнулся тот жнец из экспертизы. — я навострила уши. По спине прошлись знакомые, и такие неприятные, мурашки. — Раздобыть получилось немного, все словно стараются умолкать про это.       — Журавлёв, не тяни кота… За одно неприличное место.       — Ничего конкретного, но слухи твердят о каком-то конфликте столетней давности, связанным с отступником и твоим именем каким-то боком. — светловолосый достал телефон и через пару минут начал показывать мне фотографии. — Ты искала в библиотеке свои документы и я нашёл их во время наказания. — последние слова были сказаны с косым взглядом на меня. На экране телефона высветилась фотография с моими данными. В графе с временем жизни сначала был написан один временной промежуток, а потом прописан второй и поставлена цифра один в скобках. Ниже был снова поставлен временной диапазон, но конечный год был зачёркнут, причина смерти тоже. С середины страницы начались какие-то записи, часть из которых была зачёркнута. Данные сверху и фотография сверху были смазаны. — Времени было мало, так что фото так себе, но суть ты уловила. Как они вообще туда попали и что с твоими датами вообще не представляю.       — А ты случайным образом не обнаружил документы Фантомхайвов?       — По годам, что я ты мне дала, нашёл какого-то… Винсента, вроде. — где-то глубоко внутри появилась ниточка надежды.       — Да-да! Винсент Фантомхайв! А какого-нибудь ещё нашёл?! Сиэля и… — меня оборвали на полуслове и тонкая ниточка тоже…       — Ни в этот раз, ни в прошлый не нашёл никакого Сиэля. Никаких братьев-близнецов там нет!       — Да как так-то… — затея выяснить всё через киноленту Фантомхайвов не увенчалась успехом. Надо будет пересмотреть все свои записи и постараться вспомнить все детали. Если отсутствие младшего из-за контракта я понимаю, то куда делись записи старшего сына…?       — Знаешь, я бы на твоём месте лучше позаботился о себе, чем об этой семейке. Мы так и не разобрались, что с твоей спиной. Кстати, как ты себя чувствуешь?       — Спина болит регулярно, но пока вроде всё в порядке. — я глянула на часы, висящие на одной из стен. Стрелки часов уже неумолимо приближались к концу отдыха. — Ладно, мне нужно идти, извини. Пока.       — Пока. — я пошла по коридору школы, направляясь в библиотеку. Мысли об отсутствующих бумагах всё вертелись в голове.       Сегодняшний сон был не таким страшным или отвратительным, как пару дней назад. Наоборот, одним из самых спокойных и приятных за последнее время. Ночная прогулка, Лондон, а практически с рассветом…       — З-здравствуй, Себастьян! — я сказала это слишком громко от чёртовой неловкости. Пачку документов, что держала в руках, я сжала так, что вылезавшие листы помялись.       — Здравствуй. — черноволосый кивнул с привычной улыбкой. — Ты шла в библиотеку? — большое количество книг и бумаг прямо кричали, что я иду в обитель напечатанных чёрных букв.       — Да, надо сдать книги, а то у меня сгорают сроки. — разбираться с библиотекарем, которого я уже изрядно достала постоянно спрашивать по поводу медицинских книг, не хотелось. На первый взгляд, обычный вопрос по наличию какой-то книги становился для библиотекаря очередной головной болью, когда я притаскивала целую стопку.       — Я помогу тебе донести.       — Пхех… — я нервно усмехнулась и поправила съехавшие очки. — Спасибо, помощь не помешает. — Михаэлис взял часть моих книг и мы направились в сторону сердца школы. Всё это время я не могла заставить себя успокоиться. Мы шли рядом друг с другом, так что в теории неловкости вообще быть не должно. Я просто шла рядом с Себастьяном. Но у меня продолжали возникать ассоциации с той сценой в церкви, из-за чего я не могла перестать краснеть и заставить хотя бы кинуть на Михаэлиса взгляд.       — С тобой всё в порядке? — после пары минут этой самой идиотской ситуации в мире, черноволосый обратился к мне.       «Себастьян — демон, он убьёт кого угодно без жалости.»       