Бессмертный

В Большом зале резко потеплело, когда внутрь хлынул поток учеников, что, словно волна, бьющаяся о скалы, разрезался на четыре ручейка и поплыл вдоль столов. Огни свечей в этот раз слегка притушили, создавая такую атмосферу, когда вроде бы светло, все видно, но немного сумрачно, это расслабляет и располагает, в темноте мы все сильнее раскрываемся. Дамблдор вышел вперед и заговорил: – Как вам уже известно, Хогвартс выбран местом проведения Турнира Трех Волшебников! Сегодня мы приветствуем гостей, с которыми вам придется провести остаток года вместе! Будьте к ним доброжелательны и гостеприимны. А сейчас, прошу поприветствовать очаровательных девушек из Шармбатонской академии волшебства и ее директора, мадам Максим! Двери распахнулись, летящей походкой в зал вплыли симпатичные создания в голубых мантиях, легкие, невесомые, как птички, побежали маленькими шажками через зал, изящно двигаясь, исполняя давно отрепетированный танец. Я с удовольствием смотрел, на такое всегда смотрим с удовольствием, они двигаются плавно, будто в воде, каждое движение изящно и отточено годами, таких учат с детства как двигаться, ходить, сидеть, стоять, чтобы все выглядело волшебно и прекрасно. За ними величественно прошествовала высокая женщина, свысока оглядывая зал, Дамблдор подскочил к ней и, даже не наклоняясь, поцеловал ручку. Я уставился на Флер, у нее вроде вейловская магия есть, но пока ничего не почувствовал, даже намека на то, что было на чемпионате. Дамблдор вновь взбежал на любимое место для болтовни и, вскинув руки, призывая прервать всеобщие овации, громко сказал: – А теперь наши друзья с севера! Гордые сыновья Дурмстранга и их наставник – Игорь Каркаров! На этот раз двери распахнулись резко и со стуком, пропуская внутрь мужественных ребят в черных костюмах, на головах у некоторых шапки-ушанки, в руках посохи, которыми тут же застучали в пол, дробя камень и выбрасывая снопы искр. Твёрдая походка ускорилась, превращаясь в бег, некоторые выполнили сальто вперед, другой выплюнул огненную птицу, что чуть не поджарила нашего директора, но обошлось. Они точно долго репетировали. Я мысленно улыбнулся, представляя, как раз за разом отрабатывали эти движения с самыми серьезными лицами. Остальные уверенно и четко разбежались в стороны, выстраиваясь рядами. Последними жесткой походкой, печатая каждый шаг, вошли Крам, Каркаров и какой-то маленький паренек, в шубах и теплых шапках. Игорь обнял Дамблдора, приветствуя, будто старого друга, Альбус ответил тем же, но мы-то знаем правду... Внесли кубок, все проводили его пристальным взглядом и активным перешептыванием, Дамблдор дождался тишины и взмахнул палочкой, тут же потушив все свечи в зале, после направил ее на кубок, там вспыхнуло пламя, переливаясь различными оттенками синего. – Это Кубок Огня! – сказал директор громко. – Каждый желающий участвовать в Турнире должен написать свое имя на листе пергамента и бросить его в пламя до вечера послезавтра! И помните, для избранных не будет пути назад! Турнир Трех Волшебников начался! Закончив речь, Дамблдор позволил всем насладиться ужином, после чего отправил спать. В гостиной Гриффиндора царит бедлам, все обсуждают гостей, о том, что пора спать, благополучно забыли, зачем сон, когда можно перемывать новости и предстоящее событие целую ночь. Я попросил друзей: – Вы пока погуляйте, мне надо переговорить о личном. Я направился в угол, сел за небольшой круглый стол, спросил без приветствия: – Ну как у вас успехи? – Спасибо, Гарри – хором ответили близнецы. – Ты был прав на счет кубка. – Надеюсь, – сказал я, – вы сразу восприняли мои слова всерьез и с начала готовились к такому. – Ну, – замялся Фред, я уже как-то научился различать их, – можно и так сказать. – Если честно, Гарри, – признался Джордж, – мы и другие версии прорабатывали. – Но, – закончил Фред, – твою мы сразу восприняли очень серьезно! – Угу… – Она стала главной… – И удачной! – Оказалось… – …Ты был прав. – Так, тпру, стоять! – сказал я. – Не тараторьте, я теряюсь. Они улыбнулись, Фред сообщил: – Мы месяц в библиотеке сидели по этому поводу. Я спросил заинтересованно: – И к чему пришли? Фред задумчиво покрутил пальцем в воздухе, а Джордж заверил: – Мы сможем обмануть чары кубка. – А защиту? – Тут сложнее, – замялся Фред. – Скорей всего, – добавил Джордж, – защита будет возрастная, как ты говорил. – Тогда все просто, – заверил я, откидываясь на спинку кресла и заводя руки за голову. – Не-е! – протянул Фред. – Я сказал, что скорей всего! Это будет и вправду очень просто. – А что ты думаешь? – спросил я с интересом. – Мы думаем, – поправил Джордж, – что помимо возрастных чар будет и определение личности. – Фейсконтроль? – спросил я со смешком. – Что-то вроде того, – подтвердил он. – Смотри, что мы решили, – сказал Фред, тыкая в листки пергамента. Я обошел их и заглянул через плечо, с интересом рассматривая доводы близнецов. – Если мы правы… – начал Фред. – А мы правы, – вставил Джордж. – …то чары будут работать по самому простому, но