Почему-то эти слова Журавлёва теперь так свежо прозвучали у меня в голове после того кошмара с пожаром и девочкой, что даже жутко стало.       — Да… Просто… Всё в порядке. — успокойся… успокойся, Мейрон. Ты ведь умеешь думать холодной головой в различных ситуациях. Почему этот скилл сейчас решил внезапно глюкануть?!       — У тебя все щеки красные. Ты не простыла? — сняв свою перчатку, Михаэлис померил мне температуру. Он делал это совершенно спокойно, в отличии от меня. — Температуры нет.       — Я здорова, Себастьян. — сейчас из меня вся кровь выпарится.       — Тогда что с тобой произошло? — говорить на эту тему мне совершенно не хотелось.       — Ничего.       — У тебя участилось дыхание.       — Мне просто приснился странный сон. — спокойствие, Мейрон, только спокойствие…       — Снова Лондон? — вроде бы я только один раз рассказывала ему про свой странный сон, а он… помнит…       — Да и… нет, не совсем. — я запуталась и не знала, как объяснить Михаэлису всю абсурдность моих фантазий. Это точно прозвучит, словно мечты тринадцатилетней девочки, а я не хочу, чтобы он думал обо мне в таком ключе. — Давай лучше сменим тему. — я отвернулась от него, молясь всем богам Египта, чтобы только предательский румянец у меня на лице не выступил.       — Приснилось что-то плохое? Или наоборот… — Михаэлис наклонился прямо к моему уху. Голос был слегка тише, чем обычно, а из-за расстояния между нами нас навряд ли бы кто-то услышал. — что-то очень приятное? — теперь я точно рак.       — Прекрати. — я взяла Себастьяна за плечо и мягко отодвинула его от себя, чтобы было чуть больше свободного места. Надо было каким-то образом сбежать от абсурдной ситуации. Я ускорила шаг, чтобы быстрее дойти до двери библиотеки, которая находилась на расстоянии вытянутой руки.       — Но мне нравится это.       — Заставлять меня краснеть?       — Это довольно забавное занятие. — я хотела одновременно и прибить Себастьяна на месте, и усмехнуться и прижаться к Михаэлису. Так что я решила взять что-то из золотой середины между этими двумя разными понятиями и продолжила идти рядом с черноволосым. Глаза, правда, начали болеть, а из-за занятых рук я не могла ни потереть их, ни снять очки. Так что я продолжала лишь переменчиво открывать и закрывать с силой глаза. — Глаза болят?       — Скорее, жутко устали. — Михаэлис оказался прямо передо мной в какой-то момент, примерно за секунду, из-за чего я чуть в него не врезалась.       — Позволишь? — рука Михаэлис оказалась очень близко от моего лица, заставив меня замереть. Взяв пальцами в перчатках мои очки, Себастьян снял их с меня. Взгляд пару секунд был размытым, а потом начал стабилизироваться. Я видела Михаэлиса невероятно чётко. — Глаза перестали болеть?       — А…Ага. — я не могла оторваться от рассматривания Михаэлиса. Это было не из-за того, что черноволосый был жутко привлекательным (хотя и не без этого), а потому, что я уже забыла, каково хорошо видеть без очков. Для меня Михаэлис выглядел, словно он находится в экране какого-нибудь крутого телевизора с высочайшим разрешением. Так что спустя минуту рассматривания лица парня, я начала вертеть головой, как маленький ребёнок в магазине игрушек.       — Я… вижу… — хотя я и не вижу своё отражение, но могу поклясться, что у меня глаза в буквальном смысле блестят. — Ха! Выкуси генетика и моя предрасположенность к потере зрения! Мои глаза видят на все сто! — сказать, что я была рада — ничего не сказать!       — Рад, что ты так обрадовалась. — Михаэлис снова нагнулся ко мне, и тут я реально вспыхнула от близости. Между нами оставалось буквально несколько миллиметров.       — Обрадовалась?! Себастьян, да я… я… Я просто в невероятном шоко-восторге! — я прямо чувствовала, как у меня даже слегка тряслись руки от перевозбуждения. Наружу пробивался смех. — Да это одно из самых невероятных событий, что происходило за последний год! Я вижу! — я обняла Михаэлиса за шею в порыве радости, не переставая смеяться. Зрение, когда-то хуже, чем у моего деда, стало стопроцентным! Я не могла поверить, что такое вообще могло произойти.       — Вер. — Себастьян обратился ко мне, пока я начинала отходить от приступа смеха. Черноволосый держал книги одной рукой, а вторую положил мне на спину слегка похлопывая. — Вер. — второй раз он сказал немного громче.       — Пха-ха.Ха… Что такое, Себастьян?       — На нас все смотрят. — эта мысль тут же заставила меня отвлечься и замереть. Я кинула взгляд назад, на нас смотрели ученики со всего коридора с недоумением. Отцепившись от Михаэлиса, я снова завертела головой. Восторг от этого чуда немного спал, но всё же я не могла перестать глупо улыбаться.       — Извините, пожалуйста, за шум. — после небольшой заминки. Все ученики начали расходиться вокруг нашей пары. Правда, даже после такого неловкого момента я продолжала прибывать в восторженном настроении.       — Теперь никаких проблем с постоянным поиском очков по утрам? — вот теперь слишком близкое нахождение лица черноволосого заставило меня вернуться к внезапно вспыхнувшим воспоминаниям.       — А-а-а, вот мы и на месте. Большое спасибо за помощь, да и за всё остальное, дальше я разберусь сама. Пока! — взяв учебники из рук Михаэлиса, я быстро скрылась за дверьми библиотеки и скатилась по ней. Надо будет как-то прекратить об этом думать или постараться избегать этого разговора.       «Ночь с 15 на 16 число. Общежитие «Фиолетового волка»2*       Сон, если он приятный, то это хорошо. Вы расслабляетесь, окунаетесь в свои фантазии и воспоминания и не хотите ни под каким предлогом просыпаться, пока не досмотрите или даже чуть дольше. А вот если сон страшный, то вы мучаетесь, вертитесь и иногда даже просыпаетесь. Возможно, вам повезёт, и вы в скором времени заснёте и проспите всю оставшуюся ночь без проблем. Но если сон не подходит ни под одну категорию?       — А-ах… С-себастьян… — в последнее время мне снятся самые нестандартные сны, которые просто жутко смущающие. А самое неприятное, то, что я не могла проснуться и против воли должна смотреть… это.       — Всё хорошо… Вот так, хорошая девочка… Моя девочка…  — по всему телу чувствовался жар и нежные прикосновения. Пот катился каплями по лбу, но всё что мне оставалось — это сжимать простыни и продолжать смотреть сон.       Была глубокая ночь, а я находилась на грани сна и реальности. Я постоянно крутилась и вертелась, стараясь ещё и при этом не разбудить Хопкинс, хотя тут я вообще думала в последнюю очередь. Всё, что у меня было в мыслях, так это как бы это всё прекратить.       — Готова? — наши пальцы переплелись, а я замерла в передышке от эмоции. Мурашки бегали толпами.       — Поцелуй меня… На удачу. — одна секунда растянулась словно тягучая карамель. Мягкое прикосновение…       А потом боль, из-за которой я упала с кровати головой вниз. Боль была сильной и расходилась от руки, словно горячая магма. Она обжигала, растекалась по венам и заставляла кровь кипеть. Я висела вниз головой, закрыв руками рот и чувствуя солёные слёзы. Хотелось заорать от чёртовой боли, но так я скорее разбужу всё общежитие.       — Тихо-тихо, всё хорошо… — я попыталась успокоиться, слушая и стараясь сосредоточиться на голосе Себастьяна в моей голове. Я глубоко задышала, приоткрыв рот, как в него тут же попала несколько капель чего-то. Выставив руку вперёд, я попробовала рассмотреть, что могло попасть мне на язык.       При ночном освещении, которое шло от окна, было видно немного. Глаза, давно привыкшие ко тьме, смогли рассмотреть, как что-то на два тона темнее моей кожи растекалось, словно какой-то огромный паук плёл сеть. Поднеся руку ко рту, я попробовала, что это. Вкус был хотя и странным, но знакомым. Кровь. Она была смешана с чем-то ещё непонятным, горько-сладким.       