самому надежному способу. – Считывать информацию из головы? Они удивленно переглянулись. – Как ты догадался? Я пожал плечами. – Просто предположил. Мне кажется, это очевидно. Но разве так просто влезть в голову человеку, особенно какому-то артефакту или заклятию? – А не надо влезать, – пояснил Фред. – Это не легилименция в твоем понимании. Знаешь такой термин вообще? Я кивнул, пропустив издевку. – Защита не будет читать твои мысли, – пояснил Фред. – Она, как бы сказать… считает твое поверхностное мировосприятие, лишь ощущения, возможно, только эмоции, таким образом определив пол, возраст, твое восприятие себя, как личности. Я подался вперед, спрашивая с любопытством: – То есть, по сути, неважно, сколько тебе лет? Фред покачал головой. – В теории, ты прав, конечно. Но на практике… – На практике, – закончил Джордж, – это важно, потому что ты не можешь просто представить, что тебе тридцать и обойти защиту. – Она читает гораздо глубже, – пояснил Фред. Я кивнул. – На уровне рефлексов. Даже походка у всех разная, я уж молчу о другом. То есть, никаких мыслей, ничего, только общие инстинкты, которые все расскажут о тебе. Гениально… – Гениально! – подтвердил Фред. – И в этом ее слабость. Я спросил с блеском в глазах: – Как вы ее обойдете? – О! – воскликнул Джордж. – Именно над этим мы и раздумывали целый месяц! – Зелья старения не помогут, – сообщил Фред. Я фыркнул. – Это понятно. Как и оборотное. Защита читает глубже… – Что это значит? – спросил Фред с улыбкой. Я выпрямился и заключил: – Это значит, надо обмануть свои инстинкты! Они воскликнули хором: – И это правильный ответ, Гарри! Я сел между ними и сказал с ухмылкой: – Я вас слушаю, друзья мои. – Вот, – сказал Фред, помахивая листочком. – Это рецепт зелья, которое нам поможет. – Сложное? – спросил я, с интересом вчитываясь в состав. – О-очень! – заверил Джордж. – Но мы смогли его приготовить! – Даже две порции, – добавил Фред. Я вгляделся в их лица, сказал с подозрением: – Судя по вашим лицам, тут какой-то подвох. – Оно довольно опасное, – признался Фред. Я протянул: – А-а, ну это ничего. Как работает? Фред пояснил: – Как мы уже говорили, там все на уровне инстинктов, поэтому и обманывать надо их. – Инстинкты обмануть сложно, – продолжил Джордж, – поэтому надо их изменить. – И как? – Эта штука, – сказал Фред, потрясая зажатой в пальцах маленькой колбочкой. – Может полностью изменить мировосприятие! При этом блокируется память, чтобы не было личностного конфликта. – Круто… – выдохнул я восхищенно. – Нет, серьезно, ребята. Это очень круто… Они довольно улыбнулись. – Ее использовали когда-то давно для лечения шизофрении, – сказал Фред. – Когда больше ничего не помогает… – Клин клином? – предположил я. – Что-то вроде того. – Из этого мы делаем вывод, – продолжил я размышлять, – что для здорового человека все может закончиться раздвоением личности? Он покачал головой. – Не просто раздвоением, а растроением, расчетверением и так далее. Все будет очень печально. Но это в лучшем случае… – А в худшем? – спросил я с любопытством. – Ну, сам подумай, – сказал Джордж. – Что может случиться, когда все твои инстинкты меняются, память блокируется, мировосприятие меняется, личность меняется. И если после этого не получится вернуться назад… – Овощ, если повезет, – сказал я со вздохом. – Безбашенный псих, если не повезет. Но вам уже будет все равно. – Утешил, – со смешком сказал Фред. – Не беспокойся, мы все рассчитали и уверены – оно сработает, как надо. – А долго действует? – спросил я. – Секунд пять максимум. Я махнул рукой. – Хватит. Уверены, что обойдет защиту? – Обижаешь! – Защита нас будет воспринимать, как не нас, совсем не нас. – А потом? – спросил я. – Когда действие закончится? – А потом, – ответил Фред. – Наши имена будут уже в кубке. – А кубок, – продолжил я рассуждать, – выбирает уже из достойных. Возрастной ценз ставит министерство, притом всегда разный, бывало даже вообще без него. А кубку плевать далеко, надолго и свысока, это артефакт, что будет отсеивать лучших по понятным ему критериям, в которые возраст не входит. – Точно! – воскликнули близнецы. –Ну что ж, – сказал я отечески, – буду за вас болеть и голосовать, друзья мои. Они переглянулись, о чем-то договариваясь, будто телепаты. – Знаешь, Гарри, мы все же надеемся, что там простые возрастные чары. – И нам не придется действовать по плану. Я спросил с недоумением: – И что же вам мешает выяснить это? Кубок уже стоит… Они еще раз переглянулись, сказали хором: – Ты! Я рассмеялся, хлопнул обоих по плечам, сказал, все еще посмеиваясь: – Ладно, ладно, откланиваюсь, ухожу, прощаюсь, не поминайте лихом, удачи, счастья, идите, смотрите, изучайте, наблюдайте... Я ловко увернулся от брошенного стакана, что пролетел мимо и звонко разбился об стену. Махнув на прощание рукой, побрел наверх, в гостиной людей уже почти не осталось, время позднее, да и я что-то спать захотел. Уже кутаясь в теплое одеяло, подумал, что тут довольно холодно, надо будет потрясти домовиков на наличие теплых покрывал.