Болевой шок прошёл через несколько минут, уступив чему-то другому. Теперь я полностью осознавала, что нахожусь у себя в комнате общежития, ощущения притупились, но полностью не исчезли. Ладонь словно онемела, и я не могла пошевелить и пальцем. Кряхтя и через какую-то судорогу я встала и пошла в сторону двери. Если вдруг проснувшаяся Нина увидит лужу красной жидкости у моей кровати, то кучи вопросов не избежать. В коридоре был выключен свет, так что пришлось добираться до ванной на ощупь с помощью здоровой руки, завернув правую ладонь в край пижамы, чтобы не запятнать старинный ковёр с кучей вензелей. На каждом шагу я ощущала шаткость, словно вот-вот упаду.       Я включила свет в ванне и подошла к ближайшим раковинам. Опустив руку под струю холодной воды, я неприятно зашипела. Когда кровь по большей части смылась, то я посмотрела на неё. Рана образовывала круг и полоски с закорючками внутри, которые так и не смогли соединиться в полноценный рисунок.       Я взглянула на себя в зеркало — зрелище было не из самых приятных. Лицо немного опухло и покраснело от слёз, лоб был взмокшим, а от пота и волосы намокли, словно бардака на моей голове не хватало. А саму меня трясло. Майка была наполовину испачкана в тёмно-красных пятнах. Сейчас я могла играть роли девочки из фильма «Звонок».       — Вот ведь… — я снова перевела взгляд на руку. Многих мелких деталей и линий не хватало, но этот рисунок мне был знаком. Из-за самых странных, невероятных и ужасных событий, но знаком. — …Дьявол.       — Ну, можно было и по-оригинальнее высказаться. У него много имён, знаешь ли. — я повернула голову, в дверях стояла Катрин с бутылкой какого-то алкоголя в руках. — Что ты тут делаешь, bon-bon? И откуда кровь?       — Поранилась. — говорить не хотелось. Надо было по-быстрому перевязать рану и идти обратно спать.       — Какой же должна быть рана, чтобы запачкать практически всю одежду?       — Порезала руку во сне. Много вертелась и вот результат. — я не поворачивалась к рыжеволосой, но женщина подошла ко мне и резко развернула, её лицо изменилось в мгновение. По телу снова почувствовалась волна дрожи, из-за чего пришлось схватиться за раковину, чтобы не упасть.       — Грёбаный Адам, волчонок, да тут словно после ванн в аду! — методистка помогла опуститься на пол. Я глубоко задышала, стараясь выровнять дыхание. Было жарко. — Да тебе срочно нужна первая помощь!       — Нормально. Ха… Сама справлюсь. — я трясущимися руками начала перевязываться чистым краем майки. Всё равно я наверняка буду стирать эту штуку, если вообще не выкину. По хорошему я должна попросить первую помощь, вызвать медсестру или хотя бы найти бинты. Но что-то мне в моём подсознании подсказывало мне, что, увидь меня сейчас кто-нибудь из взрослых ещё, сразу подумают что-нибудь не то… Катрин уставилась на меня, прислонившись к бутылке и наблюдала за моими движениями, пока я пыталась восстановить дыхание в норму.       — Да ты горишь вся… — Катрина приложила к моему лбу и щекам руку. Я вся тряслась, а из горла иногда выходили какие-то непонятные и странные полувдохи-полувыдыхи, больше напоминающие… тихие стоны. — Хотя тут, видимо, другая причина. — осмотревшись, она повела меня в сторону душевых кабинок. — Думаю, тебе нужно сейчас вот это «всё»… — она окинула рукой всю меня. — …смыть прохладной водой, а потом я отведу тебя в твою комнату. — около самой дверцы душевой она, находясь у меня за спиной, начала, буквально, сдирать с меня прилипшую пижаму.       — Это развращение несовершеннолетней… — вырваться не получилось. Альене чуть не порвала мою майку с большим пятном крови.       — Ой, больно умная… — по тону Катрин сейчас больше напоминала мне бабушку или маму после очередной полученной четвёрки. — Я заверну тебя в свою мантию и отведу в комнату. Позволять гулять тебе нагишом, на радость парням и охранникам, никто не собирается. — пока это всё делала, она оценивающим взглядом бегала по моей фигуре. И прежде, чем загнать меня в кабинку под уже включённую прохладную воду, она шлёпнула меня по одному мягкому месту и забила последний гвоздь в гроб моего отношение к ней, как к «взрослому человеку». — Отличная попка.       Если бы не моё состояние, то я бы точно что-нибудь крикнула от возмущения. Но я лишь стояла под холодной водой. Когда разгоряченная кожа начала немного остужаться, с меня словно начало скатываться лишние. Но даже облокотившись о стенку, чтобы не упасть, и чувствуя это облегчение, странные ощущения не пропадали полностью.       После нескольких минут моего стояния в душе, преподавательница французского всё же решила подать голос.       — Знаешь… — булькнувший звук воды в какой-то стеклянной таре на секунду прервал её монолог. — Если бы я не знала тебя эти несколько недель и не видела бы твоё состояние сейчас, то могла бы предположить, что ты сейчас занимаешься тут неприличными делишками.       — Да о чём… вы вообще… говорите? — язык заплетался.       — Ну знаешь, мальчики-девочки ночью одни… — по сладкому голоску преподавательницы я могла поклясться, что на её лице расцвела хитрая улыбка. Захотелось прямо что-то противное сделать, чтобы только эта улыбка исчезла. — Возраст согласия уже наступил, а мамочке хочется чего-то интересного.       — Семпай, прошу прощения, но я даже отсюда чую, как от вас жёстко несёт алкоголем. — я держала себя за плечи и смотрела на методистку взглядом, которым просто можно убить.       — Я по жизни пьяна, а тебе это мешает? — даже если она так себя называет, я не могла сказать, что она была пьяной. Но от неё сильно несло неприятным запахом.       — Как вас вообще ещё не уволили с работы? Алкоголь запрещён в школе. Вам, как минимум, должны были сделать выговор и изъять его.       — Не пойман — не вор, волчонок. — булькающий звук в бутылке прервал её на секунду. — А-ах… Так-то лучше. К тому же, девочка моя, только алкоголь и мучение учеников спасают меня от одиночества.       — Я думала, что вы вместе с учителем искусств…       — Вообще-то, я женщина замужняя. А Грегори… Я воспринимаю его как питомца. С которым у нас отличный…       — Давайте без подробностей. — вся кровь смылась с руки и теперь её надо бы перевязать. Порез был очень глубоким и рука еле-еле могла работать с прежней активностью.       — В общем, хоть он и выглядит, как тихий задротишка, но в постели он просто волк. — а вот рыжеволосая продолжала болтать, пока я рассматривала круг с рисунком у меня на руке. — А когда он ещё и краснеет, то вообще…       — Просила же… Без подробностей. Сколько вы уже пьёте? — мне хватило воспитания не закатить глаза на её откровенности.       — Хмм… Если ты по времени, то где-то с полуночи. — то есть, она уже целый час пьёт и ещё более-менее трезвая? Учитывая, что алкоголь бьёт в мозг через 6 минут… — Хочешь попробовать?       — Нет, благодарю. Может, сменим тему?       — Ну не знаю, я могу болтать о взрослых делишках хоть целый день.       — Сейчас ночь.       — А мне-то какая разница. — когда мне стало немного легче, я начала отжимать свою мокрую копну волос. Закончив, я вышла, и преподавательница дала мне полотенце, которое вроде бы должно находиться не здесь. Я кинула вопросительный взгляд на неё, но та даже бровью не повела. Вытеревшись белым и пушистым куском ткани, мне на плечи накинули тёмную накидку. Я в неё сразу закуталась, словно в плащ-невидимку, а Катрин досуха вытирала мои волосы. На удивление, полотенце стало тёплым… — Ладно-ладно! Хватит тут мыльных опер! — преподавательница снова начала меня подталкивать, но в этот раз в сторону выхода.       Завёрнутая в накидку методистки, я шла за ней по этим бесшумным коридорам без единого слова. Каким-то чудом, эта женщина ходила вообще без единого шороха. Даже её каблуки, которые должны были цокать при каждом шаге, не издали ни звука.       После этой ночи я несколько дней избегала Себастьяна.       «Утро. Шестнадцатое число»       — Ребятки, все в автобус! Быстрее, быстрее! — госпожа Анджелина стояла около двух автобусов со списком в руках и отмечала всех ребят, которые должны были поехать на экскурсию.       Я заняла своё место в автобусе и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Голова начинала болеть и ныть только при одной мысли о Фантомхайвах, а о всей поездке и деталях так вообще начали бить колокола. Завидев моё недовольное лицо, все потенциальные соседи мигом испарялись. Так что место рядом со мной было занято последним и мне даже не надо было смотреть, кто это был, шаги этой личности я узнаю из тысячи.       — Здравствуй, Себастьян. — я, не раскрывая глаз, оторвалась от стекла и повернулась к черноволосому.       — Здравствуй, — Михаэлис действительно сидел по левую руку от меня на соседнем кресле. Смотреть в красно-карие глаза парня всё ещё не было никаких сил, но надо было поддерживать хоть какой-то диалог. Воспитание не позволяло мне банально игнорировать парня самым наглым способом. — Всё в порядке? Ты выглядишь неважно.       — Просто голова болит. — я всё же открыла глаза и глянула на соседа. Михаэлис выглядел словно сошёл с обложек глянцевых журналов. Во время экскурсий нам разрешали носить более удобную и привычную для нас одежду. Так что видеть Себастьяна в одежде, в которой он со мной гулял по городу, было довольно свежо. А вот мой шарф выглядел немного неряшливо вместе с его чёрным пальто. Я, с отсутствием хоть какого-то стиля в одежде или воображения этим утром, надела на себя, как любой представитель мужской половины моей семьи, частью которой я правда не являюсь по гендерным соображениям, первое, что попало мне на глаза. Белая рубашка и чёрные классические брюки. На руки я натянула перчатки, чтобы не было вопросов про бинты. — Ты всё же решил присоединиться к нашей экскурсии?       — Да, думаю, это будет весьма познавательно. Хочу посмотреть насколько правдоподобно восстановили поместье.       — У тебя ведь есть набор столовых приборов, который принадлежал графу? — я никогда не забуду то впечатление, когда нож пролетел в сантиметре от Журавлёва из ниоткуда.       — Да, я смог выкупить его на одном из аукционов. — это был действительно хороший набор столовых приборов из качественного материла. А зная привычки Себастьяна, я могу уверенно сказать, что он в идеальном состоянии и по сей день.       — Помню, ты рассказывал эту историю как-то… Хозяин чайной лавки тебе и сообщил об аукционе. — я попыталась отвлечься от Фантомхайвов и сосредоточилась на воспоминаниях о той истории. В голове сразу всплыл образ доброго старичка с зелёной чашкой чая. — Хозяина лавки вроде бы звали… Тану… Точно! Танака!       — Верно… — нашу милую беседу прервали.       — Так, детишки, мы направляемся в поместье Фантомхайвов! — в этот же момент автобус тронулся. — Наш путь займёт где-то два часа, за полчаса экскурсовод начнёт нашу программу, а пока можете немного отдохнуть.       — Почему ты меня избегала последние дни? — ну почему Михаэлис решил сменить тему именно в это русло?       — «Я представила нашу свадьбу и брачную ночь в мельчайших деталях, буквально за три дня. Даже не знала, что моя фантазия вообще подобна на что-то подобное. А избегала я тебя из-за обычного смущения.» — это был бы самый ёмкий и объясняющий всю ситуацию ответ, но, наверно, впервые в жизни я не хотела отвечать прямолинейно. — «А до этого я видела, как ты по приказу мелкого графа спалил целое поместье с детьми! И наслаждался мучениями своего же господина, когда его переполнял гнев из-за произошедших событий и шок!» — я не в первый раз видела, когда Себастьян убивал кого-то. Но в этот раз он меня действительно напугал.       — Эм… Были небольшие проблемы, — на характерный изгиб брови Себастьяна, я постаралась сгладить все углы и последующие вопросы. На автомате я подняла руки ладонями к Михаэлису, пока тот лишь проверил время на часах, которые висели у входа в автобус. — Но сейчас уже всё решилось, так что…       — У тебя большие синяки под глазами и… — рука Себастьяна легла мне на щёку, а большим пальцем он мягко гладил кожу. Потом он быстро взял меня за руку и снял перчатку, обнажив бинты. — И где ты так могла пораниться?       — Упала с кровати. — не могу сказать, что это была ложь. Натянув перчатку обратно на руку, я невольно кинула взгляд на руки Себастьяна.       Тот демон тоже носил перчатки, чтобы не было видно печати контракта и черные ногти. У Себастьяна тоже черные ногти, но печати нет. Если Себастьян — это тот самый демон из прошлого, то я не совсем понимаю, зачем он ко мне подошёл в тот день. Да и те даты в моём деле наводят на странные мысли.       Так, стоп. До моей головушки только что дошёл один тупейший, но факт.       Я знаю историю той девушки с её попадания к жнецам. Жнецы — это самоубийцы. А если… Нет! Этого быть не может. Один человек не может существовать в двух местах и тем более в разных временах!       — Как думаешь, под какой период они решили подстроиться? — я решила сменить тему в более нейтральную сферу. — В буклете говорилось, что они наняли персонал, чтобы сильнее окунуться в атмосферу 19 века.       — Скорее всего, они возьмут период младшего сына Винсента Фантомхайва. В это время нам больше всего известно о внутреннем устройстве в поместье. — я кинула взгляд на часы. Мы всего минут десять назад отъехали, а моя головная боль нарастала.       Прошло практически полтора часа после нашего выезда за пределы Лондона на экскурсионном автобусе, как за очередным поворотом извилистой дороги показалось большое поместье. Мы почти приехали, а я готова была звонить Гробовщику. Голова болела хуже, чем в Германии и в отделе жнецов вместе взятых. Колокола били в моей голове в набат.       Под разговор с Себастьяном, автобус подъехал к главному входу и остановился. Я была уже рада, что дожила до этого момента.       — Ребятки, выходим! — я была готова пристрелить Анджелину, а точнее её громки голос. Я сейчас чувствовала себя, как после жёсткого похмелья, хотя я его и никогда не испытывала, но ощущения наверняка были схожими.       Когда все ученики вместе с сопровождающим выгрузились, автобус отъехал и оставил нас возле двух слегка закрученных лестниц, ведущих к массивным двойным дверям. На их вершине нас уже ждали наши экскурсоводы. Это были двое молодых мужчины, как я и помню. Каждый из них спускался с одно лестницы, видимо, для эффектности. По национальности это были индусы, от обоих из них прямо излучалось дружелюбие. Прямо как от двух солнышек, правда, учитывая моё состояние сейчас, я не могла это оценить по достоинству.       — Добро пожаловать в родовое поместье семьи Фантомхайв, — экскурсовод с фиолетовыми волосами широко расставил руки и с такой же широкой улыбкой он спустился к нам. Своими руками он словно пытался охватить двухэтажное раскидистое здание со всеми его огромными окнами, башенками и лепниной. Я, не отрываясь от этого великолепия, краем уха слушала парня. — Меня зовут Сома Асман Кадар, а это мой друг — Аршад Сатьендра Айр, — первое, что мне пришло в голову, так это какие… громоздкие имена… — Но вы можете звать нас просто Сома и Агни. Мы архитекторы, отреставрировавшие это прекрасное поместье, но сегодня побудем для вас экскурсоводами, — пока он это рассказывал, незаметно начал накрапывать дождь. Если я правильно помню сегодняшний прогноз погоды, то дождь обещали позже…       — Давайте, пожалуй, зайдем в холл и там продолжим экскурсию, — сказал молчавший до этого Агни и легко открыл тяжёлые на вид двери, которые были проходом в другой мир.       Единогласно согласившись с ним, мы толпой зашли в поистине шикарное помещение. Я даже замерла на секунд пять на месте, когда прошла через порог. Я словно попала в собственный сон. Картина напротив входа, широкая лестница, раздваивающаяся у картины и ведущая на второй этаж, начищенный до блеска паркет, высокий потолок и тёмные колонны, подпирающие его. Появилось сильное чувство ностальгии, которое камнем осело в груди, когда слуги-актёры вышли нас встречать. И как у них только получилось так идеально воссоздать всё поместье?       — Позвольте представить вам нашу команду, если вам понадобится помощь, то можете к ним обратится. — рядом с нашими экскурсоводами стояло трое человек: девушка в наряде горничной, повар в белых одеждах и, как я поняла по шляпе, садовник. — Мейлин, Бардрой и Финниан, пока что вся наша прислуга. Правда, к сожалению, на роль дворецкого и экономки мы никого не нашли. Но мы работаем над этим и уже разыскиваем людей!       Следующий час архитекторы водили нас мрачными коридорами поместья и рассказывали про свою работу. Как оказалось, они только окончили ВУЗ, когда брались за этот проект. Именно это поместье они выбрали по двум причинам: чтоб показать, на что они способны, и крупные компании заметили их способности; и потому что предок Сомы какое-то время был очень близок с хозяином поместья, Сиэлем Фантомхайвом. Хотя, как я поняла, эта парочка тоже не из бедной семьи, раз выбрали такое немаленькое поместье для первого шага. Это, как и чертежи здания и некоторые его фотографии, они нашли в архиве и в записях «той-самой-записной-книги».       — После того, как мы раскопали достаточно информации об этом поместье, началась основная часть работы, — Сома вёл нас по коридору второго этажа и рассказывал в чём именно заключалась их работа, а я будто шла по аллее памяти. Картинка перед глазами вновь раздваивалась и быстро мелькали какие-то сцены и обрывки, а голова болела с невероятной силой, словно в неё начали активно бить в набат. Ноги стали подкашиваться, а тело ослабевать. Появился тихий гул в ушах, который начал возрастать. — Поместье пришлось восстанавливать почти с нуля, так как оно сильно пострадало во время Второй мировой войны…— я держалась одной рукой за стену, но это слабо помогало. Перед глазами уже расплывались цветные круги и тёмные пятна. — …сначала мы сделали собственные чертежи, основанные на найденных оригиналах и фотографиях… — на лбу чувствовался холодный пот. Я начала медленно оседать на пол по стенке. Шла я последней, так что это не сразу заметили. — Потом подбирали подходящие материалы: они должны были внешне быть похожи на оригинальные, но гораздо прочнее… — это я уже слышала словно сквозь туман. Последнее, что я слышала, так это глухой удар своего тела и голоса окружающих, подбегающих ко мне…       «Поместье Фантомхайв. Наше время»       Когда на экскурсии одной из учениц стало плохо, её тут же положили на пол и попытались привести в чувство. Когда нашатырь не помог, а первая помощь уже была оказана, девушку перенесли в более удобное место, в одну из восстановленных комнат поместья персикового цвета. Сома продолжил вести экскурсию по поместью, а Агни остался приглядывать за темноволосой. Дождь валил стеной за окном и поэтому даже на лучшей машине было бы доехать проблематично. Так что оставалось только ждать…       К счастью, девушка очнулась уже в ближайший час-полтора.       — Аргх… Моя голова… — девушка очнулась с тихим кряхтением и схватилась за голову. Мужчина тут же подбежал к ней, помогая сесть. — Что произошло?       — Ты потеряла сознание в коридоре, так что мы перенесли тебя сюда.       — Ясно… Надо уже заканчивать с ночными похождениями, а иначе совсем ноги протяну. — пока темноволосая что-то бурчала себе под нос, сильно зажмурив глаза. — Сколько времени? — через пару минут молчания, Мейрон поочерёдно открыла глаза, всё ещё продолжая время от времени их закрывать, словно стараясь стабилизировать зрение.       — Эм… Где-то около трёх дня…       — Что?! — темноволосая тут же вскочила со своего места, на секунду замерла от боли в голове, снова схватившись за неё, но встряхнув тёмной копной, заправила кровать и побежала куда-то в глубь поместья. Всё это случилось за какие-то несколько секунд.       — Куда же вы?!       — Как куда? Меня Себастьян убьёт, если я буду валяться допоздна! — сказав это, Вера скрылась за поворотом.       — Что…? Кто такой Себастьян?